Глава 17

Марину скрутило от боли внизу живота. В глазах потемнело.

Обхватив себя руками, она согнулась и застонала. И тут же почувствовала, как Сингх подхватывает ее на руки и прижимает к себе.

Ее окутал его странный запах. Знакомый и в то же время чужой. Терпкий, назойливый, не дающий забыться. А ей бы так хотелось сейчас лишиться сознания!

— Посмотри на меня! — две большие ладони осторожно сжали ее лицо. — Слышишь? Смотри на меня. Что случилось?

Но она не хотела смотреть.

Боль была не столь сильной, сколько мучительной, ноющей. Она поднималась к горлу горькой слюной. От нее мутилось сознание, а по телу один за другим прокатывались приступы слабости.

— Ребенок! — простонала девушка, уже понимая, что происходит. — Я теряю его!

Паника накрыла ее удушливой, жаркой волной. Задыхаясь от боли и страха, Марина вцепилась в заскорузлый от крови комбинезон Сингха, не зная, что хочет сделать: прижаться к нему сильнее или оттолкнуть. Сейчас, в эту минуту, ей не хотелось оставаться одной.

Где-то на краю затуманенного болью сознания мелькнула преступная мысль: так будет лучше. Зачем ей этот ребенок? Чтобы напоминать о мужчине, который предал ее?

Антон растоптал ее чувства, использовал, уничтожил все хорошее, что она с любовью взращивала между ними. Их будущее, мечты. Он никогда ее не любил. И этот ребенок не радость, а наказание. Каждый день она будет видеть в его глазах напоминание о том, что случилось. Так не лучше ли дать всему идти своим чередом?

— Тише, — над самым ухом прозвучал голос Сингха. Глухо, как сквозь ватный заслон, и все больше отдаляясь с каждой секундой. — Смотри на меня, смотри на меня. Слышишь? Я помогу.

Но она уже не слышала. Только смотрела бездумно, как шевелятся его губы. Но голос — этот чуть хриплый, настойчивый шепот — продолжал звучать у нее в голове.

А еще его взгляд. Эти черные точки зрачков, что пронзают насквозь. И сияние, что растекается вокруг них серебристой ртутью. Завораживающее, обволакивающее, мягкое, как только что выпавший снег, и жутковатое, как бездонная пропасть.

Поддаваясь тихому голосу, она заглянула в эти глаза.

Шепнула:

— Красиво!..

И почувствовала, что теряет опору.

Мир внезапно перевернулся. Марина рухнула вниз с головокружительной высоты. Мечтая, чтобы спасительная темнота накрыла ее одеялом, отрезая все лишнее.

— Нет! Не смей! Смотри меня!

Сингх. Этот инопланетный ублюдок. Это он виноват в том, что она страдает сейчас!

Она слабо застонала, чувствуя, как боль растекается по телу, захватывая все новые участки. Ей хотелось закрыть глаза, но этот голос не отпускал, заставлял подчиниться. Она ненавидела его, мечтала, чтобы он замолчал. Но не могла противиться его воле.

— Давай, девочка, ты сильная, — бормотал аркхай, растирая ее ледяные ладони. — Смотри на меня! Не смей уходить!

Он стоял перед ней на коленях, бледный, растрепанный, в испачканной кровью одежде. Открытые участки его кожи мягко светились, и Марине казалось, что сияние с его пальцев перетекает в нее.

Этот мужчина похитил ее. Всего пару дней назад убил ее мужа. Он преступник. А она только что отдалась ему прямо на полу спасательной капсулы и теперь ждет, что он ей поможет?

Похоже, она сходит с ума. Или это беременность сделала ее сумасшедшей?

Она рассмеялась. Хрипло, отрывисто. Давая выход нервному напряжению.

Сингх на секунду застыл. Его глаза сузились, взгляд превратился в острую бритву.

— Как ты себя чувствуешь?

Она хотела едко ответить, но слова замерли на губах. Удивленная, она с замирающим сердцем уставилась на него.

Боль медленно отступала. Неохотно отдавая завоеванные участки, но отступала. А от мужских ладоней, что лежали сейчас поверх ее собственных, расходилось тепло. И к этому теплу хотелось льнуть самым позорным образом!

Марина не могла понять, что случилось, но интуиция подсказывала: это все Сингх. Он что-то с ней сделал, чтобы забрать ее боль.

Неужели боится потерять свою игрушку? Или его так впечатлили ее сексуальные навыки?

— Как ты это сделал? — выдохнула она.

— Что именно? — Вопрос ошеломил его. Заставил нахмуриться.

— Ребенок… — она прислушалась к своему телу. — Я потеряла его?

Но если бы произошло отторжение, она бы почувствовала, не так ли? Была бы кровь — много крови. Женщины всегда чувствуют, когда с ними происходит что-то такое.

— Поговорим об этом позже.

— Нет. Мы поговорим об этом сейчас. Ты со мной что-то сделал. Как?

Ее голос был тихим от слабости, но достаточно твердым.

Сингх усмехнулся и выпустил ее руки. Потом поднялся с колен, и Марина внезапно почувствовала пустоту, что разверзлась между ними. Ей стало холодно и одиноко, когда он отступил.

Она помнила его раненым, почти умирающим. С горькой складкой у рта. А теперь он стоял, возвышаясь над ней, вполне живой и здоровый. Со странным выражением на лице.

— Не думаю, что сейчас подходящее время выяснять особенности моей расы, — голос аркхая заставил ее внутренности сжаться в комок, пробежал горячей лавой по венам. — Вот, выпей воды.

Марина вздрогнула и перевела взгляд на бутылку, которую Сингх протягивал ей.

Она и в самом деле сильно хотела пить. А еще есть. И вообще, чувствовала себя так, словно ее несколько часов крутили в центрифуге и отжали все соки. Не было даже слюны, чтобы смочить пересохшее горло.

Дрожащей рукой она схватила бутылку и прильнула к горлышку.

Пила большими глотками, торопливо, задыхаясь и выплескивая часть на себя. Чувствуя, как прохладная жидкость стекает по подбородку, капает вниз и ручейком устремляется между грудей.

Это заставило девушку сжаться плотнее под одеялами.

Сингх поймал ее взгляд.

— Прости. Я не хотел, чтобы так получилось.

— Что именно? — буркнула, впихнув ему в руки пустую бутылку.

— Я не сдержался. И не оправдываю свой поступок, просто хочу, чтобы ты знала: этого больше не повторится.

Если бы он ударил ее, было бы не так больно. Меньше всего ей хотелось услышать слова сожаления от мужчины, под которым она стонала минуту назад. Но он смотрел на нее именно так. С сожалением. Как смотрят на раненое животное, которое нужно добить из милосердия. Или на обреченных, которым уже не помочь.

— Прости, — повторил он глухо и отвернулся. — Поищу тебе какую-нибудь одежду.

Ее охватила холодная ярость.

Одежду? Что ж, пусть поищет. Ей самой будет проще разговаривать с ним. Одеяла слишком ненадежная защита.

Марина прищурилась, разглядывая его широкую спину и заскорузлый от крови рукав.

— Ты же был ранен? Мне не приснилось?

— Нет.

— И ты не скажешь, что происходит? Разве я не имею права знать, что меня ждет?

Он даже не обернулся, чтобы посмотреть на нее.

— Этера. Нас ждет Этера, если выживем при посадке.

***

Сингх вернулся спустя полчаса. И судя по тому, что он нес в руках два серых пластиковых пакета, его поиски увенчались успехом. Один из пакетов он бросил Марине на колени.

— Одевайся.

— Что это? — она с опаской посмотрела на плоскую, не толще листа, герметично запаянную упаковку.

— Одежда. Стандартный набор.

— А там? — девушка кивнула на второй пакет, который Сингх продолжал держать в руке.

— Это мне.

Пожав плечами, Марина вскрыла упаковку за ярлычок. Та с шипением наполнилась воздухом, увеличилась и развернулась, превращаясь в стопку одежды. Здесь был серый комбинезон из плотной металлизированной ткани, трусы-шорты, носки и майка из эластичного гигроскопичного материала. Удобно, немарко и скромно. Одна проблема. Размер одежды больше подошел бы крупному мужчине двух метров ростом, чем маленькой хрупкой женщине.

Видимо, что-то отразилось у нее на лице, потому что Сингх снова заговорил:

— Одежда усядется по фигуре. Это инспи-ткань, созданная для военных.

Марина скептично хмыкнула, но спорить не стала. Мало ли, как далеко шагнул прогресс у этих… как их там?..

— Скажи хоть, какой ты расы, что ли, — пробурчала, разворачивая широченные трусы, больше похожие на панталоны, невнятного серого цвета.

— Тарианец.

Это ей ни о чем не сказало. Вообще. Таким же спокойным тоном он мог бы назвать себя марсианином — и у нее внутри тоже ничего бы не откликнулось.

Она поднялась с кресла, собираясь сбросить с себя кокон из одеял.

— Отвернись.

В глазах Сингха, который все это время смотрел на нее, мелькнуло удивление.

— Зачем?

«Действительно — зачем? — мелькнула тоскливая мысль. — Чего он там не видел?»

Марина насупилась.

— Мы с тобой не так близко знакомы, чтобы я одевалась перед тобой.

Он окинул ее странным взглядом, от которого засосало под ложечкой, и пожал плечами. Но все-таки отвернулся.

— Благодарю! — она не сдержала едкости.

Он сделал ей одолжение — не больше. И Марина это прекрасно понимала. Ему не было никакой нужды отворачиваться. Даже больше — он мог сложить руки на груди и спокойно смотреть этот спектакль. Вряд ли она могла ему помешать, даже если бы закатила истерику.

Этот мужчина был неимоверно силен, и не только в физическом смысле.

Теперь, оставшись с ним наедине в замкнутом пространстве, где некого звать на помощь и некуда бежать, она в полной мере ощутила тяжелую, давящую ауру, что окружала его.

Он с первого дня мог сделать с ней все, что угодно. Она была полностью в его власти и полностью зависела от его милости. Что на корабле, что сейчас.

Сейчас даже больше.

Ей хотелось думать, что он взял ее силой. Хотелось снять с себя ответственность за то, что произошло между ними. Но она понимала, что это ложь.

Она хотела его. Хотела, как течная самка. Никогда в жизни она не испытывала столь дикого желания, наоборот — их постельные игры с Антоном были спокойными, без сносящей крышу страсти, без огня, что вспыхивает от случайного прикосновения и в одну секунду охватывает все твое существо. Без таких вот взрывных оргазмов, от которых теряешь сознание.

Она ведь и в самом деле потеряла сознание от того, что кульминация оказалась невыносимой для ее натянутых нервов. Слишком остро. Слишком всеобъемлюще. Слишком на нее не похоже.

И это пугало.

Затолкав подальше предательские мысли, Марина быстро скинула одеяла и, оставшись в чем мать родила, первым делом натянула майку. Та скрыла ее почти до колен. Потом, не сводя с мужской спины напряженного взгляда, она занялась трусами. Но так и застыла, с изумлением глядя, как ее похититель начал сдирать с себя грязный комбинезон.

— Ты… что делаешь? — выдохнула, выдавая свой страх, когда Сингх спустил одежду до пояса, демонстрируя расчерченную шрамами спину.

Его кожа казалась гладкой на вид, серой с голубоватым отливом. Под ней перекатывались рельефные мышцы, а тонкий рисунок шрамов светился.

— Мне тоже нужно переодеться.

Он даже оборачиваться не стал. Просто расстегнул пояс, и комбинезон свалился вниз, оставив его полностью обнаженным.

Марина сглотнула, комкая трусы вспотевшими пальцами.

Он выглядел великолепно.

Нет, не так.

Он выглядел божественно!

Как те статуи в Музее Древних Искусств. Если верить табличкам, они были точными копиями статуй богов, в которых люди верили три тысячи лет назад.

Сингх развел руки в стороны, словно потягиваясь. Взгляд девушки скользнул по его спине, по лопаткам, по борозде позвоночника, на поджарые ягодицы. И предательское тепло наполнило ее тело.

Арес. Вот кого он напомнил ей. Древнего бога войны и сражений. И выглядел так же.

Почувствовав ее взгляд, тарианец начал поворачивать голову.

Именно в этот момент майка решила, что ей нужно уменьшиться, и подол, щекоча кожу, пополз вверх.

— Нет! — взвизгнула девушка, прикрываясь трусами. — Не смотри!

— Но ты же на меня смотришь. Почему мне нельзя?

Его претензии были вполне обоснованными. Но Марина никак не могла согласиться.

Торопливо натягивая трусы, она пробурчала:

— Ты же мужчина! И стоишь ко мне задом!

Сингх озадаченно замер:

— Это имеет значение? Или у землян можно смотреть только на обнаженных мужчин?

Он не смеялся. Его тон был предельно серьезен.

— Да! — выскочило из Марины, но она тут же смутилась. — Нет… Не знаю! Все зависит от ситуации.

— И в нашей ситуации я на тебя смотреть не могу? — заключил он. — Даже если ты стоишь ко мне задом?

Марина почувствовала, как щеки начинают пылать. Стоило лишь представить, что она стоит обнаженная, повернувшись к нему спиной, и чувствует на себе этот горящий, пристальный взгляд, как в горле вновь пересохло.

Так глупо она себя еще никогда не чувствовала, но и сдавать позиции не собиралась.

— Я не хочу, чтобы ты на меня смотрел. Мне это не нравится! — отрезала девушка. Потом немного замялась, подыскивая слова, которые смогли бы передать ее чувства. — И прости, что пялилась на тебя… У нас… у нас не принято, чтобы чужие люди переодевались вместе, да еще рассматривали друг друга.

Она ждала, что он что-то ответит. Но Сингх промолчал. Привычным движением вскрыл свой пакет, быстро, без лишних движений, оделся и застегнул ботинки. Только после этого произнес:

— Ты готова?

Марина вздрогнула, будто ее разбудили толчком. И только сейчас поняла, все это время она простояла в нижнем белье, как завороженная наблюдая за ним.