Глава 12. Планы и крах

Саша

Я был пьян. Вдребезги. Не Димина наливка затуманила мой разум. Мы, конечно, нормально выпили, но я был в уме и даже сел порисовать, едва вернулся домой.

Она пришла – и мои мозги вырубились. Это платье, забранные наверх волосы, красивая шея, на которой больше не было синяков. Моя невероятная горячая шикарная незнакомка приехала провести вечер.

Со мной.

Почему она выбирала меня все время? Я не знал, но очень радовался каждый раз, когда она открывала дверь и входила в комнату.

Сегодня ей нужен был секс в платье. Я настолько охренел, увидев её такой роскошной, что даже не успел подумать, в честь чего такое торжественное одеяние. Намного больше меня волновало, как бы проникнуть рукой и членом через эти красивые шелковые драпировки.

 Она помогла мне.

Секс был горячим и быстрым. Я вроде бы хотел оттянуть разрядку, но она кончила так сильно, что показалось преступлением не спустить с ней вместе.

Как только оргазм утих, она всхлипнула и попросила:

- Сними его с меня. – Снова всхлипнула, словно платье причиняло ей боль. – Пожалуйста, помоги.

Вместе мы быстро справились. Я нашел молнию. Она встала и спустила платье вниз, подняла с пола, небрежно бросила на потрепанное кресло, в котором мой дед смотрел новости до последнего дня.

Она залезла снова ко мне на колени. её знобило. Я снял майку и одел её, как маленькую девочку. Несколько минут крепких объятий и тишины успокоили мою красавицу. Она затихла, как будто даже задремала. Когда я уже собрался отнести теплую сладкую девочку в постель она встрепенулась и спросила:

- Ты рисовал нас?

Я нашел глазами ноутбук, который давно ушел в спящий режим, толкнул ногой столик, чтобы монитор загорелся. На нем все еще были мы. Она угадала, я мог не отвечать.

- Постель и душ тоже нарисуешь? – снова ехидничала эта лисица.

Я усмехнулся.

- Нет. Пожалуй, это можно оставить за кадром.

- Ты повторил мои цвета.

- И твой стиль, - подтвердил я. – Мне нравятся эти небрежные штрихи. Словно старый фильм.

-Из наших встреч можно сляпать тонну порнографических зарисовок, - пошутила она.

Я не улыбался. За её юморным настроением пряталось что-то очень печальное. Она снова пришла ко мне, убегая от реальности. Я очень хотел устроить допрос, узнать о ней больше, помочь, в конце концов. Но на это у меня не было прав. Я вздохнул, понимая, что только все испорчу. Она замкнется, скорее всего, уйдет. Возможно, не вернется больше.

В этот момент я осознал, что хочу быть её убежищем. Если это то, что она может себе позволить сейчас – я должен просто ждать её дома. Каждый день. Она ведь обещала приходить каждый день.

Моя незнакомка спокойно отнеслась к молчанию. Кажется, её не задевала моя скупая реакция на шутку. Вместо любимых девичьих обид она просто попросила:

- Можно?

И указала пальчиком на планшет.

Забавно, что до самой ночи я учил её приемам на планшете. Мы вместе закончили рисунок, добавив цвета и деталей.

Я с трудом заставил себя не думать, что из этого можно сделать классную романтическую игру. Профдефформация, чтоб её. Женька всегда ржал, когда я создавал сюжеты из жизни. Так родилась первая «Ферма», потом «Ремонт». На этих проектах мы заработали первый миллион баксов.

Совершенно неожиданно незнакомка засобиралась. Я вернулся из уборной, вспоминая по дороге, что не предложил ей даже чая или перекусить, а она уже стояла в дверях. Одетая в деловой костюм и строгое пальто, совершенно непривычная, какая-то не похожая на себя. Я знал девчонку из поезда в хулиганской короткой юбке и курточке. Ко мне приходила горячая спортсменка и роковая незнакомка в черном платье. Но этой деловой даме мне даже в глаза было не по себе смотреть. У нее даже голос изменился. Она заговорила почти без эмоций.

- Возможно, я не смогу приходить. Поэтому хочу провести с тобой больше времени.

Кажется, реальность врывалась в наше убежище и рушило хрупкое счастье.

Я кивнул и добавил:

- Возможно мне тоже придется уехать в скором времени.

Прием у мэра через неделю. Я не знал, как обернется встреча с Крыловыми. Скорее всего, плохо. Мне точно нельзя будет оставаться в городе, придется перебраться в Москву. Там достать меня будет чуть сложнее.

- Да, я поняла, - откликнулась незнакомка, крепче сжимая в руке сумочку.

- Ключ останется у тебя. Можешь приходить, когда захочешь, - разрешил я, слыша вместо собственного голоса какое-то карканье.

- Спасибо.

Она чуть улыбнулась уголками рта, но глаза остались печальными. Правда, она встала на цыпочки, поцеловала меня в щеку и пообещала:

- До завтра.

Ожидание новой встречи так скоро согрело мне сердце. Я сдержался и не стал уговаривать её остаться на ночь. Но спросил, следуя минутному порыву:

- У тебя есть загран?

- Что?

Я держал её за руку, не позволяя в прямом смысле уйти от ответа.

- Загранпаспорт, - пояснил я.

- Есть, - кивнула она, растерянно моргая. – Зачем тебе?

Я отпустил её руку, отвечая небрежно:

- Так… Просто так спросил. Может в Турцию рванем? Говорят, там в этом году жара.

Незнакомка рассмеялась, шлепнула меня по голой груди и бросила:

- Дурак.

 Она открыла дверь и ушла в ночь, как та Незнакомка Блока.

Честно говоря, мне всегда было все равно, что мой теска-символист воспевал проститутку. Она была его Прекрасной Дамой. И плевать на грязную реальность.

К сожалению, моя грязная реальность никуда не исчезала. Днем я продолжал работать и заниматься подготовкой документов для прокуратуры. Скорее всего, придется форсировать события после приема. Но я решил дать шанс Крыловым. Глупо и наивно полагать, что они отступят, но я не мог не попытаться.

Карина не одобряла, но и не отговаривала меня.

- Ты оформила визу? – спросил я во время нашей очередной встречи в Москве.

- Да. У меня давно открыта.

- Конечно. Я что-то туплю.

Разумеется, у нее не было проблем с выездом из-за малолетнего сына, который учился в пансионе. Меня не отпускала мысль о помощи моей незнакомке. Вроде как между прочим я спросил Карину:

- А можешь оформить визу по-быстрому? Чтобы была готова форма, а имя вписать по факту?

Она посмотрела на меня очень сурово.

- Зачем тебе? Ты же резидент.

Я облизал губы.

- Не мне.

Карина всплеснула руками и вскрикнула:

- Верден, ты серьезно? – она сама себе зажала рот и тут же заговорила угрожающим шепотом: - Саш, ты рехнулся? Собираешься протащить с собой свою девку? Где мозги? Не думал, что её могут грохнуть, если узнают..?

- Никто не узнает. Я сам ничего не знаю, но… Блин, Карин, просто скажи, есть у тебя связи в посольстве?

- Нету, - огрызнулась она. – Но они есть у Казарина. Он помогла мне оформить все быстро для Ваньки и мамы. Но я сомневаюсь, что он может тебе помочь так радикально.

- Дай его номер.

- Саша!

- Просто дай номер, Карин.

Она отправляла мне контакт, продолжая убивать глазами. Едва мы расстались, я набрал Казарина. Как ни странно, он не назначил встречу, а велел вот прямо сейчас приезжать в тот же ресторан, где мы встречались в первый раз. Я еще раз удивился, когда меня встретил не сам Сергей, а его помощник. Об этом Казарин сообщил по факту, когда я уже подъезжал на место. Велел доверять и описать все, что нужно. Я так и сделал. Человек Казарина, примерно такой же безликий и не запоминающийся, выслушал меня, ничего не пообещал, но сказал, что все передаст в надежные руки.

Признаться, меня не слишком обнадежила такая странная встреча, но попробовать я был обязан. Что-то в Казарине и его людях было одновременно подозрительное и позитивное. Я задницей чуял подвох, но при этом доверял этим персонажам очень важные вещи. Возможно, потому что мы с Кариной должны были доверять хоть кому-то.

Всю неделю я крутился как белка в колесе. Вставал рано, мотался в Москву или работал дома по возможности. Вечером приходила моя незнакомка. Мы занимались любовью, болтали о каких-то мелочах, я учил её рисовать с помощью планшета. Она часто замирала, и я понимал, что она ни черта не слышит, что я говорю, просто смотрит на меня и слушает мой голос.

Меня это не злило, а возбуждало. Обычно после таких её задумчивых моментов, мы снова начинали целоваться, и я уносил её в постель. Она больше не оставалась на ночь, и вот это очень расстраивало. Мне не хватало её в постели. Я хотел её по утрам. Не только трахнуть. Хотя член, конечно, стоял колом сколько бы мы не занимались сексом накануне. Но сильнее страсти было необъяснимое тепло, которое не остывало во мне. Она как будто сжигала меня вечером, а утром я все еще мог согреться от углей. Хотя предпочёл бы гореть с ней постоянно.

- Я не приду завтра, - проговорила она в четверг, прежде, чем уйти.

Меня это задело, как личное оскорбление.

- Ты говорила, что всю неделю… - начал я предъявлять ей, как обманутый муж. Или любовник.

Она закрыла мне рот рукой.

- Знаю. Прости. Планы поменялись. У меня завтра дела. Хочу побыть с отцом.

Это мимолетное признание выбило у мня почву из-под ног. Вроде бы у всех есть отцы, это не редкое явление. Но она впервые поведала что-то личное. Я сразу передумал злиться на нее. Она и так была чересчур щедра, отдаваясь мне каждый вечер.

- Хорошо, - выдохнул я ей на пальцы и перецеловал каждый.

Она сократила расстояние между нами, встала на цыпочки и поцеловала меня глубоко и страстно. Я не сдержал стона, когда она забрала свои сладкие губы, оставив меня желать больше. Желать её всю. Целиком. Себе.

Она не попрощалась, просто ушла. Кажется, вместо прощания у меня на губах остался её аромат. Я знал, что она больше не придет сюда, но все равно на что-то надеялся.

 На следующий день я осознал, как глупо было надеяться. И больно. Чтобы не глазеть на её рисунок и не продолжать рисовать нас, я поехал к Диме. Он всю неделю звал в гости.

Я отправился к приятелю после обеда, едва разгреб нудную волокиту с бухгалтерией по работе. Ворота были открыты. Дима предупреждал, что будет немного занят с электрикой, и я даже вызвался помочь. Не особенно шарил в этом, разве что лампочку умел вкрутить. На британской земле не очень приветствовались рукастые хозяева. Электрики обижались, если делали их работу. В этом был свой резон. Да и денег у меня всегда хватало, чтобы вызвать мастера. Но Дима возился в доме не от нужды, а по зову сердца. Любил он все чинить, латать, исправлять, мастерить.

- Саш, ты? – гаркнул он из дальней спальни.

- Я-я. Кто еще?

- Хорошо. Чайник поставь и иди ко мне.

Было в его манере панибратски общаться что-то трогательное. Пожалуй, только моя бабушка умела так ласково организовать рабочий процесс. Дима уже не первый раз непринужденно припахивал меня к делам. Тут подержать, там принести, здесь стукнуть молотком, поставить чай, нарезать хлеб. Я не сопротивлялся. Мне было в кайф.

Чайник вскипел быстро, и я заварил чай, уже зная, где лежат травяные сборы, в какой заварник их нужно засыпать и накрыть пятью полотенцами. Сделав все это, я пошел в дальнюю спальню, где еще ни разу не был. Сразу понял, что это комната его дочери. Пудровый цвет стен и мебель, как в домике Барби, не оставляли вариантов.

- Привет. Чем помочь? – спросил я, а сам оглядывался.

- Вот держи. Подай, когда попрошу. До стола не дотянусь, а прыгать уже не молод и не олень.

Я хохотнул, рассматривая Диму, который стоял на стуле и ковырял что-то в патроне.

- Все сгнило к херам, - ворчал он, заплетая провода косичкой. – Решил лампу поменять, а она почти в труху развалилась. Дочь обещала приехать с ночевкой. Как ей тут без света?

- Погано, пожалуй, - согласился я.

- Вот именно. Я новую люстру купил. Надеюсь, понравится ей. Но тут все на соплях. Уже полчаса ковыряюсь.

Я взглянул на простую люстру в виде венка цветов. Она тоже была очень девчачья. Кажется, папа Дима не очень хотел, чтобы его дочь была взрослой. А ведь ей точно за двадцать, как я понял из ранних упоминаний.

Мне стало немного не по себе. Они, наверно, нечасто видятся, а тут я приперся.

- Слушай, я наверно ненадолго. Не хочу вам мешать.

- Глупости, - махнул рукой Дима. – Дай отвертку. Ага, спасибо. Наоборот,  я бы вас познакомил. Уверен, вы поладите. Саш, на столе клема, подай.

Я не сразу сообразил, что такое клема, но Дима указал пальцем. Пока я искал нужную вещь, невольно зацепился взглядом за фото, что стояли в рамках. У Димы не было фотографий в гостиной, а вот его дочь ничего не имела против.

Наверно, было не очень прилично пялиться, но мне стало интересно. Женщина рядом с Димой, смотрела на меня с фото. Грустные, но очень добрые глаза. И сам Зорин печальный, хоть и улыбающийся. Очевидно, это фото было сделано уже после диагноза. А вот на черно-белой карточке все улыбались. Дима, его жена и карапуз, которого они оба обнимали. Смешная девчонка с бантиком на макушке и пухлыми щеками.

Я взял третьей фото и замер. С него на меня смотрела она. Моя незнакомка. Лента выпускника, лиловое вечернее платье в пол, черты лица чуть мягче, чем сейчас. Дима обнимал её за плечи.  Оба улыбались. Мое сердце остановилось. Фото с выпускного. Отец и дочь.

Она его дочь.

Я забыл, как дышать.

ОНА. ЕГО. ДОЧЬ.

Я смотрел на фотографии, сравнивая.

Малышка с родителями.

Дима и его жена.

Вашу мать, они же похожи.

Она похожа. Черты лица – от отца, но нежнее. Глаза – матери. Грустные, но теплые, добрые.

БЛЯТЬ!

ОНА! ЕГО! ДОЧЬ!

- Выпускной, - тихо проговорил Дима у меня за спиной.

Раздираемый эмоциями, я не слышал, что он закончил и подошел ко мне.

Обернувшись, я спросил, как дебил:

- Твоя дочь?

- Да, - подтвердил он.

Мне бы поставить фото и рвать когти, но я никак не мог очнуться. И точно не хотел уходить. Я не имел права знать о ней больше, но не мог не спросить:

- Как её зовут?

- Алиса.

- Алиса, - повторил я, усмехнувшись. – Красивая.

Девочка, которая прыгнула в кроличью нору. Отчаянная и любопытная. Идеальное имя для нее. Алиса Зорина.

- Конечно, красивая, - подтвердил Дима. – Вся в меня, потому что.

Я захохотал, но не стал переубеждать его, хотя очень хотелось подразнить. Алиса действительно на него похожа. Как я раньше не замечал?

Алиса.

Или замечал, но не хотел признавать?

Алиса.

Это было настолько очевидно, но я давно не верил в совпадения, не допускал даже подобной мысли.

Алиса. Алиса. Алиса.

Я повторял про себя её имя, пробуя на вкус и почти до боли нуждаясь, чтобы произнести его вслух.

Кажется, мне надо подумать, переварить все, что узнал. Я не хотел больше спрашивать Диму о дочери, а буду, если останусь. И похоже, нам не стоит пересекаться с ней здесь. Что-то подсказывает, она разозлится. Уж слишком ревниво моя незнакомка хранила в тайне свою жизнь.

Я мог расспросить Диму о том человеке, что заставлял Алису страдать, убегать ко мне. Но это было бы подло. Наверно. Как шпионить за спиной. Я найду её чуть позже, и она расскажет мне сама.

- Пошли чай пить. Я только лампочки поставлю. Они были в кладовке, - позвал Дима.

Я промычал что-то следую за ним до кладовки, что была в прихожей.

- Слушай, наверно, я лучше поеду. Побудешь с дочкой без гостей.

Дима вынырнул из кладовой, нахмурился.

- Уверен?

- Да, я поеду.

Взявшись за ручку двери, охнул. Потому что кто-то дернул её с той стороны.

Фак!

Отпустив дверь, я качнулся, но удержался на ногах. Через секунду на меня смотрели любимые глаза прекрасной незнакомки. Она замерла. Застыла. Как изваяние. Словно прекрасная скульптура. Вцепилась в меня глазами.

- Алиска, - не замедлил обрадоваться единственный адекватный человек в доме.

Дима чмокнул дочь в щеку.

- Папа, - прошептала она, почти беззвучно. - Привет.

Глаза Алисы становились все больше. Она не отводила от меня взгляда.

- Ты рано, дорогая.

- Шеф отпустил, - чуть громче ответила Алиса, продолжая на меня смотреть, не мигая.

- А это Саша – приятель мой, – запросто представил меня Дима. – Я тебе о нем рассказывал.

- Привет, - также тихо выдохнул я.

Алиса что-то промычала в ответ. Дима как будто не чувствовал, как между нами искрит напряжение.

- Я уже ухожу, - проговорил я.

- Да, а я пойду вкручу лампочки. Саш, может все же останешься?

- Н-нет, - отказался я, хотя перспектива оставить её теперь причиняла боль.

- Ладно, тогда я пошел. Созвонимся, Саш.

Как во сне я пожал Диме руку, и он снова исчез в спальне Алисы. Едва отец перестал нас видеть,  она схватила меня за руку и выволокла на улицу.

- Ты! – зарычала она на меня шепотом. – Ты…

- Я, - откликнулся я, поддерживая традицию последних минут – быть идиотом.

 - Ты – Саша?  Папин Саша?

Она чуть не плакала, спрашивая с глупой надеждой. Словно был хоть какой-то шанс, что я не Саша.

Я покивал. Алиса закусила губу, задрала голову, явно сдерживая слезы.

- Ты все это время знал, ходил сюда, а потом… Со мной…

Я поспешил схватить её за плечи и встряхнул.

- Нет, - проговорил я четко и жестко. – Нет, я не знал, что ты его дочь. Он только что сказал. Я увидел фотографии в твоей комнате, пока мы чинили…

- Чушь! – рявкнула она, откидывая мои руки. - Врешь!

- Алиса, перестань, - заговорил я мягче и невольно улыбнулся, называя её по имени впервые.

Оно разлилось сладкой патокой по моим губам. Хоть облизывайся.

Я снова взял её за плечи, но теперь не сжимал, а растирал, стараясь успокоить.

- Пожалуйста, приезжай ко мне. Давай поговорим, обсудим все. Я не хочу тебя терять. Наверно, все сложилось не лучшим образом, но…

- Нет.

 Она оттолкнула меня, но я схватил её руку, цепляясь, не желая отпускать. Пальцы царапнуло что-то. Я сжал крепче её ладонь, поднес к лицу, не желая верить.

Кольцо.

На её пальце было кольцо.

Огромное. Явно помолвочное.

Безвкусное, безликое, безумно дорогое.

Такое кольцо не о любви. Оно, как печать на собственности.

Алиса вырвала руку и отошла от меня для верности к двери.

- Уходи, - взмолилась она.

Я покачал головой, не собираясь от нее отказываться.

- Уходи, прошу тебя, - проговорила она сдавленно, – Я выхожу замуж. Все кончено.

- Нет.

Я сделал шаг вперед, но тут же замер. Не мог я заставить её меня любить. Кажется, не мог даже спасти от свадьбы, которую она вряд ли желала, раз спала со мной.

Или я слишком много придавал значения сексу?

Это было просто развлечение перед свадьбой?

У юных симпатичных девушек в жизни могут быть иные ценности. Любовь и покорность в наше время легко купить. Если Алиса продала себя кому-то и не желает отказываться от сладкой жизни, я не имею права её удерживать.

Вряд ли она променяет богатого жениха на парня из электрички, который живет в обшарпанной хрущевке.

- Уходи, прошу тебя. Все кончено.

Она протянула мне ключ. Я принял его, сжал в кулаке.

- Как скажешь, - ответил кратко.

Развернулся и пошел к калитке. Она поддалась легко и драматично хлопнула у меня за спиной. Сев машину, я повернул ключ и погнал к дому.

Все кончено.

Так лучше.

Мне больше не нужно спасать мою незнакомку. Она сама решила утонуть.