ГЛАВА 14

— Черт, Вик, что здесь было?! Меня сейчас стошнит!

Виктор не ответил. Вопли блондинчика отвлекали от самого главного вопроса — где, черт побери, драная статуя?! Статуя, украшенная как минимум двумя драгоценностями из заветного списка! Днем она была тут, и сейчас, нате вам — вповалку лежат бравиумы, вырезано целое поселение, заветный Замок пуст… И хрен бы с ними… Но статуя исчезла! К тому же, он предполагал найти здесь Тару: по его предположениям, некуда ей больше было деться.

Слухи о красивой инопланетке наверняка взбаламутили бы этот город-крепость, даже если вслед за ними Тара оказалась бы проданной в какой-нибудь гарем! Но никто ничего не слышал, не слышали ни работорговцы, ни завсегдатаи шатров и публичных домов, ни обычные горожане. Драные демоны! О том, что Тара ушла с Персефоны, Виктору известно: донесли перемещатели, а потом связь прервалась.

— Я не перенесу этого, — голос Марека дрожал, как заячий хвост.

Это тебе не на бирже играть, мстительно подумал Виктор, а вслух сказал:

— Не знаю, Марек. Не знаю я, что здесь было…

— А по-моему это очевидно, — спокойный, уверенный тон Рьи, капитана Персефоны, раздался совершенно неожиданно, но Виктор умел держать себя в руках. Собственно, руки эти он медленно поднял и обернулся к говорившему. Интуиция не подвела Леднева — чертов зиккуратец держал его на мушке.

— Не советую, Марек, — сказал Эддар Мареку, даже не поворачиваясь к нему, в то время как Марек потянулся к карману.

Ну и тормоз, подумал Виктор. Впрочем, и сам он хорош! Подпустить чертова Рьи так близко.

— Не беспокойтесь, капитан, я держу их, — из-за колонны вышел робот. В каждой железной руке его по стееру. Корабельный разведчик смотрится очень воинственно, ни дать, ни взять, боевой робот, и держится, как всегда, с достоинством.

— Ну, вот и встретились, Леднев, — тихо сказал Рьи, подходя к Ледневу.

За словами последовал удар в челюсть, сваливший Виктора с ног. Потирая челюсть, Леднев не спеша поднялся.

— Вы не имеете права трогать меня. Я — Скрыльски! — Марек на всякий случай отходил от Эддара, благоразумно оставаясь в поле его зрения.

Леднев поморщился. Но Рьи не было никакого дела до Скрыльски.

— А тебе еще в клубе досталось. По мужски, — и Эддар опять обернулся к Ледневу.

— Да ладно, тебе, Эддар, какие счеты между нами, хорошими знакомыми, почти приятелями. — Виктор усмехнулся и сплюнул на пол. Он оставался настороже — на тот случай, если сумасшедший зиккуратец опять попробует напасть.

— Ты напал на мой корабль.

— Докажи, — нагло усмехнулся Леднев и, дабы не искушать судьбу, тут же сделал успокаивающий жест руками, мол, все-все, молчу. Но молчал он недолго.

— Колись, ты искал здесь девчонку или статую?

— Что ты знаешь о Таре?

— Мы были здесь с Мареком. Днем, — пожал плечами Леднев. — Обе были на месте.

Поскольку информация больше не представляет для него никакой ценности, можно было сообщить ее Рьи. Может, удастся усыпить бдительность его сумасшедшего робота, у которого, кажется, сломался встроенный блок защиты людей… Виктор не сомневался, что стоит ему сделать резкое движение, робот выстрелит. Полсекунды Вику будет достаточно, чтобы выхватить стелер и уложить обоих. А может, и блондинчика с ними за компанию. Его нытье хуже горькой редьки надоело.

— Вы видели Тару?

— Нет, но готов поспорить, она была здесь.

— Тела нигде нет, кап. Ее увели, — Атлант старался успокоить Эддара, а точнее, успокоиться сам. Его маленькое человеческое существо, хрупкое и беззащитное, — и в таком ужасном месте!

— Кто мог это сделать, — Эддар не терял времени даром, изучая обстановку.

— На твоей чудесной планете, кап? Да кто угодно.

Слишком большая резня, даже для Зиккурата, думал Эддар. Наверняка здесь замешана власть. Никого из бравиумов не осталось в живых — Эддар видел, не пощадили даже детей. И теперь не знал, радоваться этому или нет. Воплощению в жизнь своей давнишней мечты бывший член кхастла Рачарьи обязан был тем же людям, что увели его Тару. Его Иштар.

— Насчет чудесной планеты согласен, — Леднев еще раз потер челюсть. Ничего. Жить можно.

— Не будет ли уместным для нас, инопланетцев здесь, объединить силы? Учитывая, на что способны местные дикари…

Эддар не дал ему договорить:

— Объединить силы с тобой и не проснуться одним чудесным утром.

— Я умоляю, Рьи, дружище, откуда столько пафоса? Не лучше ли…

Эддар не слушал его.

— Атлант, держи его на прицеле, — скомандовал он и без того держащему эту парочку на мушке, роботу.

Мощным ударом Эддар свалил на землю Леднева и быстро связал ему руки. Затем пришла очередь Марека, который, разнообразия ради, решил не сопротивляться.

— Не думал, что вернуть живые кристаллы окажется так просто, — сообщил между делом Эддар роботу.

— Ты думаешь, я ношу их с собой? Даже если бы они были у меня…

В следующий момент в руках Рьи оказался небольшой мешочек. Он взвесил его на ладони — треть из того, что он должен был забрать на Тритоне.

— Конечно, не носишь, — усмехнулся он. — И теперь никто не помешает мне забрать остальное, пока вы здесь отдыхаете.

— Ты шутишь? С этих местных дикарей станется приписать нам всю эту резню…

— На это я не смею и рассчитывать, — пожал плечами Рьи, и, подумав, добавил. — Хотя, кого я обманываю? Конечно же, на это я и рассчитываю. К тому же не придется пачкать руки о твою поганую кровь. Пошли, Атлант.

Они направились к выходу.

До Марека, похоже, стало доходить, чем им грозит оказаться найденными вот здесь, среди вповалку лежащих тел бывшего высшего кхастла.

— Эй, как там тебя, Рьи! Эддар! Я заплачу любой выкуп, ты что, забыл, что я Скрыльски!

Видя, что этот аргумент не заставил уходящих даже сбавить шаг, Марек решил попробовать другой аргумент:

— Опомнись! Ты забыл о Таре! Тара, моя Тара никогда не простит тебе! Я ее жених! Ты не смеешь оставить меня вот так, здесь…

Эддар остановился, посмотрел на Марека коротким взглядом, но не посчитал нужным ответить.

— Пошли Атлант, у нас много дел. Нужно посетить гостиницу для особых гостей Зиккурата.

Вскоре их голоса смолкли.

— Ну вот, — сокрушался пан Скрыльски, — И зачем я поперся на этот треклятый Зиккурат?!

— За невестой, забыл, — меланхолично напомнил ему Леднев. Как назло, ничего не приходит в голову. Проклятый Рьи надежно привязал их к колонне.

— Я и говорю… Они не имеют права ничего мне сделать!

— Опомнись, посмотри вокруг — вон лежит парень вообще без головы.

— Зачем ты мне показал его! Теперь все только хуже!

* * *

— Тару увел правящий клан, я уверен, — сообщил Эддар Атланту, покидая гостиницу. Возвращенные живые кристаллы приятно оттягивают карман. — Надо проверить дворец.

— Опять будете изображать зиккуратца? Капитан, у вас прекрасно получается.

— Я знаю. Тем более что я и есть зиккуратец.

После небольшой паузы процедил сквозь зубы.

— Когда найду ее, лично придушу.

Не было необходимости говорить, о ком это он. Все это Атлант слышал уже тысячу раз. И угрозы в адрес Тары были почти каждый раз разными.

— Ты пошел по второму кругу, — заметил Атлант.

— Что?

— Ничего. Я говорю — не придушишь ты ее, кап. И вообще, это я уже слышал.

— Что ты понимаешь в человеческих отношениях, консервная банка! Она обманула меня! Понимаешь, воспользовалась моей доверчивостью, хитрая расчетливая маленькая гадина…

— Не понимаю о чем вы, — с достоинством ответил Атлант, — Но уверен, что вы ошибаетесь.

Эддар только вздохнул в ответ. Он и сам хотел ошибаться.

* * *

— М-да, это, конечно, не венерианский Гранд-Мадихад, — бормотала я, подливая в деревянную лохань кипятка с помощью небольшого ковша, похожего на увеличенную старинную турку для варки кофе. Процесс требует сосредоточения. Как бы не обвариться!

— Что вы говорите, госпожа? — Ишма выпроводила последнюю девушку из тех, что принесли воду, и юркнула ко мне за ширму.

— Я говорю, сами живите в подобном великолепии! Могли бы и джакузи предложить. Все-таки мы во дворце.

— Мы на нижнем этаже гарема, здесь…

— Иди сюда, — перебила я ее. — Неужели не хочешь расслабиться после этой гадской тряски на спине верблюда? Залезай, места хватит. И перестань называть меня госпожой. У тебя нет больше господ, поняла? Полетишь с нами на Землю, сколько раз повторять.

Ишма недолго думала — похоже, начала понемногу привыкать к моим чудачествам. Быстро скинув одежду, юркнула ко мне в лохань.

После водных процедур, когда лохань унесли, и принесли нам лепешек с сыром и полоски сушеного мяса, мы обе отдали должное этой неприхотливой пище, очень, оказывается, проголодались. Я захрустела зиккуратским фруктом — оранжевого цвета, по вкусу напоминает хвойную морковку, и принялась расспрашивать Ишму о Цале, куда нам вскоре предстоит направиться.

Похоже, мы обе слегка захмелели от кваса из высокого кувшина, потому что мне отрывающиеся перспективы уже не казались такими ужасными, и Ишма тоже начала наконец-то улыбаться. В принципе, мы будем находиться в непосредственной близости от статуи и драгоценностей, а там, кто знает… К тому же путь нам предстоит в Цал Исиды, где, если верить информации, переданной капитану перекатчиками, тоже находятся искомые сокровища. В любом случае надо бы туда наведаться! Не в роли подарка для местной правительницы, конечно, но все-таки.

— И все-таки я боюсь, — призналась Ишма. — Хочу уйти отсюда.

— Посмотрим, — кивнула я. — Судя по обилию стражников вокруг, из гарема Цали не так-то легко сбежать…

Скрипнула дверь, я подумала, что это опять молчаливые служанки, хмуро изучавшие нас исподлобья, но ошиблась. В проеме стоит явно не прислужница.

Вошедшая женщина высокого роста, с черными прямыми волосами и ровно подстриженной полумесяцем челкой, что делает ее похожей на жрицу из древнего Египта, в длинном черном хитоне. Смотрит на меня долгим немигающим взглядом, скрестив руки на груди. Ну что ж, смотрит, и пусть смотрит. Я быстро потеряла к ней интерес и вернулась к хвойной морковке, взглядом показала Ишме, мол, не боись. Не дождавшись нашей реакции, женщина ступила в отведенные нам скромные покои.

Сходство с древней египтянкой придают гостье также подведенные глаза и брови, и медный, как у капитана, оттенок кожи.

Окончательно убедившись, что здесь не собираются падать перед ней ниц и вообще всячески выражать раболепие — я незаметно, но крепко придерживаю руку Ишмы, мало ли, что ей придет в голову, а раба надо выдавливать из себя по капле, как известно — мадам решила заговорить первой. Пафосно выбросив перед собой руки, незваная гостья возопила:

— Если бы мой господин оставил тебя себе, я бы своими руками вырезала твое сердце!

— Ну и порядочки у вас, однако, — пробурчала я вполголоса и уже громче добавила. — Да что ж вы на пороге застыли, уважаемая, проходите, располагайтесь, чувствуйте себя как дома. О, прошу пардону, вы и есть у себя дома, это мы тут у вас комнатенку арендуем. Ну, так присоединяйтесь к нашей незатейливой трапезе: вроде ничего не отравлено. То есть я хочу сказать — все оплачено.

Уважаемая так и застыла с открытым ртом. Будет знать наше исконно земное гостеприимство. Тетя Керстин мной сейчас почти гордилась бы. Дамочка открывает и закрывает рот, видимо, думает. Я подлила себе и Ишме кваску. И мадам тоже не обделила, конечно, подвигая к ней стакан. А Ишма, кстати, порадовала. Я уж было заволновалась, как бы она опять тут поклоны бить не начала, а она сжалась, как маленькая пружина, глаза сузила и прошипела угрожающе:

— Не сметь трогать мою госпожу.

— Успокойся Ишма, и я вовсе не госпожа тебе, отвыкай, подруга…

Я уж было собиралась еще раз объяснить девчонке, что мы абсолютно равны, когда к нашей теплой компании присоединилась ещё одна дамочка, пониже ростом и пофигуристее первой, правда, тоже в черном.

— И ты уймись, Мах’аса, как бы нам всем вскоре не вырезала сердца новая госпожа! Сеита, — представилась она мне. — Первая жена це-Цали Яклина.

— Очень приятно, Истар, можно просто Тара, я потянула ей руку, как будто прекрасно понимаю все то, что происходило в этом театре абсурда, и это мне не в новинку.

А Ишма опять порадовала.

— Госпожа имеет ввиду Цалибу Деву-Иннатху?

— Именно это госпожа имеет ввиду, — кивнула девушке Сеита.

— Значит, со второй женой пресветлого Цали мы познакомились, — подвела я итог, — Смею предположить, что уважаемая Мах’аса…

— Мах’аса — четвертая жена повелителя, — пояснила Сеита и блеснула полоской зубов на смуглом лице.

Обе жены повелителя не стали кочевряжиться и присоединились к нашему скромному пиршеству. Однако Мах’аса продолжала строить из себя обиженную жизнью и бросать на меня недовольные взгляды.

— Перестань, — спокойно сказала ей Сеита. — Ты сама знаешь правду не хуже меня. Или ты думаешь, что повелитель преподносит этих женщин и Статую Цалибу Иннатхе в знак очередного мирного соглашения?

Судя по нахмуренным бровям Мах’асы, четвертой жене Цали думать об этом совершенно не хочется. А надо.

Я взяла очередную зиккуратскую морковку и отхлебнула квасу, внимательно вслушиваясь в разговор женщин.

— Наш господин не такой, — наконец выдавила из себя Мах’аса.

— Наш господин мужчина, — не согласилась с ней Сеита. И с этим даже нам с Ишмой было сложно поспорить.

— Он хочет присоединить Цал Исиды к нашему Цалу, — запальчиво продолжила Мах’аса. — Он сам мне сказал.

— Да что ты говоришь — сама веришь своим словам, глупая? — приложила руки к вискам Сеита. — Или не заметила, как он изменился с тех пор, как вернулся от нее?

— Он был с политической миссией, — Мах’аса сказала это таким неуверенным тоном, что даже мы с Ишмой поняли, что все она прекрасно заметила. Ну там, что должна была заметить.

— Эй, слушайте, — решила я поддержать великосветскую беседу, — Я, конечно, не очень понимаю, о чем вы, — отхлебнула из стакана. — Кроме того, что дело ваше, как и наше — дрянь.

— Следи за языком, инопланетка, — высокомерно повела плечом противная Мах’аса.

Я отмахнулась от нее, в ответ на что она возмущенно выдула оставшиеся полстакана.

— Да погоди ты, лучше скажите, из Дворца можно как-то выбраться?

Сеита поджала губы и принялась внимательно рассматривать нас с Ишмой, а Мах’аса воскликнула:

— Выбраться из Дворца, инопланетка? Лучше забери свои слова назад, сделай так, чтобы я никогда не слышала ничего подобного, и не знала о твоих мыслях! Я не хочу, чтобы меня заживо сварили в масле!

— Давай-ка поменьше этих ваших милых местных подробностей, ладно?

— Сбежать из Дворца вам вряд ли удастся, — тем временем сказала, понизив голос, Сеита, сделав акцент на словах «из Дворца».

Мы с Ишмой обе превратились в слух.

— Но путь в город-крепость Цала Исиды неблизкий…

— Опять придется ехать на верблюдах? — приуныла я, вспоминая изматывающую дорогу сюда.

— Если будете пользоваться головами, которые вам приставила к плечам Всемирная Мать, и пока не почитала нужным снять, может и случиться какой-нибудь счастливый случай в дороге.

Из коридора послышались шаги. Сеита потянула за собой наконец-то расслабившуюся Мах’асу, и быстро зашептала уже с порога:

— В селении Тришкуу — последним перед городом-крепостью Исиды найдите старую Вешбу, она вам поможет, — и обе женщины исчезли, как будто и не приходили сюда вовсе. И вовремя — у нас, похоже, опять гости.

* * *

На этот раз в покои зашло несколько мужчин, что признаться, меня насторожило — вроде бы мы находились в личном гареме Цали, Яклина. К слову, называть «Цали» его было пока рано, как оказалось, Цали Сумузи пока не собирается отходить в мир иной. Но Яклин — первый наследник на престол Цала Таммуз, принц, так сказать, или, по-зиккуратски, це-Цали.

Вошедшие мужчины смотрели прямо перед собой и держались полукругом вокруг невысокого полноватого мужичка с одутловатым лицом — в пышной белой чалме и с подведенными, да что там с подведенными, нарисованными бровями.

Именно этот, с бровями, и принялся внимательно разглядывать нас с Ишмой, отчего девчонка немедленно напряглась. Впрочем, по Ишме он слегка мазнул взглядом, основное его внимание оказалось направлено на вашу покорную слугу. И Ишма напряглась еще больше. Из происходящего я сделала вывод, что этот, с бровями — какая-то большая шишка, а остальное — охрана, стражники то есть. Новые гости замерли, не собираясь здороваться, как и предыдущие. Никакого воспитания на этой планете! Ну и мы не будем этикетом щеголять.

— Прямо паломничество какое-то, — вздохнула я вполголоса, и с сожалением констатировала, что кувшинчик как-то быстро опустел.

Моя реплика не осталась незамеченной.

— Кто был у вас? — визгливым фальцетом осведомился этот самый, с подведенными бровями.

Я сделала вид, что только его заметила. Хамство, конечно, ну а кому сейчас легко…

— Не было никого у нас, это мы о своем, о девичьем, и вообще это не ваше дело.

Сказать, что мне удалось удивить наглого туземца — не сказать ничего. Бедняга аж покраснел от натуги.

— Да ты знаешь, с кем разговариваешь, женщина? — возопил он так громко, что мне пришлось поковыряться мизинцем в ухе, проверить, что перепонки не лопнули.

Ишма сидит, опустив голову, ну, хоть на колени не грохнулась, уже прогресс. Не дождавшись от нас никакого ответа, — нуаче, если мне в самом деле неинтересно, что за черт такой?.. Пришел незвано-негаданно, теток распугал, а с ними, между прочим, было веселее, — пухлик решил самолично внести ясность:

— Ты имеешь высокую честь разговаривать с самим це-Цали, наследником Цали Сумузи! Немедленно займи присущее твоему положению — положение, женщина.

— Да вам в журналы писать надо, уважаемый, — вежливо поддержала я разговор, — «присущее твоему положению — положение»… Как же вы все здесь коленно-локтевую обожаете… Да и це-Цали становится слишком много вокруг.

Прынц ничего не понял, только моргает своими накрашенными глазенками под густо подведенными бровями, а я продолжаю:

— Так и идите своей дорогой, уважаемый наследный це-Цали, не мешайте двум воспитанным девушкам культурно проводить досуг.

Бровастый нехорошо прищурился и скривился в улыбке, не предвещающей мне ничего хорошего. Мол, доигралась, дорогуша, сама виновата. Щелчок пальцами — и сопровождающие его стражники обступили нашу с Ишмой невысокую тахту в красных рюшечках.

— Ну-ка подержите ее, — кивнул це-Цали своим людям, и мне пришлось, подпрыгнув, выпрямиться во весь рост, чтобы загребущие лапы стражников сомкнулись в воздухе. Я, уворачиваясь от тянущихся рук, проскочила под ними, как под ручейком и отступаю назад. Знаю, что вскоре наткнусь спиной на изразцовую стену, и стараюсь выгадать время. К моему изумлению, це-Цали принялся, пыхтя, стаскивать с себя цалственные одежи… При этом бухтит:

— Я смогу теперь рассказывать всем, как обладал Ожившей Статуей, — опять отвратительно скривился в улыбке, зиккуратцы через одного — народ веселый. — А может, если ей понравится, — обратился он к одному из сопровождающих, и кивнул в мою сторону. — Она отблагодарит меня каким-нибудь дивным даром? Может, я смогу ходить по воде… Или летать среди звезд? Или двигать взглядом горы, — он мечтательно закатил накрашенные глаза.

— Не сомневайтесь, — я продолжаю изворачиваться, аки уж на сковородке, чтобы не даться в руки стражникам, но дистанция, к моему сожалению, все меньше. — Вашему миру как раз не хватает Второго Пришествия…

Поднырнув в очередной раз под руками, я отпрыгнула в другой конец комнаты:

— Точнее у вас же и первого еще не было… А не помешало бы, ей-прогрессу! Эй, не смейте прикасаться ко мне!

Стражники зря думают, что схватить меня окажется так просто. Переместив метнувшуюся мне на помощь Ишму к себе за спину, я зажмурилась, нажав на кнопки электрошокеров, которые успела вынуть из карманов и тыкнула наугад, твердо решив биться насмерть. Еще чего не хватало! Дешево свою честь я не отдам… Дорого, кстати, тоже. И мне совершенно не нравится этот це-Цали, с подведенными бровями.

Запахло паленым мясом, коротко взвыв, попадали стражники. Це-Цали, похоже, не успел понять, что произошло — он как раз разделся до пояса, видимо, решил провести досуг с максимальным комфортом. Со словами:

— Не входил в мои планы эротический туризм, уважаемый, — я отправила его в глубокий нокаут с помощью новейшей модели электрошокера, предназначенной для обороны от крупных диких животных.

Оглядев картину из лежащих вповалку стражников и полуголого це-Цали в наших с Ишмой девичьих покоях, я присвистнула. И это скромный, даже уважаемый в определенных, не сказать, чтобы широких кругах культуролог, специалист по древней космической символике.

Это какой-то день визитов вежливости! Я и подумать не успела, что нам с Ишмой теперь делать с этой уймой непрошеных гостей, как в комнату вошел Яклин с уже знакомым нам Вестом — по словам Сеиты, его первым советником.

Недоумение, написанное на лицах очередного це-Цали и его «визиря» вполне достойно кисти современных живописцев, пишущих в жанре фентези — уж очень необычный вид у наших давешних знакомцев.

— Что здесь происходит, женщины? — первым подал голос Вест. Еще один — ни здрасти, ни до свиданья…

— Да так, — пожала я плечами. — Сидим, никого не трогаем, знаете, все плюшками балуемся, а тут, как налетят — враги рода человеческого! Насилу отбились, честь свою девичью сохранить дабы…

— Что с моим братом? — перебил меня Яклин, едва взглянув на неуклюже лежащего це-Цали. Откровенно сказать, очень даже его понимаю — вид у полуголого пухлыша так-себе, вон, брови размазались… А если серьезно, я смотрю не очень-то кто-то скорбит о братце.

— Спокойствие, только спокойствие, — продолжаю цитировать горячо любимую писательницу-соотечественницу мамы, точнее ее приемной семьи. — Скоро придет в себя ваша кровиночка.

Мне показалось, или Яклин остался недоволен этим фактом?

М-да, а ведь учитывая милые нравы Зиккурата, готова поспорить — до следующей красной луны этот с нарисованными бровями не доживет.

— Как посмела ты, женщина, коснуться це-Цали? — выдал Вест запоздалую реакцию на происходящее.

— Я посмела?! Так меня ещё никто не оскорблял! Этот ваш це-Цали хотел меня изнасиловать, Ишма подтвердит! Я только защищалась.

Яклин внимательно посмотрел на Ишму, которая торопливо закивала головой, не осмеливаясь поднять глаза, потом на меня, потом на Веста.

— Усильте охрану, — бросил он своему советнику. — Не хватало еще, чтобы какая-то бестолочь, вроде моего непутевого братца, повредила подарок Цалибу Иннатхи.

Ну вот, допрыгались. Охрану, значит, усилить… Похоже и в самом деле придется отложить побег до дороги… Этого самого селения Тришкуу… Надеюсь, нас не будет ждать там очередная ловушка, организованная этой самой Сеитой? Впрочем, зря это я, людям надо доверять.

Яклин хлопнул в ладоши — тотчас в покои вошло четверо стражников, по виду — ничем не отличавшихся от предыдущих. Не гарем — проходной двор, честное слово!

— Заберите это, — брезгливо указав на тело брата, приказал це-Цали.

— Эй! И эти доблестные воины, как я понимаю, здесь тоже лишние, — я сделала заговорщицкое лицо и кивнула в сторону лежавших стражников.

— У тебя, я вижу, много сюрпризов, женщина. Советую не использовать их в моем дворце, — сухо сказал мне Яклин, и так спокойно и ровно посмотрел на меня, что мороз по коже пошел. Ну как, мороз. Морозец… Изморось…

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Перед поездкой тебя хорошо осмотрят, чтобы чего подобного не прихватила с собой, — не обращая внимания на мой старательно демонстрируемый невинный вид, пообещал це-Цали.

— Помилуйте, уважаемый, а как бедной девушке отбиваться от ваших холопов в дороге? Сами видите, какая оказия — я скорбно вздохнула.

Яклин сверкнул напоследок глазами, ничего не сказал, и ушел.

— Ну что, мать, — обратилась я к Ишме, — Будем думать, как спрятать то, что у нас осталось из оружия и прочих важных на вашей гостеприимной планете вещей…

Ишма — она начинает меня радовать — понимающе кивнула.