Глава 51

***

Мир трёт ладонью правый бок и загадочно улыбается, глядя в зеркало лифта. Какие мысли крутятся в его голове, — можно догадываться, но от одного только пронзительного взгляда внутри всё переворачивается вверх дном.

Время позднее — четвёртый час ночи. Мы возвращаемся домой отлично отдохнувшими и чуточку безумными от эмоций, потому что внезапно появился один важный повод.

— Не понимаю, как я на это подписался, — произносит Ратмир, опять задевая рукой участок кожи на животе. — Вроде бы пьяненькая из нас только ты...

Я притворно фыркаю и свожу брови к переносице. На озвученные слова ничуть не обижаюсь, потому что так и есть: щёки горят, тело окутано жаром, а адреналин до сих пор поступает в кровь крупными дозами.

— Сказали же: чесать нельзя. И не такой уж ты трезвый, Авдеев.

Лифт доезжает до седьмого этажа. Мы отрываемся от стены и, взявшись за руки, направляемся к нашему уютному островку спокойствия номер два.

Открыв дверь, вваливаемся в квартиру, сгибаясь пополам от смеха.

Миру весело, потому что я не сразу попала ключом в замочную скважину, а мне смешно, потому что ему смешно.

В коридоре загорается свет. Ратмир снимает футболку-поло, а затем подходит ко мне и расстегивает молнию на платье.

Я беззаботно переступаю валяющуюся ткань под ногами и, прикрывая ладонями грудь, встаю перед большим зеркалом в пол, чтобы поближе рассмотреть то, что мы сделали, а именно — парные дополняющие татуировки.

Наши глаза лихорадочно блестят, потому что смотрится безумно эффектно.

Вообще-то это давно было моей мечтой. Я хотела что-то минималистичное и цепляющее, а когда увидела рядом с ночным клубом круглосуточный тату-салон, сильно загорелась исполнить.

После изучения эскизов, Мир тоже не на шутку увлекся. Стал перебирать варианты, думать.

Мастер вдруг подал идею сделать парную татуировку. Какую-нибудь символичную и понятную для нас двоих.

Между пазлами, водой и пламенем, солнцем и луной — мы выбрали компас.

Одна половина у меня, вторая у Ратмира. Как только мы прижимаемся друг к другу боком — компас складывается в единое целое, а без этого — он не функционирует и не показывает нужную дорогу.

Улыбаемся в отражении, любуемся. Рассматриваем внимательно, потому что это — навсегда. Надежнее, чем штамп в паспорте и клятвы у алтаря.

Наш маленький компас — самый точный ориентир на большое будущее.

Развернувшись к Миру лицом, обнимаю его за шею и касаюсь губами везде, куда дотягиваюсь.

Глотаю эмоции, желания, запахи. Дрожу от впечатлений, потому что сегодня было особенно хорошо, будто мы шагнули на новую ступень и чётко обозначили, что наши отношения не просто серьёзные, они — самое важное, что у нас есть.

— Почему ты не всем со мной делишься? — шепчу, уводя голову влево от поцелуя.

Вопросов накопилось бесчисленное количество, поэтому хотелось бы сразу получить разговор, а потом уже и остальное.

— Что говорить?

— Всё, — прошу, ероша колючий ёжик волос на затылке. — Всё как есть.

В ответ звучит шумный и недовольный выдох, но протест я гашу ласками: нежными касаниями губ в мочку, шею и подбородок.

— Оно тебе не нужно — впитывать это дерьмо, Дашка…

Отвечает тепло, но безапелляционно. Спорить, скорее всего, бесполезно, но проблема в том, что мне не всё равно.

В этом дерьме плавает Янка — мой близкий и родной человек. Я слышала, что ей плохо. Настолько, что случаются срывы, к которым нельзя относиться спокойно. Это противозаконно по отношению к нашей дружбе, пусть уже и бывшей.

— Я бы хотела чем-нибудь помочь…

Не удерживаюсь и вжимаюсь в жесткие губы Ратмира. Закрыв глаза от удовольствия, отвечаю на поцелуй и льну ближе, чтобы почувствовать его всего.

Между нами искры и любовь.

А ещё между нами так тонко и нестабильно, что утешает только нарисованный мастером компас, который подсказывает — дорога у нас одна и в одинаковом направлении. Иначе и быть не может.

— Ты уже помогаешь, когда рядом, — произносит Мир, выдыхая мне в губы и игриво кусая нижнюю. — Просто будь и дальше, ладно?

Согласно и быстро киваю, потому что в горле ком, а глаза щиплют слёзы.

Буду, буду, буду.

Столько, сколько нужно.

Позволяю оторвать себя от пола и подхватить на руки. Идти далеко не хочется, поэтому вскоре под ягодицами ощущается твёрдость коридорной тумбы.

Я упираюсь ладонями в дерево, приподнимаю бёдра и свожу вместе колени, помогая Миру стащить нижнее белье.

Стринги скользят по коже и летят в неизвестном направлении. Я развожу ноги шире, показывая себя.

Ратмир стреляет взглядом чуть ниже пупка. Его глаза темнеют, губы приоткрываются. Нравится?

Проверяю.

Сегодня во мне слишком много алкоголя, чтобы смущаться. И достаточно, чтобы продолжать творить глупости.

Я снимаю босоножки, ставлю одну ступню на тумбу. Раскрываю пальцами набухшие половые губы и, утопая во влаге, вожу вверх и вниз, пока Мир справляется с застежкой ремня.

Представление удается на славу — зритель в восторге. Его дыхание учащается, движения становятся немного рассеянными и сумбурными.

Ратмир надевает презерватив и подходит вплотную. Член красиво покачивается, реагируя. Настойчиво упирается между складок.

Мне до сих пор каплю больно при каждом проникновении, но на смену этим ощущениям почти сразу же приходят другие — приятные и сладкие.

Идеальные от и до.

Я обвиваю ногами мужские бёдра, когда Мир плавно в меня входит. Тянусь к губам, веду языком по ряду зубов и углубляю поцелуй.

Новый толчок зарождает огненный шар внизу живота. В промежности пульсирует. Кожа покрывается мурашками.

Стоны становятся громче — мои и его.

Тумба с грохотом бьётся о стену. Соседи, должно быть, в шоке, но нам настолько плевать, что не пытаемся быть уравновешеннее и спокойнее. Трахаемся бурно, несдержанно, жадно...

Грохот прерывает только звонок мобильного телефона, но вовсе ненадолго. Мир отмахивается и ускоряется, глядя мне прямо в глаза.

— Потом…

До пика доводит ловко и умело, растягивая изнутри и проникая часто, как поршень. Касаясь эрогенных зон, сжимая грудь и поочередно оттягивая соски.

Мы вздрагиваем почти одновременно от нахлынувшего оргазма, цепляясь друг в друга и выдерживая пристальный зрительный контакт. С горящими глазами, сорванным дыханием и взаимными признаниями в чувствах.

Я так — уже никогда не полюблю, потому что больше — просто невозможно.

Когда встаю на пол, то с трудом держу равновесие. Во рту сухо. Между ног слегка саднит, а тело непослушное и расплавленное, будто воск.

Звонок повторяется. Мир снимает трубку и прижимает телефон к уху, подтягивая белье и штаны.

— Говори.

В квартире становится настолько тихо, что я сразу же улавливаю — это Янка. Голос её.

Поднимаю с пола платье, закрываю грудь. В голове пусто, но за рёбрами плющом разрастается тревога.

— Я не знаю, где я… С Тимом и Арсеном… Похоже, на даче… Они накачали меня чем-то и закрыли… Мир, забери меня отсюда, пожалуйста…

Эмоции на расслабленном лице сменяются со скоростью света. Ратмир ставит звонок на громкую связь. Справляется с ремнем, поднимает футболку. Встряхнув, одевается.

— Отправь мне геолокацию. Скорее.

— Здесь нет интернета — я уже пробовала… Связь едва пробивается... Рывками.

Мир хватает ключи, оборачивается. Смотрит строго и предупредительно, а потом останавливает меня жестом руки, когда я хаотично пытаюсь всунуть ступни в туфли.

— Окна в комнате есть? Ян, подойди. Умница. Опиши то, что видишь.

Я получаю короткий чмок в лоб и цепенею. Пытаюсь ухватиться за кисть или одежду, но тщетно перебираю пальцами воздух.

— Жди меня здесь, — просит Ратмир. — Дашка, пожалуйста… Оставайся дома и ложись отдыхать.

— Мир…

— Я скоро.

Дверь хлопает прямо перед моим носом. На лестничной площадке раздаются быстрые шаги и скрип лифта.

Я вздыхаю и плетусь в спальню, борясь с тревогой.

Сон не идет, как ни пытаюсь. Сердце сжимается в тиски, пульс стучит нарастающе.

Я жалею о том, что была послушной примерно спустя два часа после отъезда Ратмира, когда во время очередного звонка ему — получаю автоматический ответ оператора.

Под утро даже лежать не получается. Нервы звенят в каждой клетке. Горло сжимается невидимыми щупальцами.

Я расхаживаю из угла в угол, и кручу в голове варианты развития событий.

Начнем с того, что Янка не дала точных координат, а значит найти её местонахождение будет непросто и займет уйму времени.

Правильно? Да.

Кусаю губы, ударяясь лбом о стену.

Сокрушаюсь на глупость подруги. Как её вообще угораздило связаться с теми придурками?

Надеюсь, всё не настолько плохо, как упрямо подкидывает сознание. Наверняка, Яна хоть и сорвалась, но вовремя опомнилась, а остальное — решаемо.

Стрелки часов показывают восемь утра. Миру пора собираться на работу, а он до сих пор не приехал.

Период «скоро вернусь» уже прошел или пока можно потерпеть?

Я одеваюсь, покидаю квартиру. Куда ехать — понятия не имею, но и сидеть, сложа руки, просто физически не могу.

Душа не на месте. Внутри плещется адская паника, из-за которой невозможно сделать ни вдох, ни выдох.

Дважды обойдя автомобиль, выглядываю на горизонте тачку Ратмира. Понятно, что безрезультатно, но вдруг?

Когда дёргаю дверную ручку, то слышу долгожданный звонок телефона. Едва не роняя его на пол, резво снимаю трубку.

— Ну что?! — громко выпаливаю.

На другом конце провода не торопятся отвечать.

Я думаю о том, что возникла проблема с соединением, но отрываю телефон от уха и едва не плачу от бессилия, потому что входящий вызов не тот, что мне нужен — он от Авдеева-старшего, а Мир строго-настрого запретил с ним общаться.

— Дуй-ка домой, девочка, — произносит Олег Вячеславович. — Живо. Надо поговорить.