Глава 50

***

Уф… Когда автомобиль останавливается на парковке ночного клуба, я утопаю в сомнениях. Может, зря?

Сердце гулко ухает.

— Я боюсь, — заявляю Ратмиру.

У входа находится охрана в виде двух здоровенных амбалов. Очередь, чтобы попасть в заведение, просто огромная. Отсеивают половину желающих, поэтому я примерно понимаю, какой внутри контингент, а во мне до сих пор прорезается та нищая и неуверенная в себе девочка, которая страдала от насмешек в школе.

Теперь я одеваюсь гораздо лучше и дороже, но всё равно периодами кажется, что не дотягиваю по уровню.

— А я уже тебя ревную, — отвечает Мир, заглушив двигатель и тоже признавшись в страхах.

Прямой внимательный взгляд сканирует меня с головы и до ног. Между бёдер тут же отзывается сладким спазмом.

На мне короткое бежевое платье с тонкими бретелями и вырезами по бокам. Смотрится вроде бы просто, но в тандеме с нужными аксессуарами — довольно нарядно.

Это мама научила меня комбинировать и собирать образ с нуля. Она в свою очередь получила эти знания от стилиста, к которому ходила на обучающие курсы.

Рядом с дядей Олегом важно выглядеть не просто хорошо, а идеально. Не только на мероприятиях — круглосуточно. Ему льстит, когда на любовницу засматриваются и ею восхищаются.

Помимо курсов по стилю мама прошла множество других: иностранные языки, бизнес, этикет и психология. Уверена, было что-то и на сексуальную тематику, но знать об этом я не хочу.

Она имеет лишь одно желание — как можно дольше продержаться рядом с Авдеевым-старшим в привилегированном положении, и всегда твердит, что, если девушка глупая, пустая, скучная и неухоженная — то на её место быстро найдут замену.

— Я тоже тебя ревную! — в сердцах произношу, вытирая влажные ладони салфеткой. — Ты вообще видел себя в зеркало?

По-мужски красивый, высокий, спортивный. Кожа смуглая, руки сильные. Энергетика такая, что сносит с ног.

— Отлично, — качает головой Мир. — Тогда возвращаемся домой и не коммуницируем с людьми.

Ударив по рулю, откидывается на спинку сиденья.

— Э-э, нет! Ты должен пойти туда и повеселиться!

— Тогда идём? Вдвоем?

Совершаю вдох-выдох, рассматривая обстановку у заведения, соседний магазин спорттоваров и тату-салон.

— Да, идем.

Ратмир выходит на улицу и галантно подает мне руку, а после — сжимает мою ладонь настолько крепко, что уже не вырваться.

Шпильки кажутся неустойчивыми и будто застревают в подтаявший от жары асфальт, поэтому каждый шаг дается с огромным трудом.

Охрана без проблем пропускает нас в клуб, и шансов на то, что можно как-либо изменить планы, уже не остается.

Яркие неоновые огни слепят в глаза, вызывая слезоточивость. Музыка отчётливо врезается в барабанные перепонки, а роскошный интерьер заставляет ещё раз окинуть себя придирчивым взглядом в отражении многочисленных зеркал в заведении.

На танцполе забито. У пульта диджея пляшут полуобнаженные танцовщицы в серебристых стрингах и с наклейками на сосках.

Я ловлю быстрый взгляд Мира на них и резко хмурюсь.

— Не ревнуй, Даш, — с обворожительной улыбкой притягивает меня к себе. — Это фон. Мне никто, кроме тебя, не нужен.

На поясницу опускается теплая ладонь. Под легкую вибрацию за грудной клеткой поднимаюсь на второй этаж и сразу же натыкаюсь на шумную компанию друзей.

Я многих знаю не просто в лицо, а и поименно, потому что у меня был период неразделенной любви, когда я отслеживала социальные сети всех, кто окружал Ратмира, чтобы хоть одним глазком понять, как и чем он живёт.

Это было так глупо и по-детски!

Кто бы мог подумать, что вскоре Ратмир Авдеев станет моим парнем, у нас завяжутся серьезные отношения и возникнут искренние взаимные чувства.

Мы будем жить вместе, любить и делать друг друга счастливыми несмотря на все трудности. Я и мечтать о таком не могла, не то, чтобы проживать наяву.

Именинник выходит из-за стола, встречая нас. Пожимает руку Миру, дружелюбно приветствует меня и никоим образом не показывает то, насколько удивлён.

Да, это я. Подружка младшей сестры.

Не спрашивайте, как так вышло.

Остальные тоже ведут себя сдержанно и деликатно. Двигаются, освобождая два места рядом. Предлагают алкоголь и закуски. И только взгляд Ани Богомоловой на противоположной стороне стола врезается в меня, будто сверло — сразу резко и насквозь.

Ожидаемо, наверное, но хочется поежиться. До меня у Ратмира была активная сексуальная жизнь и море девушек. С этим нужно как-то смириться.

Я справлюсь.

Ратмир открыто представляет меня друзьям, отодвигает стул и помогает сесть, после чего занимает свободное место по левую сторону. Казалось бы, можно успокоиться и отдышаться, но отчего-то не получается.

— Мир, как себя чувствует Ольга Игоревна? — взволнованно спрашивает Илья Ракитянский, наполняя бокалы виски. — Слышал, она попала в больницу?

Гул за столом стихает.

— Уже лучше, Илюх, — кивает Ратмир.

— Если нужна любая помощь — не молчи, обращайся.

Я знаю, что мать Ильи — врач-реабилитолог, поэтому предложение дельное, но всё равно звучит напряженно.

— Обязательно, спасибо.

Найдя руку Мира под столом, глажу тыльную сторону ладони, а затем сплетаю наши пальцы.

Мы приехали сюда, чтобы отвлечься от плохих новостей. Ситуация контролирована, углубляться не стоит хотя бы пару-тройку часов.

Мне в этом плане гораздо легче. С матерью почти нет контакта. Она вполне здорова и не нервничает. Не давит, не выплескивает на меня недовольство. Спокойно выжидает, пока Олег Вячеславович поставит супругу на ноги и вернется к прежнему графику встреч.

Дальнейшая часть вечера проходит в благоприятной обстановке. Я пью игристое вино и смеюсь с шуток парней. Чувствую себя важной и взрослой среди будущих выпускников вуза, которые со дня на день защитят дипломы и совершенно точно отправятся в другую интересную жизнь.

Андрей Дорофеев переезжает в Штаты.

Илья Ракитянский метит в министерство иностранных дел.

Глеб Ткаченко — в крупную международную организацию.

Что будет с Ратмиром Авдеевым, если он откажется от предложения отца — я не знаю, но верю, что что-то хорошее, и точно не хуже. Он умный, перспективный и пробивной. Без работы точно не останется.

Напряжение покидает тело с каждым новым глотком вина. Ко мне относятся как к равной, если не считать обобщенную группку Ани, которую она образовала ровно с нашим приходом.

Я стараюсь не смотреть в ту сторону.

Парни на своей волне. Перекрикивают друг друга, активно дискутируют. Мир зажигается, подобно спичке, и лениво затягивается кальянным дымом.

Это хороший знак.

— Я отойду в дамскую комнату, — шепчу ему на ухо.

Спускаюсь на первый этаж, жмурясь от разноцветных огней. Чтобы сократить путь, протискиваюсь через танцпол и получаю несколько предложений задержаться и вместе зажечь.

Справившись в уборной, поправляю платье, нижнее белье и бретельки. Выхожу из кабинки и направляюсь к умывальнику, но немного стопорюсь, когда вижу у соседнего свободного — Аню.

Девушка не планирует уходить, увлечённо припудривая светлую фарфоровую кожу. Держится ровно и уверено, чего не скажешь обо мне.

Я не хочу конфликтов и предпочитаю решать вопросы мирно, но пока не знаю, захочет ли этого Богомолова.

Открываю воду, намыливаю руки пеной. Некоторое время смотрю на слив, а затем не выдерживаю неловкого молчания и вскидываю взгляд.

Бесспорно, Аня красивая и утонченная, как кукла. Под нижней губой аккуратная родинка, а темные глазища такие притягательные, будто колдовские.

— Я сделала тебе что-то плохое? — тихо спрашиваю.

Девушка усмехается, пряча косметику в сумочку.

— Просто рассматриваю. Нельзя?

Запрет едва не вырывается из моего рта, но, к счастью, я вовремя прикусываю язык.

— Неужели ты думаешь, что раз всех к себе расположила, то и я стану с тобой дружить?

Это риторический вопрос, на который Аня не ждёт ответ.

Естественно, не станет.

— Я думаю, что не заслужила бойкот. Ратмира я не уводила. Насколько я знаю, то у вас не было отношений.

Богомолова вешает сумку на плечо и недовольно встряхивает волосами.

— А я уведу, зай. При первой же возможности.

Некоторое время я стою неподвижно, совершая автоматические и одинаковые действия, а потом тоже иду на выход из уборной.

Казалось бы, слова обиженной бывшей не должны цеплять, но они задели все струны души одним махом.

Найти Ратмира довольно легко. Их скромная компания парней находится на заднем дворе, куда ведет запасной выход.

Голоса громкие, смех взрывной и заразительный.

— … ты лучше расскажи, что случилось во время последнего боя, — предлагает Дорофеев. — Сдал, да? Потерял сноровку, друг?

— Нихуя я не потерял, — раздраженно отвечает Мир. — Договор был такой — я поддаюсь и позволяю себя нокаутировать.

— Бля… А зачем?

— Что тут неясного, Дори? Ради бабла.

Внутри всё холодеет от ужаса, будто на смену июньской жары неожиданно приходит февральский мороз.

Я не хотела подслушивать, но никто из парней не реагирует на заторможенный цокот шпилек, продолжая разговор.

— А отец что?

— Не спрашивай, — отмахивается. — С домашними вообще контры. Отец грозит, что меня не возьмут ни на одну нормальную работу. Мать в больнице с повышенным сахаром и давлением. Янка — ушла в ебейший алкогольный загул.

— Да, дела… Может всё-таки помириться и махнуть в Вену? Подальше от них?

— А Дашка? У отца условие — если лететь, то без неё. И тогда будет всё.

Андрей откашливается.

— Слушай, я, конечно, понимаю, что у тебя хлещут гормоны, но отказываться от обеспеченного будущего ради смазливой бабы…

Мир стреляет недовольным взглядом в друга.

— Ебальник прихлопни, Дори.

— Прости, — вскидывает руки в воздух и сбавляет тон до шепота: — Ради девушки херить свою жизнь? Серьезно? Оно точно того стоит?

Я цепляюсь шпилькой за край бордюра, поэтому в следующее мгновение взгляды присутствующих в курилке обращаются в мою сторону.

Мир отталкивается руками от перил и идёт навстречу. Притягивает ближе, обнимает. Под звуки приглушенной музыки, звучащей из клуба, ведет в танце при друзьях. Не стесняясь, ограждая. И будто отвечая тем самым, что да, стоит.

— Давно об этом мечтал, — задумчиво произносит, опаляя висок жарким дыханием и впиваясь пальцами в изгиб талии. — Ты то с одним на моих глазах танцевала, то с другим. Я им, если честно, пиздец как завидовал.

Я улыбаюсь, прогоняя прочь дурные мысли. Быть той, кто испортит жизнь парню — точно не хочется.

Но я же не порчу, правда? Или?..

В голове рой навязчивых вопросов, но я решаю, что подумаю об этом и спрошу чуточку позже. Явно не сегодня, когда мы навеселе, готовы идти в отрыв и творить глупости.

— Можешь и ты исполнить парочку моих мечт, — тут же предлагаю.

— Да, давай. Что-то пошлое?

— Не совсем.

Остановившись, Ратмир обхватывает ладонями мои щёки и заставляет посмотреть ему в глаза. Такой он невероятный, трогательный и родной, что я не на шутку увлекаюсь, а происходящее вокруг включается на длительную паузу.

Есть только мы, мечты и наше настоящее.