ГЛАВА 20

— Капитан! Какое счастье! Наконец-то! — обычно сдержанный кандидат космозоологических наук не смогла сдержать радости, обнимая и целуя Эддара. Они встретились в чепке на площади, окнами как раз на Дворец Цалибу.

Эддар, в обычное время не признающий «проявлений человеческих чувств» не препятствовал бурному изъявлению радости Риммы, и принимал это самое изъявление не без удовольствия.

Демиз, тоже не самый эмоциональный член экипажа, приобнял за плечи и капитана, и Атланта, — наконец эта их эпопея с поиском Тары и сокровищ начинает приобретать какие-то более-менее явные очертания. То, что они, наконец, встретились, уже радует.

— А что Левочка, капитан? Ему удалось подлечить Персефону?

— Можешь спросить у него сам, — Эддар кивнул куда-то за плечо пилота, и обернувшиеся Ри с Демом увидели, как в чепок заходит рыжий бородатый здоровяк.

После ещё одного бурного приветствия, оказалось, что Персефона в норме, и не только Персефона, но и посадочный шаттл, на котором механик сюда и прилетел. Таким образом, у них теперь есть и собственный транспорт на этой планете, и вполне себе исправный корабль, готовый увести их отсюда в любую минуту.

— Что сказала Цалибу? — спросил Эддар у Риммы с Демом.

— Сказала, что ничего не знает о Таре. Но разрешила поместить объявление в информаторий.

— Скорее всего, Тара во Дворце, капитан, — задумчиво сказала Римма.

— Почему ты так думаешь?

— Смотри: Иннатха разрешила нам разместить объявление… А за Тару мы пообещали очень ценную награду. Для любого зиккуратца, включая Цали, целое сокровище. Во много раз больше, чем стоит любая, даже самая-пресамая драгоценная рабыня. Да что рабыня — целый гарем.

— Многовато за нее, — заметил Левочка.

— Добрый ты, — согласилась с ним Римма.

— Поскольку Тара так похожа на одну из статуй их богини, Иннатха не откажется приобрести ее в свой дворец — ведь она самый настоящий коллекционер. Но зная, что за Тару предлагают такой огромный выкуп, она понимает, что ни один зиккуратец не устоит, чтобы вернуть Тару нам. Нам, а не ей, понимаете? Таким образом, чтобы позволить информации выйти наружу, нужно иметь стопроцентную гарантию того, что «ожившая статуя» находится в надежном месте. А какое самое надежное место? — Римма торжественно посмотрела на собравшихся. — Мне кроме Дворца ничто больше в голову не приходит.

— А ведь ты права, — согласился Эддар, — Я тоже считаю, что Яклину удалось найти Тару раньше нас и отвезти Цалибу.

— Что будем делать? Ведь она не согласится ее отдать.

— Посмотрим. Но на этот раз навещу Цалибу я. Что-то задержались мы на этой планете.

— Верно, Эд. Пора отчаливать, — согласился с ним рыжебородый Левочка.

— Мне, наверно, это снится, — Деммиз уставился на двери чепка и протер глаза, — Не помогает, — сообщил он остальным.

Через секунду все смогли разделить замешательство пилота.

Ослепительно улыбаясь, к их столику приближалась Эстель.

* * *

— Ты и в самом деле похожа на бывшую Статую Бравиш.

— Сомнительное это удовольствие, скажу я вам.

Иннатха впилась острым ногтем, покрытым золотым лаком, мне в подбородок, приподнимая вверх лицо. Те ещё ощущения. Рефлекторно отбросила ее руку.

— Мне нравится твоя красота. Только пользоваться ей ты совсем не умеешь.

— Я надеюсь, вы не собираетесь преподать мне пару уроков? Боюсь, не хватит денег оплатить ваши услуги. Поиздержалась в пути, знаете ли.

— Хорошо, что це-Цали не бил тебя. Я сама люблю воспитывать своих рабов. Даже если это мои родственники. Как ты, например.

— Мы с вами родственники? Боюсь, это ваши больные фантазии.

— В некоторой степени. И это очевидно. Я — потомок Богини, как и ты.

— Вы скорее потомок Баторий, уважаемая. Хотя если обвинения против трансильванской графини были сфальсифицированы, то ваша слава вас не подвела, — я выразительно посмотрела на два лежащих на розовом мраморе тела — молодого мужчины и девушки. Буквально несколькими минутами ранее Цалибу Дева-Иннатха с удовольствием демонстрировала мне покорность своих рабов. Я пробовала отвернуться, но сильные руки меднокожих рабынь держали крепко. Девушка, похоже, еще дышит. Мужчине повезло больше — он мертв.

— Я не знаю, кто такая Баторий, Статуя. Я — прямой потомок Исиды, эманации Богини, и подозреваю, что ты тоже. Но сейчас ты — моя собственность. Если я скажу тебе перестать дышать, ты перестанешь. И задохнешься с огромной благодарностью ко мне, твоей милостивой госпоже, даровавшей тебе столь легкую и не мучительную смерть.

По сравнению с Иннатхой, бывший бравиум Ньол казался мне милым невинным шалуном. Я всего день провела во Дворце, но иногда мне казалось, что проще было бы тронуться рассудком. Как назло это не представлялось возможным, потому что меня не покидала мысль об Ишме — как она там, где она. С того момента, как мы оказались во Дворце, нас разлучили и не у кого было спросить о ней. У самой Цалибу я не спрашивала из вредности. Ну и еще, чтобы она не срывала злость на меня на девчонке.

— Ты понравилась Яклину, но все же он подарил тебя мне, — продолжала Иннатха. — Ты должна понимать, что помочь тебе некому. Я решаю оставить тебя себе. Ты рада?

А вот хрен тебе. Назло буду молчать.

Цалибу хищно улыбнулась.

— Глупая. Богиня наградила тебя драгоценностями, а ты и не поняла. Если бы можно было — я бы просто вырезала их из твоих рук, но с ними ты нужна мне живой, как это ни печально. Будешь одной из моих Статуй. Ты ведь захочешь угодить своей госпоже, правда, Статуя?

— Послушайте, уважаемая, — я так устала, что даже бояться сил не осталось. Куда хуже? По сравнению с Иннатхой все мои предыдущие злоключения кажутся так, черновиком.

— Если вы о пытках, — продолжила я. — То вытерпеть можно все. И привыкнуть можно ко всему. К чему угодно. Не хватало мне, культурному человеку двадцать второго века потакать больным фантазиям смутной маньячки на отсталой планете.

Все. Теперь мне конец придет. Ну и слава прогрессу.

— Ошибаешься, Статуя, — весело сказала Иннатха. — Привыкнуть можно не ко всему. Яклин рассказал о тебе больше, чем ты думаешь.

Цалибу хлопнула в ладоши. Тотчас занавеска входа откинулась, и две высокие, сильные женщины с прямыми спинами и безразличным взглядом темных глаз, ввели Ишму.

Этого я стерпеть не могла.

— Не трогайте ее! Она итак натерпелась на вашей ненормальной планетке!

— Отсталой, кажется, так ты сказала, — Цалибу улыбнулась. — Ну-ка, — она щелкнула пальцами, и в руках одной из вошедших взвился хлыст, который в следующий миг опустился на обнаженное плечо Ишмы, оставляя на нем тонкую полоску. Следующий удар заставил рабыню упасть на колени, пытаясь закрыть лицо и грудь.

Я рванулась к ней на выручку, но меня держит сразу две пары рук!

— Ты — Статуя, — мурлыкала Иннатха, с удовольствием наблюдая за поркой и моей реакцией, я не хочу, чтобы твоя кожа покрылась отвратительными шрамами — она должна услаждать мой взор и взор моих гостей, пока мне не надоест. А вот из этой презренной рабыни получится превосходная девочка для битья. Отныне она будет получать все твое наказание. Кажется, ты назвала меня маньячкой?

Ишма плакала в голос, выла с искаженным от боли лицом, катаясь по полу — к первой женщине, ловко орудующей хлыстом, присоединилась и вторая.

— Прошу вас! Пожалуйста! Прекратите это! Я сделаю все, что вы хотите! Все!!

— Ну вот и чудесно, — Иннатха щелкнула пальцами, и женщины прекратили избивать маленькую рабыню. Ишма затихла, только тоненько и очень жалобно скулит. Видимо ей совсем плохо!

— Прошу вас, ей нужна помощь, — я не могла сдержать слез, глядя, что ровная смуглая кожа девушки местами превратилась в обрывки лохмотьев.

— Не хочешь, чтобы она мучилась, или не хочешь, чтобы у нее остались шрамы? — весело спросила меня Цалибу.

— Не хочу ни того, ни другого!

— Что ж. Может быть, я и отдам приказ помочь ей. Знаешь, у меня есть чудесная глина — несколько притираний, и на ней не останется и следа. Но ты пока не доказала мне свою преданность и готовность служить… В подвал и на цепь ее, — равнодушно кивнула она женщинам.

Те подхватили Ишму под руки и поволокли прочь.

— И смотрите, не подпускайте к ней голодных леопардов, — крикнула вслед им Иннатха, и, уже обращаясь ко мне, добавила. — Мы же не хотим, чтобы мои кошки обглодали личико твоей подружки, правда? От этого глина уже не поможет, — и она наигранно вздохнула.

— Что вы хотите? Как мне заслужить помощь для Ишмы?

— Ты в самом деле хочешь доставить мне удовольствие? — и Цалибу обошла вокруг меня, проводя нежной ладонью по коже на спине, бедрах, груди. Она наклонилась к моей шее и с силой втянула воздух. — И пойдешь на все, чтобы понравиться мне…

Тщательно пытаясь преодолеть приступ тошноты, я кивнула.

— Вот и славно.

Цалибу наконец-то оставила меня в покое и улеглась на высокое ложе. Потянулась, как сытая кошка, и сказала:

— Сегодня у меня гости. А тебе следует знать свое место, Статуя. Будешь услаждать наш взор. Дашь раскрасить свое тело, и встанешь, как тебе скажут на постаменте. Будешь стоять там, пока мне не надоест. Каждое твое движение — десять ударов плетьми твоей бывшей рабыне, поняла?

— Поняла.

— Обращаться ко мне следует «Госпожа» или «Цалибу».

— Я… Поняла, Цалибу.

— Увести ее. Подготовить для вечера, — Цалибу тут же потеряла ко мне интерес и поманила смуглой изящной рукой рабыню, — Иди сюда, Ферната, нам нужно придумать, как навсегда избавиться от внимания це-Цали Яклина.

* * *

Пришлось пройти через ряд безболезненных, но унизительных процедур. Меня мыли, скребли жесткой щеткой, натирали кремом, делающим поверхность кожи матовой, расписывали красной и золотой краской, покрывая узорами все тело. Лицо полностью покрыли красной краской, подведя золотом только брови, глаза и губы, напоследок накинули одну прозрачную красную накидку на волосы, а другой задрапировали тело. Не сказать, чтобы она сильно что-то скрывала, но, я уже была готова к тому, что придется развлекать Цалибу и ее гостей обнаженной.

— Терпи, Статуя, — внезапно сказала одна из женщин на космолингве. — Это еще не самое плохое, что могло случиться с тобой во Дворце. Большинство подарков Цалибу не доживают до следующего утра.

— Я очень боюсь за Ишму, — тихо сказала я.

— Как только закончу с тобой, позабочусь о твоей рабыне. Дам ей целебный отвар и облегчающие боль травы — она сможет впасть в забытье и поспать. Госпожа ничего не узнает.

— Спасибо. У меня нет ничего, чтобы отблагодарить вас.

— Не нужна мне твоя благодарность. А это тебе, — она протянула мне дымящийся кубок. — Пей смело. Это затуманит твой разум и расслабит тело, одновременно делая его крепким, но бесчувственным. Иначе не выстоишь. А стоять, возможно, придется всю ночь.

Я послушно выпила обжигающий отвар. Действие проявилось сразу. Я никогда не баловалась ни сладкой пыльцой, ни другими дурманящими субстанциями — как натуральными, так и синтетическими, но думаю, эффект похожиий. Все происходящее потянулось туманной дымкой, включая и мои мысли. Не хотелось шевелиться, и другим рабыням пришлось за руки отвести меня в зал, где предстояло работать живым истуканом.

Напротив меня стоит знакомая статуя из Замка Ньола — я и не поняла, что меня раскрасили и одели так, что я стала ее точной копией. Придав моему телу нужную форму, та же женщина шепнула мне на ухо:

— Теперь не шевелись. Здесь за тобой наблюдают отовсюду. Терпи.

Я хотела кивнуть ей в ответ, или сказать хотя бы что поняла, поблагодарить, но ничего не получилось. Тело не послушалось, а рот не открылся. Женщина удовлетворенно кивнула и удалилась с другими рабынями.

Хорошо, что она поможет Ишме — мне показалось, или я думала эту мысль целых полчаса?

На смену бесконечным за последнее время волнениям, страху, отчаянью пришла волна отстраненного равнодушия. Даже, когда я увидела, как в покои, вслед за Цалибу входят Эддар, Римма, Дем и Левочка, на моем лице не дрогнул ни единый мускул.

* * *

Надо сказать, выдержке друзей можно позавидовать. Если не знать их так хорошо, как я, можно и не заметить выражение глаз Риммы и играющие желваки на щеках Эддара.

Видимо, из-за выпитого отвара я то и дело упускаю нить происходящего, как бы теряю сознание, отключаюсь, одновременно присутствуя, слушаю и понимаю каждое слово, и тут же забываю то, что услышала. Следить за ходом беседы Цалибу с моими друзьями невероятно трудно, а стоится в одном положении наоборот, легко. Слава прогрессу, женщина, давшая мне это средство, не обманула.

Я пыталась сосредоточиться на том, что они говорят, и не могла. И тем более не могла оценить старания группы танцовщиц в струящихся, летящих одеждах. Цалибу и Эддар с Ри и Демом расположились на подушках, между двумя постаментами, на которых стоим я и статуя бывшего кхастла Бравиш.

— Да, видите, нашлась ваша подруга, — удалось ухватить одну фразу Цалибу, из которой я поняла, что друзья уже искали меня здесь.

Видимо они предлагают Иннатхе выкуп за меня, но Цалибу отказывается.

Наконец капитан открыл перед ней плоский черный футляр. Сверху мне видно, что в нем лежит жезл, увенчанный двумя раскрытыми огненными крыльями, увитый золотыми змеями — совсем как на моей татуировке. Рядом лежит миниатюрный бич, из драгоценного черного альмандина. Значит, тогда, в гостинице, я все поняла правильно — вот оно, лучшее доказательство, что Эддару удалось изъять у Леднева живые кристаллы. Копии, выращенные из них, нипочем не отличить от оригиналов.

Иннатха с сомнением взглянула на меня.

— Татуировки на ее руках — копии истинных драгоценностей богини, — проникновенно сказала Римма, и Дем кивнул. В знак подтверждения, наверно.

— И вы хотите выкупить свою подругу за бесценные артефакты? — Иннатха недоверчиво прищурила темные глаза.

— Артефакты они только на Зиккурате, — сказал Эддар.

— А в традициях нашей культуры человеческая жизнь ценится дороже любой драгоценности, — сказал Дем.

— Какие занятные у вас обычаи.

Иннатха опять бросила взгляд на содержимое футляра.

— Но этого мало, — она улыбнулась Эддару и даже под воздействием отвара мне очень не понравилась ее улыбка. — Я согласна обменять вашу подругу на священные артефакты моего народа, и ещё в обмен на вас.

Видимо, вытянувшиеся лица моих друзей рассмешили Цалибу. Запрокинув голову, Иннатха расхохоталась:

— Да не навсегда, не бойтесь, я пошутила. Просто вы могли бы остаться моим гостем на эту ночь, и мы как следует отпраздновали бы такую выгодную для обеих сторон сделку.

Видеть, как Эддар склоняется над рукой Цалибу, и улыбается ей так, как когда-то улыбался мне, практически невыносимо.

Хорошо, что я выпила этот чертов отвар, боюсь, я испортила бы сейчас друзьям столь тщательно продуманный план. Как в тумане, я вижу, как они встают и направляются ко мне. Деммиз протянул руки, обнял меня за талию и спустил вниз. Невольно поймала взгляд Эддара, устремленный на меня и не заметила в нем ничего, кроме океана нежности. А потом он неожиданно мне подмигнул.

О прогресс! Какая же я дура! Ведь у Цалибу находятся те самые драгоценности Богини, за которыми мы и прилетели, и приглашение остаться во Дворце — идеальная возможность придать форму ещё нескольким кристаллам. Дураком бы был, если бы упустил возможность остаться во Дворце. Тара и Демиз под руки повели меня к выходу. Проходя мимо Эддара, я совершила над собой адское усилие, наверно, самое адское усилие за всю свою жизнь, и прошептала ему одними губами:

— Ишма. Не оставляй. Здесь. Ишму.

Последнее, что я услышала, покидая покои Цалибу, был ее вкрадчивый голос:

— Вы не представляете, до чего мне надоели рабы…