Глава 28
Ослепленная, оглушенная, полностью дезориентированная, Марина поняла только одно. Ее втолкнули непонятно куда.
Она по инерции пробежала пару шагов, но не упала. Смогла удержать равновесие, инстинктивно раскинув руки. Замерла, слыша, как бьется собственное сердце, а рваное дыхание срывается с губ.
Прислушалась.
Вокруг раздавался низкий вибрирующий гул. Мощный, монотонный, угрожающий. Словно она стояла в центре трансформаторной подстанции.
Один вдох — и звук упал на несколько децибел. Потом стал еще тише. Почти исчез.
Напряжение, сковывающее тело девушки, вдруг отступило. Невидимый обруч, стянувший горло и грудь, ослабил свою железную хватку. Марина сглотнула и приоткрыла глаза.
Взгляд уперся в стену.
Серую, неприметную. Если бы не глубокие прожилки, в которых что-то сверкало и переливалось как жидкий металл.
Шумно выдохнув, девушка огляделась.
Помещение было совсем небольшим. Десять шагов в диаметре. Пустое, безликое. С совершенно одинаковыми стенами.
Не за что глазу зацепиться.
Если не считать откидной койки у противоположной стены.
И мужчины, что лежал на ней, скрутившись в комок.
— Сингх!!
Она узнала его мгновенно, еще не видя лица.
Рванула, преодолевая внезапное сопротивление. И тело отозвалось мучительной болью.
Воздух здесь оказался густой и тяжелый, словно кисель. Марина будто пыталась бежать в толще воды, напрягая каждую жилу. Казалось, ее мышцы налились свинцом, а ноги сами собой липнут к полу, точно она в магнитных ботинках. Даже дышать стало трудно.
Что-то теплое потекло по губам.
Она машинально дотронулась. Глянула на пальцы, перепачканные алой жидкостью.
В голове отозвалась вялая мысль: кровь. У нее идет носом кровь. И прежде красивый узор на руках совсем потускнел.
Рот наполнила вязкая горечь.
— Сингх… — голос дрогнул.
Почему он не отвечает? Почему не обернется, не встанет?
Что с ним случилось?!
Задыхаясь от нахлынувшей паники, Марина переставляла тяжелые ноги. Минуты растянулись в бесконечность. Кровь пульсировала в висках.
Казалось, прошло не менее часа, прежде чем она смогла преодолеть эти несколько жалких шагов и, обессиленная, рухнуть на колени у койки.
Трясущимися руками схватила аркхая за голову, повернула к себе лицом. И не смогла сдержать крик.
В первый момент она не смогла поверить, что это он. Сингх Диз Раенг — красавец с белой мраморной кожей, гладкой и сияющей, с тонкими росчерками амуэ, с изящными, но мужественными чертами, от которых захватывает дух.
Перед ней была его тень. Покореженная, измученная, с заострившимися скулами и ввалившимися щеками. С запеченными, потрескавшимися губами. С глубокими морщинами, изрезавшими серую кожу, обтянувшую череп, словно пергамент.
Его глаза были широко распахнуты, но в них не мелькнуло узнавания. Они больше не сияли, не излучали притягательный свет.
В них колыхалась бесформенным студнем мутная серая масса.
— О, Небо… что они с тобой сделали?.. — Марина с трудом протолкнула слова сквозь пересохшее горло.
И поймала себя на том, что гладит Сингха по шершавым щекам, а губы шепчут бессвязно:
— Ты меня слышишь? Это я, Марина… Пожалуйста, скажи что ты слышишь… Я… — судорожный вдох. — Я не знаю, что делать!..
Сингх рвано дышал, втягивая воздух с натужным свистом сквозь стиснутые зубы. Его лицо начало расплываться, Марина моргнула, сбрасывая с глаз пелену. И только тогда поняла, что плачет.
Слезы катились сами собой, собирались на подбородке и капали вниз. И не было ни сил, ни желания останавливать этот поток.
Слезы это признак бессилия. Ну и пусть. Она не двужильная.
Она просто слабая женщина, которая хочет спокойно жить. Спокойно растить детей, встречать мужа с работы, на досуге заниматься собственными безобидными исследованиями.
Женщина, которая хочет просто любить и быть любимой. И ей не нужны ни страсти, ни приключения.
Она устала от них!
От этой бессмысленной беготни, погони, убийств, инопланетян…
Пошло оно все… В Бездну!
Плача навзрыд, она уткнулась лицом в грудь аркхая, царапая щеки о металлические застежки. Вцепилась в его рубашку, сжала ее в кулаках.
Изнутри рвался крик.
Марина глотала его вместе с рыданиями, сотрясаясь всем телом.
— Хр-р-р… р-р-р… Р-р-ри-на… — раздался чуть слышный хрип.
Тяжелая ладонь опустилась на голову, заставив девушку вздрогнуть и замереть.
— Ты… здесь…
Не вопрос — утверждение. Не фраза — выдох.
Марина почувствовала, как пальцы сжались в ее волосах. Всхлипнула, поднимая голову:
— Сингх?.. Ты живой…
Посиневшие губы растянулись в ухмылку:
— Меня не так-то просто убить.
В его глазах больше не было той пелены. Она исчезла, обнажив ясный и осознанный взгляд. И даже мертвые линии на щеках вдруг шевельнулись, наполнились силой.
— Что происходит? — шепнула Марина одними губами.
— Сенсонаторы. Слышишь гул?
Да, гудение, которое еще секунду назад было едва слышным, сейчас заметно усилилось.
— Что это?!
— Блокаторы амуэ.
Внезапно в глазах Сингха вспыхнуло что-то новое. Его рука сжалась сильнее, захватывая волосы девушки в плен, причиняя ей боль.
— Рина… — прохрипел он, белея, — беги!
Она инстинктивно рванулась назад. Спастись. Укрыться. Исчезнуть!
Лицо Сингха исказилось от боли. И эта боль острой иглой вонзилась в сердце Марины.
Бежать? Сколько еще она будет бежать от него, от себя? От судьбы, что связала их жизни неразрывным узлом?
Это все равно, что бежать от собственной тени. Глупо. Бессмысленно.
— Нет, — выдохнула ему в лицо. — Ни за что!
— Глупая… — обреченный стон. — Ты совершаешь ошибку…
Глупая? Что же, пусть так.
Пусть это будет ошибка.
Но она не бросит его. Не уйдет. Потому что ее место теперь рядом с ним.
Эта мысль пришла внезапно, без предупреждения. Ясная, четкая. И она подчинила себе целиком.
Гудение резко скакнуло вверх.
Тело Сингха изогнуло дугой. Лицо передернула судорога, искажая черты.
Сквозь мучительный стон раздался зубовный скрежет.
Но Марина уже знала, что делать.
Ги хотел, чтобы Сингх ее потрепал. Не убил — мертвая она бесполезна. Всего лишь слегка покалечил. Достаточно, чтобы сохранить ей жизнь, но доказать сыну необходимость стабилизации. Доказать, что он неуправляем и опасен даже для той, которая стала ему дорога.
Но Ги просчитался.
В своих планах амон не учел одного: что девушка, которой он отвел роль пассивной жертвы в этой игре, вдруг введет свои правила.
Резко вдохнув, Марина качнулась вперед. К Сингху. И выдохнула, накрывая его губы своими.
***
Это было как глоток воды в жаркий день.
Словно ему, умирающему от жажды, поднесли сочный плод.
И он впился в него губами, стремясь добраться до нежной мякоти. Стиснул так, чтобы брызнул сок.
Марина слабо пискнула, но не отстранилась. Наоборот, с какой-то мстительной радостью поддалась, позволяя Сингху втащить себя на койку.
Действуя на инстинктах, аркхай подмял ее под себя. На мгновение его отрешенное лицо нависло над ней, а потом он с глухим стоном снова припал к ее губам.
Где-то на задворках сознания мелькнула запоздалая мысль: а все ли верно она рассчитала? Может, в ее расчеты закралась ошибка? Может, вся информация, выданная «Эотанари» была ложной, как и все выводы, которые она сделала за эти два дня?
Может, сейчас она совершает ошибку, подвергая себя опасности?
Но едва язык Сингха проник в ее рот, едва она ощутила опьяняющий вкус его поцелуя, как все мысли исчезли, растворились, словно туман ранним утром. И Марина ответила на его ласку.
Это был поцелуй-укус, поцелуй-наказание. Он терзал ее губы, желая насытиться. Она была для него источником, к которому он припадал, спеша утолить огонь, пожирающий его изнутри.
Сингх вдавил ее в жесткую койку всем своим весом. Но тяжесть его тела была такой знакомой и правильной, что Марина не чувствовала желания избавиться от нее. Наоборот. Ей хотелось, чтобы он прижался еще сильнее, слиться с ним, раствориться в нем. Стать единым целым хотя бы на миг.
Он обхватил ее руками и ногами, будто боясь, что она исчезнет из его объятий. Уткнулся ей в шею и застонал — глухо, отчаянно.
В этом стоне она услышала все: боль, тоску и желание. Страх ее потерять, страх причинить ей вред. Услышала его внутренних демонов, о которых он столько лет пытался забыть.
Стены камеры вибрировали, постепенно набирая полную мощь. Сингх чувствовал, как уже привычный раскаленный добела обруч сжимает его виски.
Боль. Адская боль, требующая жертву.
Это именно то, чего хочет его отец. Чтобы он сорвался.
— Я… я опасен… Ты должна оттолкнуть меня. Пожалуйста…
Марина с трудом разобрала, что он говорит, сквозь натужный гул сенсонаторов. По ее губам скользнула улыбка.
Она обхватила Сингха ладонями за щеки, заставила поднять голову и посмотреть на нее. В его глазах плескалось уже знакомое серебро, медленно закручиваясь в завораживающую спираль.
— Я не боюсь, — тихий уверенный шепот. — Ни капельки!
Запустив пальцы в растрепанные волосы аркхая, Марина потянулась к нему. Ее губы коснулись его подбородка, скользнули к уху, оставляя на коже легкие, почти невесомые поцелуи. Она сомкнула зубы на его мочке, немного оттягивая, и тут же зализала укус, жарко шепча:
— Давай, милый, возьми меня. Сделай это сейчас!
Больше убеждать не пришлось.
Последняя преграда, возведенная Сингхом между ним и Мариной, лопнула, выпуская на волю его внутренних демонов. С утробным рыком он набросился на девушку, покрывая рваными, жалящими поцелуями ее лицо, шею, плечи и грудь.
Ее одежда плавилась под его ладонями, превращаясь в ничто, обнажая кожу сантиметр за сантиметром. И губы — сухие обветренные губы обезумевшего от страсти мужчины — скользили по этой коже, оставляя огненные следы.
Там, где он касался ее поцелуем, вспыхивали искорки амуэ. Его собственное сияние откликалось на них. Сингх впитывал эти искры собственным энергетическим полем. Они насыщали его, наполняли свежими силами. И в то же время охлаждали пламя, причинявшее ему столько мучений.
Марина и не заметила, в какой момент они оба оказались полностью обнажены. Сильное крепкое тело прижалось к ней — кожа к коже. Мужские бедра вдавили в матрас, вынуждая раскрыться. Она покорно раскинула ноги, и горячий член уперся в ее вагину.
— Да! — выдохнула, подаваясь ему навстречу.
Впилась ногтями в лоснящиеся от света плечи мужчины.
Скрестила лодыжки у него за спиной.
Ответом был низкий рык.
Удерживая свой вес на руках, Сингх одним ударом вошел в ее влажную плоть. Замер, мелко дрожа от напряжения. На его руках вздулись мышцы и вены. А потом начал двигаться глубокими, размеренными ударами, получая и отдавая, забирая и даря, подводя их обоих к вершине экстаза, которую в этот раз он должны достичь вместе.
Теперь тело Марины жило своей жизнью, неподвластной рассудку. Она обхватила Сингха за плечи, уткнулась лбом ему в грудь и глухо стонала, чувствуя, что с каждым ударом он все сильнее проникает в нее, все глубже.
Она принимала его как самую важную часть себя. И сама в тот момент стала для него такой же необходимой частью, без которой нет смысла жить.
Все чувства сконцентрировались в той точке, что стала одной на двоих. Энергии их тел смешались, чтобы породить нечто новое, и над любовниками, сплетенными в жарких объятиях, вспыхнул ослепительный бело-голубой купол.
Гул сенсонаторов взлетел до предела.
Стены уже не вибрировали, а тряслись. По ним зазмеились черные трещины, мгновенно увеличиваясь и разрывая микротоннели силицена, глушащего амуэ.
Трещины становились все глубже. Серая облицовка, крошась, падала вниз. Гудение превратилось в навязчивый писк, разрывающий мозг…
Но ни Сингх, ни Марина ничего не заметили, охваченные одним пламенем на двоих. Для них исчезли все звуки, все запахи, кроме тех, что издавали их собственные тела. Исчез весь мир за границами купола.
Они врывались друг в друга яростно, беспощадно, в диком стремлении желая достичь точки предела.
И когда это пришло, Марину выгнуло дугой. Из ее горла вырвался крик, полный мучительного наслаждения. Она упала на койку, сотрясаясь всем телом и чувствуя, как по коже прокатывается один разряд за другим.
Перед глазами расцветали яркие всполохи.
Содрогнувшись в оргазме, Сингх рухнул сверху.
Сквозь шум в ушах она услышала его хрип:
— Глупая! Ты же могла погибнуть!
Отвечать не хотелось. Но она заставила себя тихо произнести:
— Риск был оправдан…
— Но ты хоть понимаешь, что сделала? — Приподнявшись, Сингх заглянул ей в лицо. — Посмотри на меня!
Она лениво разлепила ресницы.
— Я спасла тебя.
— А себя?! — в его глазах сверкнуло отчаяние. — Ты навсегда привязала себя ко мне! Понимаешь?
Нет, она не могла понять, чего он так злится. Ведь все прошло просто чудесно.
— И что?
— Ты замкнула наши энергии в единую цепь. Теперь мы с тобой как два сообщающихся сосуда, и если ты по какой-то причине решишь прервать эту связь, амуэ сожжет тебя изнутри! Ты никогда не сможешь уйти от меня. Теперь понимаешь?
В его тоне не было злости, только печаль. Не было раздражения, лишь забота о ней.
И в ответ на эти чувства Марина ощутила, как внутри расцветает тепло.
— А ты? — шепнула она, улыбаясь и уже зная ответ. — Хочешь, чтобы я ушла?
— Нет! — он схватил ее в охапку быстрее, чем вырвались эти слова. — Никогда! Неужели сама не чувствуешь, что нужна мне как воздух?!
— Тогда держи меня крепче!