Глава 22
Этой ночью он был к ней особенно беспощаден. Брал с первобытным исступлением: никаких ласк, никакой нежности. Только животная похоть, только желание насытить свой голод.
Марина задыхалась, стонала и извивалась под ним, не в силах ни оттолкнуть, ни сказать «нет». Он словно поработил ее разум и тело, но из этого сладкого плена не хотелось бежать.
Они соединялись как два врага на поле брани, высекая искры из своих тел. Страсть горела в их глазах и сердцах. Горела над ними языками белого пламени. Окутывала серебристым огнем, рассыпалась снопами искр.
Марине казалось, что она чувствует, как это пламя входит в нее, наполняет вены, нервы, каждую клеточку тела так, что она уже сама начинает светиться. Ей казалось, что она стала видеть острее, слышать, чувствовать. Что эта загадочная энергия заполнила ее разум…
Ей казалось, что Сингх ее изменяет. И что она уже никогда не сможет стать прежней…
Где-то на периферии сознания еще метались страх, обида, сомнения. Они не могли исчезнуть бесследно лишь от того, что этот мужчина раз за разом заставлял ее падать в бездну наслаждения.
Но здесь, на этой дикой планете, они были вдвоем. Они зависели друг от друга и были друг другу необходимы как воздух.
Опасность возбуждала. Разжигала животную страсть. Близость смерти вызывала желание жить. Еще никогда Марина не чувствовала себя настолько живой, как в момент единения с Сингхом. И ей хотелось, чтобы этот момент длился бесконечно.
Но все имеет свойство заканчиваться. Закончилась и эта ночь.
На рассвете они собрали свои пожитки и двинулись дальше. Но часа через два путь оказался прегражден широкой рекой.
— Нам нужен плот, — сообщил Сингх, оценив масштабы препятствия. — Опасно пускаться вплавь.
Марина не стала спорить. Она сидела на пригорке и молча следила, как тарианец валит небольшие деревья. Для этого ему не понадобились инструменты, он просто срезал их под корень, словно цветы, с помощью амуэ.
За последние дни девушка не раз пожалела, что не может записывать свои наблюдения. Удивительные способности Сингха требовали тщательного изучения. Все чаще Марина ловила себя на мысли, что хочет исследовать загадочную амуэ: причины возникновения, механизм действия, влияние на самого носителя и окружающий мир.
Даже здесь, в джунглях, ее разум искал научное объяснение тем феноменам, что видели глаза. Особенно теперь, когда она сама стала участником незапланированного эксперимента.
От раздумий оторвало странное поведение Сингха.
Тарианец уже связывал бревна веревкой, свитой из плотной травы, как вдруг бросил работу и выпрямился. Несколько мгновений он вглядывался в стену джунглей, а потом произнес одними губами:
— За нами наблюдают.
Марина встрепенулась, но тут же замерла, увидев короткий предупреждающий жест.
— Не двигайся!
— Кто? — она обвела глазами видимое пространство.
Но ничего подозрительного не заметила.
— Смотри левее той точки, где мы вышли на берег. Видишь тени между стволов?.. Их там особей пять, не меньше.
По спине девушки пополз холодок.
— Особей?
— Да. Это этерцы.
На их глазах одна из теней отделилась от дерева и шагнула на свет.
Марина не удержалась от возгласа.
К ним приближалась худая нескладная фигура, явно принадлежащая человекообразному существу. Высокий рост, длинные руки и ноги, прямая спина, вытянутый череп.
Он был похож на паука-сенокосца.
Сухое тело этерца покрывал белый рисунок, имитирующий расположение костей, лицо тоже было раскрашено белым полностью, кроме провалов глаз. Но кожа в промежутках между рисунком казалась желтовато-смуглой.
Одним взглядом девушка охватила босые ноги с большими ступнями, набедренную повязку, связку разноцветных бус на впалой груди, удлиненные черты лица…
И гладкие черные волосы, зачесанные в пучок на макушке.
И что-то похожее на крылья нетопыря, воткнутое в этот пучок.
И огромное копье с каменным наконечником, которое этерец сжимал в левой руке.
— Что бы ни случилось, молчи и не двигайся, — прошипел Сингх, не разжимая губ и не сводя напряженного взгляда с незваного гостя. — Я постараюсь решить все без крови.
Марина открыла рот, но тут же захлопнула, когда тарианец одним слитным движением скользнул навстречу этерцу.
Издав резкий возглас, дикарь вскинул копье.
Девушка ахнула, но Сингх невозмутимо продолжил движение. Он вдруг засветился сильнее, его амуэ вспыхнула белым пламенем, заискрилась, окутывая тело аркхая плотным ослепительным коконом.
Это сияние будило странные чувства и желания.
Марина поймала себя на том, что хочет упасть на колени, ползти с этому сияющему чуду, коснуться его хотя бы пальцем… Почувствовать единение с ним…
Она очнулась от монотонного воя.
На ее глазах дикарь бросил копье, а сам рухнул ниц. Его товарищи, скуля и подвывая, уже ползли из кустов в сторону Сингха.
Это было невероятное зрелище. Потрясающее и пугающее одновременно.
Прежде Марина даже не представляла, какой ментальной силой обладает тарианец. На что он способен. Теперь увидела своими глазами, прочувствовала на себе.
Но ее человеческий разум не способен был осмыслить произошедшее так же, как и разумы дикарей. Она едва не оказалась там, между ними, ползущая к нему на коленях, униженно вымаливая божественной ласки…
И осознание этого наполнило ее тихим ужасом.
— Все в порядке, — Сингх обернулся к ней. Его сияние чуть померкло, на губах играла улыбка. — Это воины племени г’тари. Они не причинят нам вреда. А река — граница между их землями и племенем ор’гхай.
— Откуда ты знаешь?
Он усмехнулся:
— Прочитал их мысли, ну и внес кое-какие поправки.
Между тем этерцы ловко вскочили на ноги. Вид у них по-прежнему оставался свирепым, только копьями они больше не потрясали — и на том спасибо. Зато начали быстро щебетать на своем языке, что-то доказывая друг другу. Голоса у них оказались необычайно высокими, птичьими, что никак не вязалось с боевой раскраской.
Тот, что с украшением в прическе, уставился на Марину, и девушке стало не по себе. Ей показалось, что в темных глазах г’тари блеснул гастрономический интерес.
Мужчина заговорил, тыча пальцем в землянку. А потом сделал странный жест: нагнул голову и будто омыл свое лицо пустыми ладонями.
— Что… что он хочет? — Марина умоляюще посмотрела на Сингха.
— Итико говорит, ты очень красива. И просит нас почтить божественным вниманием его племя.
— Божественным?! — девушка оторопела.
— Да. Они решили, что я бог, спустившийся к ним со священных гор. А я не стал их разубеждать.
Ей нечего было возразить, когда два этерца буквально выросли у нее за спиной. Они скалили мелкие зубы, задрав верхнюю губу. Но взгляд при этом был довольно доброжелательный, а копья опущены. Так что Марина решила принять этот оскал за улыбку.
— Надеюсь, нас не съедят, — пробормотала она, усердно скалясь в ответ.
— Нет. Г’тари — вегетарианцы, — успокоил Сингх.
— Это они тебе сказали? — фыркнула девушка.
Подобрав рюкзаки, они в сопровождении этерцев двинулись вдоль берега, поросшего редкой травой. Вскоре двое туземцев нырнули в заросли и пропали. Марина бросила в их сторону обеспокоенный взгляд, но Итико, заметив это, начал что-то говорить, бурно жестикулируя.
— Ренко и Тахико пошли коротким путем, через саванну, — старательно переводил Сингх. — Они предупредят племя о нас.
— Ты понимаешь их речь?
Снова и снова тарианец ее удивлял.
— Нет. Я читаю их мысли.
— А мои?
Он как-то странно посмотрел на нее.
— Ты действительно хочешь это знать?
Ответ вырвался быстрее, чем она смогла его осознать:
— Нет! Лучше останусь в неведении!
Само допущение, что кто-то может читать ее мысли, казалось Марине кощунством. Это же посягательство на святая святых! На ее внутренний мир, личное пространство! Если Сингх способен читать чужие мысли так же легко, как звездные карты, у нее не останется ничего, чтобы она могла сохранить для себя. Она вся будет раскрыта перед ним, как на ладони. Все тайны, мечты и желания…
— Не смей читать мои мысли! — прошипела, бросая в сторону тарианца яростный взгляд.
А потом послала Итико обаятельную улыбку.
***
Селение г’тари представляло собой небольшую утоптанную площадку, окруженную частоколом. Внутри располагались шатры, сплетенные из лиан и высушенной травы, похожей на земной тростник. Между ними, в самом центре, возвышалось что-то вроде торжественной стелы — высокий, в три человеческих роста каменный столб, расписанный белыми письменами.
Когда путешественники вошли в деревню, под столбом на небольшом возвышении сидел еще один нуарато — так этерцы называли себя.
— Это вождь, — пояснил Сингх, когда их подвели к нему. — Итико его единственный сын и старший воин племени. Будь почтительна и не делай резких движений. Мне не хочется уничтожать этих милых созданий.
Мартина с трудом сдержала язвительный ответ. Она устала за время пути, проголодалась и вовсе не горела желанием кланяться перед каким-то дикарем. Ей хотелось сбросить рюкзак и вытянуть ноги. Но серьезный взгляд Сингха заставил ее присмиреть и на всякий случай придвинуться к нему поближе. Что ни говори, а под защитой грозного тарианца было не так уж страшно.
На вид вождь выглядел очень старым. На его голове не было и клочка волос, только лысина — блестящая, точно натертая маслом. Сухое сморщенное лицо избороздили морщины. Но в чертах прослеживалось сходство с Итико — в их родстве Марина не сомневалась.
Между тем площадь перед столбом заполнялась. Нуарато появлялись словно из ниоткуда. Казалось, три десятка шатров никак не могут вместить такого количества жителей! Их становилось все больше и больше. Мужчины в набедренных повязках, женщины в передниках вместо платьев, голые дети…
Они разглядывали пришельцев, переговаривались, наполняя воздух птичьими голосами. Но слишком близко подходить не спешили.
Марина бросала незаметные взгляды по сторонам. Этерцы напоминали людей, но были в них и отличия. Например, у всех напрочь отсутствовали соски, а у женщин — молочные железы. Тонкие кости, вытянутые черепа. Женщины чуть ниже мужчин, но с такими же узкими бедрами.
Ни один из этерцев не страдал лишним весом. Ни один из них не мог похвастать внушительной мускулатурой. Но при этом что-то подсказывало: все они необычайно сильны.40393c
Преклонив колено у возвышения, Итико поднялся и шепнул что-то на ухо отцу.
Уши у этерцев были крошечными, но с длинными, будто оттянутыми мочками. Это Марина тоже отметила.
Вождь посмотрел на нее, потом на Сингха. Потом опять на нее, на этот раз задержавшись подольше. И что-то сказал.
Она бросила на Сингха вопросительный взгляд.
— Иуратахо — вождь племени г’тари — приветствует божественного Тахакатири и его белокожую спутницу на берегах Иуцваталя, — перевел тарианец слова старика. — Похоже, нуарато собираются устроить ночное празднество в мою честь.
— В твою?! — прошипела Марина, стискивая его руку.
— Ну да, — он невозмутимо глянул на нее сверху вниз. — Они признали меня за бога Тахакатири — небесное светило.
— А я?
— А ты в их понимании всего лишь аслетти — моя рабыня.
Вождь сказал что-то еще, и все вокруг рассмеялись. Даже свирепые лица воинов осветила озорная улыбка.
Марина покосилась на Сингха, но тот стоял абсолютно невозмутимый. Словно этот смех его не касался. А потом стало не до раздумий. К ней подбежали женщины г’тари, что-то лепеча и смеясь, схватили за руки, потащили куда-то. Она оглянулась, ловя взгляд тарианца, и ей показалось, что в его глазах светилась насмешка.
Он смеется над ней?!
Ее охватило внезапное раздражение.
Надо же, какие-то дикари его богом признали! Вот счастье-то! Есть чем гордиться!
Зашипев, она вырвалась из цепких рук нуарато.
Но те не дали ей улизнуть, окружили плотным кольцом, увлекая прочь от центра селения. Женщины щебетали, перебивая друг друга, трогали ее волосы, касались лица, груди, и на их лицах светилось изумление, смешанное с благоговением.
Кто-то из них накинул ей на шею связку бус из разноцветных камешков. Кто-то всунул в руки деревянную плошку, в которой плескалась прозрачная жидкость.
Марина принюхалась. От жидкости шел едва уловимый цветочный запах. Вода, которую они с Сингхом захватили из капсулы, уже подошла к концу. Сегодня они распечатали последнюю бутылку и, если она не хочет в ближайшие дни познать на себе всю прелесть обезвоживания, то должна найти альтернативу. Возможно, подношение дикарей и есть эта альтернатива?
Девушка с подозрением заглянула им в лица. Но женщины продолжали беззаботно щебетать, показывая жестами, что она должна это выпить.
Ну что ж, была — не была.
Поздно уже бояться. Она второй день дышит воздухом этого мира и ест его пищу. Так что глоток местного пойла ей точно не повредит.
Одарив их плотоядным оскалом, она приложила плошку к губам.