Глава 11

Деревню постепенно охватывала паника. Грозовой тучей она надвигалась на людские умы, окутывая их тревогой, погружая в беспокойное уныние и тревогу, перерастающие в настоящий ужас. Детей и женщин перестали выпускать без присмотра из домов, все походы в лес были строго-настрого запрещены. Молодой староста самолично объезжал дворы утром и вечером, заставил жителей где-то обновить, где-то укрепить заборы, подлатать прорехи в сараях. Но попробуй скотине объяснить, что вместо заливного луга, ей теперь пастись во дворе, где той травы пучок да три былинки? Из людей пока пострадали трое. Один старик, две бабки, что отправились в лес по ягоды, да мальчишка лет пяти. Деда нашли недалеко, на тропинке из леса, лежал ничком, лицом в пыль, рядом чуток ягод да грибок рассыпано, видимо, собирал, да поплохело, а до дома дойти уже и не успел. От одной из старушек только туесок и остался, да платок на ветке куста прицепленный, вторую нашли в волчьей яме в стороне от деревни. Как несчастная там оказалась, никто не понял, не ходили в ту сторону деревенские, знали, что места гиблые и не ягодные. Мальчишка же и вовсе как сквозь землю провалился. Староста Григорий Федорович, будучи сыном известного боярина, практически сразу отправил гонца к отцу в столицу, пусть прибудет небольшой отряд стрельцов с охотниками помудрей, поопытнее. Неопытный еще староста правильно сумел оценить свои знания и силу, решил не рисковать бессмысленно и людей, которых и так в деревне особо не было, понапрасну не изводить. Но, когда спустя и две недели, пропустив все возможные сроки, подмога не пришла, а зверь растерзал еще один двор, отправил еще двух гонцов, недавних мальчишек, зато сметливых и легких, выделив им самых быстрых коней. Своего не пожалел, отдал. Однако мальчишки вернулись уже через пару часов, испуганные до бледной синевы, один и вовсе заикался еще несколько дней. По дороге, ближайшей и, так уж вышло, единственной в сторону столицы, они наткнулись на завал из деревьев. Но смутило ребят не это. Упавшие, например, после грозы, деревья – дело привычное. Даже два разом – может, одно падало и второе за собой потащило. Но вот вонь… Вонь стояла такая, что пацанов не по разу вывернуло. Кони заартачились, насилу успокоили. Спешились, привязали испуганных животных к поваленным стволам, полезли искать обход. А нашли тела. Люди, кони, домашняя скотина, среди останков которой, один из ребят признал и приметную ленточку, сплетенную его дедом для их козы Машки, которую зверь утащил одной из первых. Дико было мальчишкам видеть растасканные по частям тела некогда живых, дышащих, говорящих, мыслящих людей, животных, к которым привыкли, заботились о них, ценили. Все это, приправленное невероятным смрадом, валяющееся в обрывках одежды, шкур, изломанных досок от телег, валялось по кустам с обеих сторон дороги у поваленных деревьев и насколько мальчишки смогли разглядеть вдаль сквозь кусты и деревья. Выскочили обратно на дорогу, к коням, отдышались. Посовещавшись, приняли решение далее ехать одному из них, а второму возвращаться, рассказать об увиденном. Не мог ведь зверь лесной такое сотворить? Пока думали, да пытались провести одного из коней в обход завала по трупам, лошади и вовсе взбесились. Ржали, пытались вставать на дыбы – куда там мальчишкам их удержать? Один вырвался и умчал обратно к деревне. Конь старосты же хоть и был поспокойнее, да прикусил одного из пацанов за плечо и поволок так от завала. Тут уже ребята перетрухнули окончательно, запрыгнули на него оба и повернули тоже к дому. Лишь один из них, тот, что сидел сзади, оглянувшись, когда проехали уже с пол сотни метров, увидел выходящего из леса громадного медведя. Крикнул, подстегнул коня пятками, да так и понеслись. В деревню по главной улице влетел все еще испуганный конь, пустой, без седока. Час назад отправляли его с мальчишками, а теперь нет их. Народ, завидев такое, побросал все свои дела, высыпал на улицу. Тут как раз и второй конь подоспел, мальчишки скатились с него, как горох, бледные, растрепанные, с перекошенными от увиденной жути лицами. Еле успокоили. Всяко бывает в деревне, да чтоб вот такое – ни разу еще не видели. Успокоили, отвели в дом к старосте, там и ведьмы пришли, Яромира сразу отвара успокоительного мальцам налила, выпить заставила. Те и рассказали, что да как. Не прибудет подмога, потому как гонец, вернее, то, что от него осталось, лежит сейчас там под кустами на пару с лошадью. И еще парой десятков людей, не считая уж скотины, что зверь утащил из их деревни за все это время. – Приглянулись мы ему, пока не разорит – не уйдет, – протянул дедок со скамейки. – Да где это видано, чтобы медведи засаду устраивали и деревья валили? Ерунда! – возразил ему бравый мужик. – И верно! То тати лесные, а никакой не медведь! – Тати, медведь… Да хоть сам черт, а решать что-то надо! А не то изведут нас, как мышей. Али от голоду помрем зимой, все одно! Ни запасов толком не сделать, ни поля убрать. – Дело говоришь, Иваныч, – загудели со всех сторон. Староста сидел напротив старика и думал. * * *Сидели до темна, решали да спорили. Придумали разложить приманку с отравой. Лена молча стояла в стороне и наблюдала. Ей отчего-то казалось, что медведь слишком умен и на такую провокацию не купится. Но она благоразумно молчала, отлично помня, как читала, что в более древние времена в таких обстоятельствах могли и живого человека на откуп зверю отдать. Привяжут к дереву в лесу, и кричи себе погромче, зверя привлекай. А как подойдет он, так его всем селом бить принимались. Если успеют. Могли и просто оставить такой «подарок» зверю, вроде как жертва богам. Яромира тихонько взяла ее под локоток, да отвела в сторонку. – Что думаешь? – А чего думать, смотреть надо. Меня ж к телам особо не пускали, так хоть на место преступления взглянуть бы. – Как это? – не поняла Яра. – Ну, на то место, где мальчишки поваленные деревья обнаружили и останки тел. Странное это что-то, я по зверям не особо, как они там мыслят про себя, но разве медведь будет вот так в одном месте все собирать? Ведь коза-то Якубовская пропала из деревни, а привязь ее нашли в часе верхом по дороге, да еще на таком своеобразном кладбище. Он словно специально на всеобщее обозрение свое пиршество выставил. Разве животные так делают? – Нет, не делают. Зарыть останки могут, припрятать до лучших времен, а чтоб так… нет, Лен, что-то здесь не то. – Вот и я говорю. Смотреть надо. – Ну, тогда я с тобой! – решилась Яромира. – Зачем? – Лена покосилась на старосту, который уже прислушивался к ним. А парень-то не дурак, хоть и молодой. – Ведьма я или где? – «нахваталась» Яромира Лениных выражений, – вдвоем сподручнее, да и ты, хоть и сильная, а вдруг что. * * *Собирались завтра поутру и идти, не затягивать. Да только Григорий Федорович их опередил. Постучал в окошко, а когда открыли ему дверь, махнул рукой на двух коней для них и сказал хмуро: – Утреца доброго, матушка Яромира. Коней вам привел, да охрану в помощь. Со старостой прибыло еще трое его людей, вооруженных луками, мечами, топорами боевыми. Лена чуть не присвистнула, в последний момент сдержалась. От девушки бы такого не поняли. – Ааа… А куда? – попыталась еще было отбрыкаться Яра, мол, не при делах, но Лена только подхватила сумку и пошла к лошади. – Яра, поехали, одно дело делаем, зачем прикидываться глупее, чем есть? Ведьма вздохнула, дала последние указания Ульяне, вышедшей их проводить, и, зыркнув из-под лобья на свиту старосты, начала спускаться с крыльца. * * *Туда коней не гнали, не желая зря расходовать их силы. Лена только незаметно для всех растянула над ними полог тишины, чтобы лошадиное ржание раньше времени не привлекло бы внимание зверя, и для отвода глаз. Спустя минут пять спохватилась и поставила такую же защиту для запаха. Медведь – не человек, больше на обоняние рассчитывает. Учует их отряд, ему и слышать нет необходимости. Добрались без приключений. Тихие редкие разговоры, в которые Лена старалась не лезть. Люди были насторожены. Лес стоял тихий, спокойный, птицы щебетали, перелетали с дерева на дерево, кое-где мог хрупнуть сучок, но ничего таящего в себе опасность не было. Спустя примерно полтора часа неспешного лошадиного шага добрались. Издали увидев завал из стволов деревьев, Григорий приказал отряду остановиться. Осмотрелись, но вновь ничего не обнаружили, лишь шаловливый ветерок изредка доносил сладковато-горький тошный аромат тухлятины. Словно дразня, менял резко направление и овевал вновь свежестью лесного массива, да начинающего прогреваться под утренним солнышком разнотравья вдоль дороги. Григорий хотел было приказать всем спешиться, но Лена его остановила. Молодой мужчина собрался уж было возразить, но под взглядом юной ведьмы осекся, стушевался, словно перед батей стоял, а не перед девицей. Лена же легко спрыгнула с коня, присела и из-под животного вгляделась в кусты. Осматривалась минуты три, будто принюхиваясь. Затем выпрямилась, передала коня одному из молодцев старосты, а сама отправилась к завалу. Шла девушка вдоль самой кромки леса, постоянно прислушиваясь. Молодые люди переглядывались с недоумением, а Яромира чуяла – магией фонило так, что даже руки дрожали в предвкушении – столько энергии было в воздухе, в траве, в земле вокруг. Видимо, с одним из обозов путешествовал слабенький маг с амулетами, погиб, а амулеты остались. Да и защищаясь, наверняка выплеснул много Силы. Это-то ее и притягивало, хотелось раскинуться, как птице, взлететь и закружиться в потоках ветра и Магии. – Матушка! – испуганный возглас боярского сына и чьи-то могучие руки подхватывают женщину на руки. Вовремя, не то грохнулась бы прямо на землю. Лена чувствовала это притяжение, но ей оно не казалось таким заманчивым. Она отчетливо ощущала странный горько-кислый привкус во рту, словно под слоем нежного сливочного крема оказалась ржавчина, а она лизнула не глядя. Девушка чувствовала себя зашедшей в клетку. Ощущаешь границы-прутья, видишь останки его добычи, даже запах зверя витает явно, неоспоримо, но… Вот это «но» никак не давало ей покоя, заставляя мозг работать все быстрее, просчитывать варианты, любые догадки, вспоминать все, что когда-то слышала или читала. Хозяина клетки не было. Но ведь в клетке живет не сам хозяин! Вот оно! Медведь, хоть и был грозным противником, для ведьмы опасности не представлял, но Магия…Это не эманации смерти, хотя и они здесь присутствуют, это манок. Их заманивали в ловушку. А их хищника сделали приманку. Умно. – Елена! – позвали сзади. Девушка обернулась и увидела склонившегося к лежащей на траве Яромире одного из сопровождающих, Егора. Остальные оставались на лошадях. Быстро подошла, посмотрела на подругу. Достала из сумки пузырек с нюхательной солью, поводила перед носом ведьмы, но та лишь еле слышно застонала. Лена нахмурилась. – Егор, подержи ей руки, если что, – попросила девушка. Мужчина лишь кивнул, не споря. Лена прижала пальцы к вискам Яромиры, вслушалась. Сердце старшей ведьмы билось часто, дыхание было неровным, поверхностным с редкими глубокими и резкими вздохами. Посмотрела зрачки – они то расширялись, то сужались. Лена нахмурилась еще сильнее, вновь прижала пальцы к вискам женщины, попыталась коснуться той магией, но это было все равно как запрыгнуть в поезд на полном ходу. Одернув от неожиданности руки, девушка охнула и села на пятки. С таким сталкиваться еще не доводилось. – Елена, – позвал Григорий. Мужчина все-таки соскочил с коня и подошел к ней. – Что с матушкой Яромирой? – Не знаю, – покачала девушка головой. – Я не лекарь, только травам выучилась у нее. – Но… Мы здесь все знаем, кто вы, – он обвел взглядом своих парней, – вы можете помочь ей? Надо скорее привести ее в чувства. – У нее словно видения, может галлюцинации, это связано с магией. – Но вы же… – «ведьма» осталось недосказанным. – Ага… – пробормотала Лена, – вот только «против лома нет приема, окромя другого лома». – Что? – Я говорю, вам не кажется странным, что она в такое состояние впала? А, если я сейчас полезу за ней и таким же овощем тут свалюсь? Мужчина собирался что-то возразить, но тут испуганно всхрапнули кони, затопали, переминаясь с ноги на ногу. Лена крутанулась волчком и кинулась к боярскому сыну, повалив того на землю. Короткая арбалетная стрела просвистела мимо. – Егор, забирай Яромиру в деревню, там Ульяна, возможно поможет ей, и пусть батюшка вызовет Верховную, Марию. Кое-как под защитой щита Елены они помогли Егору взобраться на коня, передали ему Яру, тот пустил коня в галоп, обхватив ведьму рукой и прижимая ее к себе. Лена держала щит, пока они не скрылись из виду. – Кони в лес не пойдут, а здесь мы как на ладони, – сказал Дмитрий, помощник Григория. Мужчины, переглянувшись, кивнули. – Так слезайте с коней, а ты, Васят, отведи их подальше и там жди, мы попробуем найти, да поймать этого умника! Лена искала лазами хоть малейшее движение, вслушивалась и ждала пусть даже шороха, а не треска сучьев. Но лес стоял безмолвный, тихий, замерший. Ни листочка не шелохнется. – Так не бывает, – сказала, наконец, девушка. – Чего не бывает? – переспросил у нее, прилегший рядом прямо в пыль Григорий. – Лес замер. Как… – «как будто подменили запись видеокамеры, и прокручивается один и тот же кадр, где коридор пустой, а там на самом деле уже давно ограбление вовсю». Девушка закрыла глаза и постаралась отрешиться от всего. Погрузиться внутрь себя, почувствовать свое тело, свою магию. Осознать каждую клеточку своего тела. Она ведь есть и была. Себя она знает, помнит какая выходила из дома. Куда же делся этот странный привкус ржавчины на языке? Запах разлагавшихся тел? Почему она не чувствует его? Лена вспомнила себя в своем доме, занятия в гроте. Как она с закрытыми глазами, не пользуясь магией проходила полосу препятствий. Только рефлексы тела. Внезапно сильнее стали звуки птиц, а в нос ударит тошнотворный аромат гнили. Правильно, никуда он не делся. Она открыла глаза и увидела прямо перед собой метрах в десяти громадного медведя. Он стоял, нехотя принюхиваясь, оглядываясь назад. Ему не нравилось здесь находиться. Не нравились запахи трупов, оружия, смерти и магии. Он устал и хотел пойти к реке, напиться чистой воды, ощутить прохладную мягкую траву под лапами. Съесть медовый желтый одуванчик. Но в спину его толкала ненавистная и пугающая длинная рука, жесткая и страшная. Как может быть у жалкого человечишка такая рука? Он стоит далеко, но толкает его в спину, больно, настойчиво! Медведь тихо зарычал. Не грозно, но умоляюще. Ведьма посмотрела вдаль и увидела, что искала. Силуэт мага в плаще и капюшоне, закрывающем большую часть лица.