Глава 21

— Дайте мне пройти по-хорошему, я спешу, — я старался говорить спокойно, без эмоций, когда хотелось заорать благим матом.

— Гляньте ка, спешит он, — нехотя прокомментировал он мою просьбу и демонстративно поиграл мышцами, бугрящимися под тонкой спортивной формой. — А ты заставь нас уйти, ждем с нетерпением.

Стоящие рядом с ним парни ехидно усмехались, а я соображал, что делать. Можно было просто развернуться и выйти через главную дверь, но это было бы проявлением слабости. На это я пойти не могу, сам перестану себя уважать. В голове созрел план. Я оглянулся, нет ли рядом кого-нибудь из преподов. Это естественно было расценено, как трусость. Потом я всандалил мой любимый проникающий маэ гири ему в кубики пресса.

Здоровый бугай вместе с дверью, к которой он прижимался, вылетел на лестничную площадку. Пригнувшись, я рванул вперёд, всадив обоим его подельникам под дых. Когда выскочил на лестницу, увидел застывшего на ступеньках преподавателя магической биофизики. Удивление на его лице мгновенно сменилось яростью. Он выбросил вперёд правую руку и я превратился в камень. Точнее в застывшее в янтаре насекомое.

— Бестужев, вы что себе позволяете⁉ — выкрикнул он, буквально задыхаясь от гнева.

Я, к сожалению, ответить ничего не мог, а он от злости не смог этого понять. Когда дошло, не стал ослаблять мои путы, а решил спросить о случившемся у моего оппонента.

— Гудович, что здесь происходит?

— Да я сам в шоке, Ярослав Фёдорович, — залебезил верзила, разведя руками. — Мы с друзьями стояли, никого не трогали, а потом появился этот и сразу драться.

— Это так было? — обратился преподаватель к разогнувшимся к этому времени парням. Те интенсивно начали кивать. — Бестужев, ты будешь наказан за физическое проявление агрессии к другим студентам в стенах академии. Это грубый дисциплинарный проступок!

Зашибись! Не дождется меня сегодня Платов. Ярослав Федорович велел всем уйти, подошёл ко мне и смотрел мне в глаза. Я почувствовал, как путы меня отпускают и наконец смог встать прямо.

— Бестужев, теперь я слушаю твои оправдания.

— Мне нечего добавить, ваше высокоблагородие, — сказал я, успокоившись, а что я могу сказать? Самое интересное он увидел, а я не похож на побитого. — Просто возник конфликт интересов и я решил действовать на опережение. Если бы я ждал, когда они первыми начнут показывать свою силу, у меня бы не было шансов. Вы же видите, какие они здоровые, и какой я.

— Ну уже давно известный факт, что не только косая сажень в плечах показатель силы. То, что я сейчас увидел, тому подтверждение. Но вы, господин курсант, дали выход своей силе не там, где это допустимо. Я вынужден доложить о случившемся в деканат.

— Я понимаю вас, Ярослав Фёдорович. Приношу свои извинения, хоть они и ничего не изменят.

— Правильно понимаете, но извинения приняты. Отправляйтесь по своим делам, но больше никаких выходок, теперь ваши способности будут под особым контролем.

— Спасибо, Ярослав Федорович, — я уважительно поклонился. — Этого не повторится.

Я пропустил преподавателя, приставил к стене валяющуюся на лестничном пролёте дверь и припустил в сторону третьего корпуса в надежде, что не сильно опоздал. Идти к себе в комнату и переживать из-за предстоящего наказания непродуктивно. Будь что будет.

Платов сидел на скамейке у стены в мягком зале и пролистывал новостную ленту в телефоне. Когда услышал, что я вошёл, положил телефон на подоконник.

— Опаздываешь!

— Извини, — я развёл руками. — Так получилось не по моей воле.

— Ты какой-то задумчивый, что-то случилось?

Я в двух словах рассказал, как мне удалось нарваться именно на того, о ком он меня предостерегал, и что за этим последовало.

— Ой-ой! — Саша покачал головой. — Вот же не повезло. Биофизик человек хороший, но до безобразия правильный, он точно доложит, даже если провинившийся ему симпатичен. Жди решения комиссии. Надеюсь, что не отчислят. Это у тебя первое грубое?

— Пока да.

— Значит не отчислят, но я тебе не завидую. Ладно, времени в обрез, давай к делу. Экипируйся и на маты.

Я скинул пиджак, надел учебные латы и шлем, подобрал себе пару муляжей шашек из черного дерева и вышел в центр зала. Платов вооружился катаной и вакидзаси, медленно приближался ко мне. Я начал фланкировку, чем вызвал его удивление.

— Красивый танец, — хмыкнул он. — Посмотрим в деле.

Александр начал вращать мечи и бросился на меня. Я резко отклонился в сторону, увернувшись от летящего в мою голову вакидзаси и нанес ему удар шашкой по затылку. Один ноль в мою пользу.

— Ага, — протянул отскочив в сторону Платов. — Ну ладно, посмотрим дальше что будет.

А дальше началась жёсткая сеча. Деревянные клинки застучали друг об друга, выдавая барабанную дробь. Это был первый подобный спарринг в моей жизни и я не выдержал натиска, получив прямой удар катаной по шлему и вакидзаси по печени.

— Два один, теперь в мою пользу, — сказал Саша, отступив пару шагов назад. — Ты неплохо машешь своими шашками, надо отдать должное, но есть несколько грубых ошибок в технике, которые тебя погубят в реальном бою.

Потом он показал мне, как изменить мои движения, начиная с постановки ног, положения корпуса и смены хвата. Когда я использовал его рекомендации, биться стало гораздо легче, но через пару минут я всё равно пропустил укол вакидзаси в живот.

— Три один, — объявил Платов и снял шлем. — Пожалуй на сегодня хватит, мне пора, а ты ещё позанимайся один. И обрати внимание на спину и шаги, есть недочёты.

— Спасибо, Саш! — я с удовольствием пожал протянутую мне руку.

Когда он ушёл, я ещё минут сорок фланкировал, стараясь реализовать на практике его советы. Очень надеюсь, что во время следующего спарринга смогу продержаться лучше и дольше.

По пути в общагу решил зайти в библиотеку, почитать что-нибудь по магбиофизике. То, как меня застопорил препод, было очень похоже на испытанное мной во дворе своего дома, когда меня собирался убить наёмник. Я, кстати, до сих пор не знаю, на кого он работал.

Предмет по программе нам предстоит начать изучать только на третьем курсе, но мне же не запретят почитать об этом раньше. Симпатичная библиотекарша предложила моему вниманию полтора десятка книг. И это только базовые варианты! Я поковырялся в стопке книг и выбрал пару, которые показались мне подходящими. Что-либо посоветовать она отказалась, так как для неё это наука неизвестная, пришлось понадеяться на интуицию.

В общагу пришёл без лишних приключений, наобум выбрал книгу и завалился на кровать. Только сейчас понял, как я устал. А ещё зверски хочу жрать, но идти в столовку на ужин лень. Не долго думая, заказал доставку из ближайшего ресторана и принялся читать.

Благодаря первым параграфам, я начал вникать в процесс движения в организме магической энергии, точках её возникновения и процессах преобразования. Но только в общих чертах, чтобы научиться это делать уверенно, в том числе в бою, нужно гораздо более глубокое изучение предмета и много практики. До практики мне пока далеко, как до империи Юань в коленно-локтевом ходе, а вот теорию я буду поглощать тоннами в самое ближайшее время. Не буду ждать третьего курса, когда предмет войдёт в программу изучения. Немного сориентировался в сути предмета и особо острых моментах, на которые надо обратить внимание. В следующий раз в библиотеке легче будет искать следующую книгу, которую надо прочитать.

Курьер постучал в дверь через полчаса. Как только я забрал вкусно пахнущий пакет и расплатился, услышал оповещение о новом сообщении. Я специально поставил эту мелодию на Борю, чтобы знать, что он вышел на связь. Даже не распечатав долгожданный ужин взял в руки телефон.

Короткое сообщение заставило тяжко вздохнуть. Встреча там же через час. Если бы знал, что один хрен придется куда-то идти, не стал бы делать заказ. Я с грустью посмотрел на пакет, потом махнул рукой и распечатал контейнер. Час пик уже позади, доберусь минут за сорок, успею поесть.

Пришёл в «Лесную фею» минут за пять до назначенного времени, а Евдокимов уже сидел за тем же столом. Увидел меня и подвинул ближе ко мне одну из двух чашек с лавандовым рафом. Быстро он прочухал мой вкус. Всегда был умником, им навсегда и останется.

— Привет, Борь, — подошёл и протянул руку, он как-то неохотно её пожал. Непонятно. — Что-то не так?

— А что может быть так, Дима?

После этих слов я остолбенел. У меня просто пропал дар речи.

— Да, я узнал тебя, несмотря на изменение внешности и тембра голоса, — он укоризненно посмотрел на меня поверх очков. — Понял не сразу, но потом убедился, что прав. Не бойся, я тебя не сдам. Отцу сказал, что по твоей просьбе обратился твой друг. А теперь вернёмся к твоему вопросу. Ты сбежал из дома, сменил внешность и документы, стал другим человеком, теперь думаешь, что у тебя всё хорошо и жизнь наладится, я правильно понял?

— Примерно так, но не совсем понимаю, зачем нужно такое лирическое вступление? Я разве не объяснил тебе, почему я так поступил?

— Объяснил. Только как-то на отвали. Просто они козлы, а ты страдалец. Но всё оказалось не так просто. Жаль, что я это узнаю не от тебя.

— Очень интересно, — бросил я и с сомнением посмотрел на чашку с моим любимым напитком. Да ну, глупости, Боря не будет меня травить, вон как переживает из-за моего семейного конфликта. Сделав пару глотков, посмотрел ему в глаза. — И что же ты такое узнал, что считаешь меня виноватым? И откуда вообще у тебя эта информация?

— Ну, раз ты хочешь узнать моё и не только моё мнение по этому поводу я расскажу, — Боря допил свой латте и с важным видом уставился на меня. — Я съездил домой и поговорил с отцом по твоей просьбе. Такие разговоры я телефону не доверяю. Сначала он ответил мне категорическим отказом и начал подозревать, что я замешан в мошеннических махинациях. Потом, когда я рассказал, кто и почему интересуется этой информацией, просто изменился в лице, развернулся и вышел из комнаты. Я поначалу офигел, хотел пойти за ним, но потом решил выждать момент. Минут через десять отец вернулся. Он долго вещал мне о том, какой ты бессовестный и бесчувственный засранец. Эту тираду я выслушал молча. Потом он рассказывал, как твой отец убивается из-за твоего исчезновения. Он очень любит тебя и переживает. Из последних сил надеется, что ты жив, просто где-то очень далеко. Он даже пытался тебя искать и подключал к поиску своих близких друзей, но результатов ноль. Дим, ты бы слышал, как отец рассказывал мне обо всём этом. У него голос дрожал и на глаза слёзы наворачивались.

— Зря это он, — вставил я, хотя проникновенная речь друга затронула какие-то запылившиеся от долгого забвения струны моей души. Может быть он и прав, что отец тоскует обо мне и именно поэтому хочет найти? — На самом деле с той стороны не так трагично моё исчезновение. Думаю, все с облегчением вздохнули, когда обузы не стало.

— С чего это ты взял, что ты обуза для своего отца? Ты главная опора и надежда в его жизни, которая внезапно растворилась в пространстве, оставив бездонную дыру в его душе.

— Красиво излагаешь, Борь, душещипательно. Ну честно, у меня чуть слёзы на глаза не навернулись. Вот только это взгляд не с той стороны. Это какая-то официальная версия происходящего, имеющая очень мало общего с реальностью.

— Я не думал, что ты такой жестокий, Дим, — Борис покачал головой и осунулся. Словно узнал о смерти близкого человека. — Зря ты так. Я тебе правду говорю, твой отец себе места не находит. Это он на официальных встречах и для корреспондентов на камеру довольный, счастливый и спокойный. Когда нет камер и никто из посторонних его не видит, он превращается в несчастного, убитого горем человека. И это продолжается уже больше года, Дима, ты только попробуй себе представить!

— Попробовал, прочувствовал, слеза навернулась. Ты хорошо поднаторел в риторике. Правда не совсем понятно, откуда ты знаешь, как он выглядит наедине с собой, подсматривал? И прошу тебя, пожалуйста, называй меня новым именем.

— Я хочу тебя ударить, возможно скоро это произойдёт, — напряженно произнёс Борис и по его лицу было видно, что он не врёт.

— Не торопись, — хмыкнул я. — Не то чтобы я испугался, просто выслушай другую сторону. Если бы ты не был моим другом, я бы не стал всё это выслушивать. Ты же не знаешь истинных причин, почему я свинтил из дома.

— Вкратце знаю. И как мне кажется, это тебя не оправдывает.

— Потому, что вкратце. Я об этом пока только Вите рассказал, он меня понял, поддержал и помог. Расскажу и тебе. Ты же понятия не имеешь, как меня прессовала мачеха последние годы. Как только она вышла замуж за отца, её как подменили.

Я рассказал ему все унижения, которые приходилось терпеть от Софьи Сугорской, теперь уже Строгоновой. Может моё поведение тоже было не подарок, но я категорически не хотел мириться с новым положением вещей. Отец практически всегда был на её стороне. Никаких светлых перспектив у меня не намечалось. Вся любовь родителей доставалась только маленькому Вовочке, скорее всего и наследство досталось бы ему. А мне только кот, осёл и мельница. Хотя, последнее вряд ли.

Боря терпеливо выслушивал мои излияния. Иногда на его лице появлялось сочувствие, но, в большей степени — сомнения. Я так и не понял, удалось мне его переуюедить или нет. Ну и ладно, зато мне немного легче стало.

— Борь, так ты на мой вопрос ответить сможешь? — прервал я затянувшуюся паузу.

— На какой? — растерянно ответил Борис, терзая шевелюру, которая и так уже была похожа на взрыв на макаронной фабрике.

— По поводу финансирования нового цеха странными компаниями.

— Ааа, ты об этом, — он тряхнул головой, словно выныривая из другой реальности. — Узнал, но толку ноль.

— В смысле?

— В прямом. Официально вливания в эти предприятия осуществляются от имени герцога Альтенбургского и потом всё прямой наводкой льётся на закупку недавно выпущенного пакета акций. Похоже именно под этот концерт и организовали допэмиссию.

— Чтобы построить этот чертов новый цех?

— Не только. Создается впечатление, что твой отец не хочет понять, что таким образом значимость имеющегося у него контрольного пакета акций теряется. В случае форсмажора он уже не сможет решать жизненные задачи единолично, как раньше. Да и распределение прибыли от производства теперь будет не только в его пользу, доля сократится.

— Альтенбургский хочет отжать у отца «Ладу»?

— У него кишка тонка, всё его имущество стоит меньше, чем влито в «Ладу». За ним стоит кто-то еще. Этот кто-то и хочет всё заграбастать. А вот эта информация недоступна даже для моего отца, нужно рыть среди приближенных императора, нам не дано.

— Как минимум, уже понятно, что начальник контрразведки в этом участвует, — сказал я и подозвал официанта, чтобы заказать ещё кофе и пирожные. — Рыльце у герцога в пуху по пояс. Просто никто не решится ему это предъявить, учитывая, что ему скорее всего покровительствует человек очень весомый. Я как-то листал новости Самары и мне попалось фото, где рядом с Альтенбургским стоит князь Преображенский, может это не случайность?

— Да ну, не думаю, — отмахнулся Боря и впился зубами в одно из принесенных лакомств. Быстро прожевал и проглотил без удовольствия, словно просто стресс заедал. — Преображенский владелец «Волги» и смачного пакета акций «Москвича», нафига ему ещё и «Лада»? Насколько я помню, он по поручению императора контролирует отрасль, что вполне логично объясняет его присутствие в Самаре, где собираются запускать значимый для империи объект.

— Ага, просто контролирует, как и куда будут тратиться его деньги через посредника, коим является герцог.

— Не исключено, конечно, но я очень сомневаюсь. Опять же, у нас нет таких связей, чтобы этот вопрос разрешить. Ладно, пойду я уже, мне всё равно добавить нечего, больше информации по инвестициям у меня нет. Паш, — он назвал меня этим именем, с трудом перешагивая через внутренний барьер. — Ты всё-таки подумай о том, что я тебе говорил об отце, может накопившаяся в тебе обида и ненависть к мачехе застилают глаза и скрывают правду?

— Думаешь, я настолько слеп, что не замечаю очевидных вещей? — хмыкнул я. — Если бы отец продолжал меня любить, я почувствовал бы это нутром. Любовь — это не обязательно то, о чём говорят, она бывает тихой, безмолвной, но ты её ни с чем не перепутаешь. Когда человек тебя любит, ты почувствуешь, что у него за тебя душа болит, даже если он в это время на тебя орёт и готов наброситься с кулаками. Когда эта драная овца начала давить мне на горло коленом, сначала я чувствовал, что он меня любит и сочувствует, переживает за шалопая, но потом я ощущал только холод и раздражение, как будто я чемодан без ручки.

— Понятно, — Боря окончательно сник. — Ладно, мне пора. Пиши, если что.

Он без энтузиазма выбрался из-за стола и направился к выходу, тяжело переставляя ноги. У меня сжалось всё внутри, он переживает из-за сложившейся ситуации больше меня. Он переживает за меня. Не нужны слова, чтобы это понять. Но я не смог ему объяснить, что всё в порядке.

— Борь, — окликнул я его, он остановился в двери и резко обернулся, словно надеясь, что я изменю своё мнение. — А твой отец сказал моему, что я жив?

— Какая тебе разница? — бросил он и ушёл, хлопнув дверью.