Глава 16. Президент

Саша

 Я принял рукопожатие и почему-то эхом добавил:

- Михалыч.

Он рассмеялся.

- Это очень мило, Александр, но давайте без этих длинных имен.  Могу я звать вас Сашей?

- Конечно, - выдохнул я продолжая изображать дурную рыбу.

- Можно на «ты»?

- Конечно, - повторил я, как заевшая пластинка.

- Тогда я просто Андрей. Хорошо?

И тут я не выдержал.

- Нет. Чего тут хорошего? Вы же президент.  Я не могу называть президента Андреем.

- Попробуй. Уверен, у тебя получится.

- Я за вас не голосовал, - выпалил я зачем-то.

- Не страшно, - снова невозмутимо отвечал он, улыбаясь мне то ли дружелюбно, то ли снисходительно.

Взглянув в окно, я вдруг понял, что напрочь забыл об Алисе. Минуту назад я готов был рвать метать и биться до последней капли крови за мою девочку. Но увидев президента, растерял весь боевой настрой, вообще самого себя потерял. Я моргнул с задержкой прогоняя морок и решил, что лучшая защита – это нападении. И плевать, что напасть мне придётся на президента Громова. Терять мне нечего.

- Что с Алисой? Почему она в другой машине?  Куда мы едем?  - выпалил с вопросы, словно пули в лоб.

- С твоей дамой все в порядке. Мы едем в Новогиреево, у меня там пыточная. Надо о многом поговорить.

У меня снова отвисла челюсть. Громов расхохотался.

- И это тоже любимое. Боже, видел бы ты свое лицо, Верден. Шутка. Я пошутил, Саш.

- Не смешно, - насупился я и сдвинул брови.

- На самом деле уморительно, но тебе, конечно, не до смеха сейчас. Пожалуйста, попробуй расслабиться. Я не собираюсь вас пытать, убивать, даже допрашивать. Скорее наоборот. Тебе будет очень интересно узнать от меня многие ответы.

Его голос успокаивал и располагал. Я раньше не замечал, какой у Андрея Громова голос. В общем, я и не общался с ним лично, только по ТВ видел. Абсолютно разные вещи. Он сшибал харизмой и через экран, но сейчас я не мог отвести от него глаз. Он словно гипнотизировал своим взглядом и полуулыбкой.

 Наплевав в свое время на выборы, я понимал, почему за него проголосовала Россия. Такого президента у нас еще не было. Молодой, энергичный, привлекательный, чего уж. И умный, как тысяча профессоров. Удивительно, что на него не нарыли грязи. Или же он заткнул все грязевые фонтаны, которые могли рвануть. Я положительно оценивал его правление, но все же ждал больше перемен для страны.

А сейчас мне хотелось знать исключительно одно:

- Куда мы едем? – повторил я вопрос.

- В аэропорт. Алиса в машине со своим отцом. Казарин быстро оформил ему выезд. Зорины улетят частным рейсом в Лондон. Как ты и хотел, верно?

- Верно, - подтвердил я, но все еще не доверял до конца. – Я хочу поговорить с Алисой.

Громов развел руками.

 – Ради бога. Позвони ей.

Я набрал номер, и Алиса тут же затараторила мне в трубку.

- Они сказали, что мы едем в аэропорт. Со мной папа. Его тоже выпустят из страны. Саша, что происходит?

- Наверно… все хорошо, - неуверенно предположил я. – Ты в порядке, точно?

- Да. А что?

- Ничего, детка. Я люблю тебя. Мы следуем за вами.

- Классно. А ты? Полетишь с нами?

- Нет, малыш, мне в любом случае придется задержаться.

Алиса драматично замолчала.

- Все будет хорошо. Правда.

Громов закивал, подтверждая мои слова. Кажется, я даже не врал. Хотелось верить этому человеку. Если он не сможет обеспечить мою безопасность, то кто?

- Ладно. Поговорим перед посадкой, - закончил я разговор.

Она чмокнула меня в трубку и отключилась.

- Надеюсь, теперь ты мне веришь? – спросил Громов.

- В любом случае, у меня нет выбора.

- Он тебе и не нужен. А вот я нуждаюсь в твоей поддержке, Саш. Могу рассчитывать на нее?

- Пожалуй. Что именно от меня требуется?

- Сначала послушай, не перебивая. Я хочу, чтобы ты видел картину полностью. Я давно наблюдал за вашим регионом. Подозрительная смерть владельца участка на Зеленой даже не была толком прикрыта, потом самоубийство твоего брата.

- Хрена с два это был суицид, - выпалил я мгновенно заводясь.

- Я не спорю, - осадил меня президент. – Но ты все же послушай, не встревая.

Кивнув, я закрыл рот на замок. Громов продолжал.

- Да, это все было не просто подозрительно, а уже просто нагло. Шантажировать, а потом убивать владельцев участка – это слишком старые и слишком охреневшие методы. Полагаю, ты скажешь, что я мог бы просто снести всем головы. Да – мог бы. Но всех не посадишь Система коррупции настолько глубоко пустила корни во власть, что уничтожив преступные кланы, я разрушу и саму структуру управления. На восстановление уйдет слишком много времени. К тому же губернатор Московской области весьма близкий мне человек, который тоже заинтересован в постепенной чистке кадров и аппарата власти. Понимаешь, о чем я?

- Примерно, - кивнул я, слушая Громова, как зачарованный.

- Мне нужен мягкий переворот, а не революция. Идеально, если прогнившую систему побеждает не президент, а…

- Мы с Алисой? – закончил я за него, почти угадывая.

Громов кивнул:

- Любовь.

Я закатил глаза.

- Знаю, говорю, как рыцарь в сияющих латах, - моментально среагировал президент.

- Да, тебе только меч, щит и вылитый король Артур. Оу…

Я прикусил язык, понимая, что назвал его на «ты». Но Громову это, кажется, понравилось, как и мое сравнение. Он довольно усмехнулся.

- Россия любит монархию. Я не против быть кролем Артуром еще немного.

- Ладно, допустим, куртуазный налет нашей паршивой реальности не повредит. Но я до сих пор не понимаю, как все это сработало? Казарин – он…

- Разумеется, Сергей мой человек. Я держу близко губернатора, но мне нужен было почти полное внедрение. Казарин для этого идеальный вариант.

- Сложно спорить, - пробормотал я себе под нос. – А про меня и Алису как узнали?

- Через тебя самого, разумеется. Я знал, что ты не оставишь смерть брата без мести.

- Откуда?

Теперь пришел черед президента закатывать глаза.

- Назовем это интуицией. Ты ведь из всего поезда выбрал именно невесту Крылова. Как так вышло?

Я пожал плечами.

- Вот. Есть такие вещи, дорогой Александр… - он говорил немного свысока, но меня это не оскорбляло. Президенту я мог простить такой тон. – События, встречи, перемены. Они случаются, и ты просто знаешь, что это должно произойти. Как стихия, которой нельзя сопротивляться.

О, я понимал такое теперь в полной мере. Алиса заставила меня поверить в стихийность чувств, перемен и событий. Именно она привела меня на заднее сидение президентского авто.

- За тобой наблюдали, Верден. Как только ты прошел таможню и снова оказался в Москве. И очень интересно стало наблюдать за тобой и Алисой Зориной. Я предложил именно ей вручить компромат на Крылова. Сергей сомневался, но не стал спорить. Удивительно, но даже её ссадины идеально легли в картинку.

Я зыркнул на него сурово.

- Да, знаю, это цинично. Крылов тот еще ублюдок. Мне жаль, что вы пострадали. Но тут его пидорская сущность сыграла на руку.

Я бы поспорил снова, но брань от президента в очередной раз вогнала меня в ступор.

Президент умеет ругаться? А матом может?

- Подъезжаем к аэропорту, - сообщил он, пока я задавался дурацкими вопросами.

Пришлось срочно очухаться и потребовать главное.

- Зориных встретят мои знакомые в Лондоне.

- Без проблем. Уточним прибытие у Сергея, передашь информацию своим англикам.

- Они не совсем англики, - зачем-то стал объяснять я. – Он шотландец. Она русская, его жена.

- Бенингтон и Катерина Торнтон, - догадался Громов с одного раза.

Я кивнул, а он усмехнулся.

- Так и знал, что это они. Вы дружите?

- Скорее приятели. Бен у меня в долгу.

Я усмехнулся, вспоминая обстоятельство своего внедрения в аристократию Британии.

- Вы встречались в Торнвуде, да? Когда ты заканчивал аспирантуру?

Мне снова пришлось кивнуть.

- Все вы знаете, господин президент.

- Саш, я учился на два года раньше. Правда, не был знаменитым разработчиком онлайн-игр. Жутко завидовал, когда потом узнал о твоей встрече с лордом.

- Завидовал?

- Именно.

Я вдруг почувствовал себя очень легко и спокойно в компании руководителя всея Руси. Даже на «ты» мне стало обращаться к нему вполне удобно. Я почувствовал потребность подразнить Андрея.

- Знаешь, что он от меня тогда хотел?

- Нет. Но ты мне скажешь!

- А что получу взамен?

- Верден, я дарю твоей женщине и её отцу самолет до Лондона. Не наглей.

- Ладно. – я хохотнул, полагая, что это достойная плата. – Бенингтон просил выпустить аддон для «Квартирного вопроса». Его жена большая поклонница этой игры, и не мгла пережить, что прошла все уровни.

Громов хохотал, пока мы не выехали на взлетную полосу. Только увидев джет, он вытер глаза, выдохнул и велел мне:

- Иди, провожай.

- А ты? Не выйдешь со мной? - спросил я.

- Не стоит. Она узнает чуть позже. Уверен, мы встретимся еще не раз. Сейчас будет только лишнее волнение.

Я не мог не согласиться и потянулся к дверце. Алиса и Дима уже стояли у трапа, работник таможни проверял у них паспорта.

Я быстро обнял Диму, и он поднялся по трапу.

- Не буду вам мешать, - тактично объявил он. – Спасибо за все, Сань.

Я кисло улыбнулся, провожая его глазами. Алиса прижалась ко мне и тихо плакала.

- Не хочу без тебя улетать, - шептала она.

- Знаю, родная, но мне нужно быть здесь.

- Сергей сказал, что нас встретят в Лондоне.

- Да, Бен и его жена Кэти. Они мои хорошие знакомые, почти друзья. Кэти русская. Уверен, они понравятся тебе. Я позвоню, малышка. Буду звонить каждый день. Если надоест в Лондоне, поезжай ко мне в Дублин.

- Мне уже надоело без тебя.

Я крепче обнял её.

- Алис, я должен дать показания.

- Я знаю, знаю. Казарин сказал, что тебе не причинят вреда. Мы можем ему верить?

- Нам придется.

Я решил не говорить Алисе о президенте сейчас. Она и так вся на нервах, едва не в истерике. Потом все равно узнает. Интуиция подсказывала, что я буду не шапочно знаком с Андреем Громовым. Или мне просто хотелось с ним дружить?

Усмехнувшись своим мыслям, я взял Алису за плечи, мягко заставляя отстраниться.

- Лети сейчас. Пожалуйста. Еще немного, и я никуда тебя не отпущу.

- Может еще немного? – робко улыбнулась она, но тут же замотала головой. – Нет, ты прав. Прав. Я люблю тебя.

Я мимолетно коснулся её губ поцелуем, выдыхая в ответ:

- Я тоже люблю тебя, незнакомка. Береги моих девочек.

Она засмеялась сквозь слезы, потому что я смог незаметно погладить её грудь. Шмыгая и вытирая нос рукавом, Алиса поднималась по трапу, все время оглядываясь. Она остановилась на самом верху. Я поднял руку, едва сдерживая слезы.

Почему все кончилось так быстро?

Мы только обрели друг друга, и уже должны расстаться.

Алиса скрылась в салоне самолета. За мной снова вырос Гоша.

- Александр Ильич, вернитесь в машину, - мягко велел он.

Я вздохнул и повиновался. Шмыгая не хуже Алисы и часто моргая, я снова оказался в теплом салоне машины в компании Громова.

- Там дождь?

- Нет, просто ветрено, - солгал я, вытирая глаза.

- Ветер — это хорошо. Несет перемены.

- Угу, как в песне. Куда повезете меня теперь? В пыточную?

- Я думал о бане с бабами, но ты вроде не по этой части, - проявил чудеса аналитики Андрей.

- Я потерян для баб всего мира, господин президент.

- понимаю, не виню. Тогда точно в пыточную.

Я фыркнул:

- Прекращай. Уже не смешно. Третий раз про свои пытки. Даже не улыбает.

- Ладно, - согласился Громов без обид. – Тогда просто в баню. Без Баб.

- Это можно.

Громов тут же набрал номер и распорядился:

- Сереж, отпусти конвой и сам свободен тоже. Мы с Саней отдохнем.

- Как скажете, Андрей Михайлович, - услышал я ответ Казарина. – Уверены, что не нужна охрана?

- Абсолютно. Хватит Гоши и Гены.

Гена, видимо, водитель.

Я слегка обалдел от такой беспечности, но спорить, конечно, не стал. Гоша сразу набрал кого-то и тихо отдал инструкции по бане, выпивке и закуске. Я тотчас живо представил очень русский натюрморт: запотевшая бутылка водки, сало с черным хлебом, колбаса, сыр, салатик. Женька часто добавлял еще шашлык. Он любил париться.

Украдкой глянув на Громова, я увидел, что он смотрит в окно, словно забыл ,что я здесь. Не стал ему мешать и повернулся к своему иллюминатору.  Мы свернули со МКАДа. Осеннее Подмосковье уже не было багряным и лазоревым, как в стихах классиков. Но и в этой облезлой осени я видел, еще больше чувствовал, неповторимую красоту моей родины. Наверно ностальгия наконец проснулась. Я был слишком увлечен Алисой, чтобы чувствовать что-то еще. Но сейчас было кстати отвлечься от боли, которую мне причиняла столь скорая разлука с любимой.

Очень быстро я напрочь отвлекся и от природы России тоже. Машина остановилась у небольшого коттеджа на отшибе. Даже не коттедж, а обычный большой дом. Поселок, конечно, был не элитный, но я ждал хоть немного шика. Или это не конечный пункт?

Вряд ли. Гоша вышел первый, за ним Андрей. Он не дождался, когда ему откроют дверь или проверят местность вокруг. Я тоже вышел, чтобы не сидеть в машине, как дурак. Только тогда Гена дал газу. Кто-то изнутри как раз открыл ворота,  и водитель загнал машину во двор.

На улицу тотчас выбежала Тетушка лет шестидесяти, дородная, румяная, очень русская. Я почти поверил, что сейчас она поклонится Громову в пол, как самодержцу.

Дурдом, какой-то.

Слава богу, ничего такого не произошло. Тетка остановилась и прижала руки к пышной груди.

- Андрей Михалыч, ну как же так? Почему вы никогда не предупреждаете нормально?

- В том и суть, Танюша. В том и суть, - довольно отвечал ей Громов, поглаживая по массивному плечу.

Они пошли к дому, разговаривая. Танюша была недовольна.

- Знаю я вашу суть и конспирацию, Андрей Михалыч, но мы ведь просто живем. Я даже тесто не успела поставить в этот раз. Только блинков напекла и нажарила пирогов. Хорошо, Егор сбегал в магазин, там икры завезли и не берет никто без скидки, как в Ашане. Народ любит скидки.

- Скидки – это все дурилово, Тань. Маркетинг. Они сначала эти цены поднимают… - начал Громов.

Татьяна махнула на него.

- Да я знаю, знаю. Я не введусь на дурилово это. Но все же как нехорошо. Что же друг ваш стоит, как прибитый? Или инвалид?

- Нет, вроде ходячий. Был час назад, - не без сарказма отвечал Громов. – Саш, ну чего встал? Пошли.

Я пошел, конечно. Правда, ноги слушались с трудом. Все это отдавало каким-то странным чеховским трагикомизмом. И Татьяна продолжала причитать, как крепостная.

- А то я помню того инвалида. Ну очень неудобно вышло.

- Брось, Тань. Он сам смеялся, пока Гоша вытаскивал каталку.

- Знаю-знаю, - махала рукой женщина. – А я до сих пор сгораю со стыда. Шутники вы.

- Банька готова, Андрей Михалыч. Выпить что подать? Водочки? – вклинился в разговор, видимо, тот самый Егор.

Мы с Громовым переглянулись. Я кивнул.

- Да можно и водочки.

- Для вас хорошую держим всегда.

- Я не привередливый.

- Знаю, но травить такого человека – грех. Это мы привычные, а вам хорошую надо. Веники я тоже заготовил с лета. Ох, давно вас не было.

- Все дела, Егор.

- Мы знаем. Телевизор смотрим.

- Это хорошо. Я вот сто лет не смотрел.

- Про вас разное говорят, - неожиданно признался Егор. – И про жену вашу. Царство ей…

Егор перекрестился, зыркнув на купола местной церкви. Татьяна взглянула на него недобро. Однако Громова не разозлила такая откровенность.

- Это тоже хорошо, Егор.  Я же не покойник, чтобы обо мне только хорошо или молча. Пусть говорят. Умные люди все поймут.

Хозяева дома закивали, провожая нас через огород к бане.

Я не мог прекратить озираться. Участок, конечно, был огорожен наглухо, но такие заборы я встречал и в своем городе. А вот на счет охраны кроме Гоши и Гены я очень сомневался.

Но, бля, это же президент. Неужели он вот так запросто приедет в обычный дом, в обычную баню? Я, конечно, громко думал и таращился во все глаза, но озвучить свои вопросы так и не осмелился.

В парной уже было хорошо натоплено и частично накрыт стол в предбаннике. Егор пообещал притащить все остальное, показал веники и тактично скрылся. Андрей разделся слишком быстро. Слава богу, только до трусов.

- Обычно я голый парюсь, но тебя, похоже, это смутит. Мы не так близки. – Он хохотнул в духе Папанова и добавил: – Пока что. Ты же не против бани?

- Нет, -  проговорил я, сглатывая.

- Тогда раздевайся, Саш. Тут  жарко.

Пока я стаскивал с себя одежду непослушными руками, Андрей исследовал веники. Меня мутило от перемены мест и событий, но истерики вроде не планировалось. Я даже вошел в парную смело. Веники уже были замочены в ведре. Громов сидел на нижней лавке.

Следующие полчаса я смутно помню. Андрей командовал, как капитан на шхуне. Кажется, он был немного сдвинут на бане. По его команде я ложился, принимал удары веником, потом прыгал в бочку с ледяной водой на улице, снова сидел до разогрева и опять президент лупил меня веником. В этой карусели я не заметил, когда приходил Егор и накрыл на стол. Когда Громов скомандовал перекур, я уже был едва жив. Но стопка дымящихся блинов, икра, красная рыба, видимо своего посола, пироги, салат, жареная картошка, пресловутое сало, зеленый лук и черный хлеб спровоцировали слюноотделение.

Кажется, я не ел больше суток. Желудок подал голос, заставляя президента хохотать. Он сходил на улицу и вернулся с бутылкой  Грей Гус.

Мы выпили сразу, и Андрей тотчас сунул мне блин с икрой, хлеб с салом и пирог. На тарелку он навалил картошки и салат, скомандовал снова:

- Давай поешь, а то крыша поедет. Что-то я зря тебя напарил натощак. Спасибо, что живой, как говорится.

Вопреки ожиданиям я чувствовал себя хорошо. Но есть хотелось действительно адски. Проглотив моментально блины и сало, я смолотил и половину картошки, закусывая помидоркой из салата.

- Еще по одной? – тут же предложил Андрей.

Я не отказался.

Очень быстро мы выпили и по третьей. Стало совсем хорошо. Мой мобильник запел из кармана. Это был Бен.

- Еду за Алисой, Саш. Она вот-вот приземлится, отрапортовал он.

- Спасибо, дружище, что едешь сам. Я тебе доверяю.

- Ничего, мне полезно размяться и пофлиртовать.

- Тебе Катя отрежет яйца, - сбился я на русское имя леди Торнтон.

- Ахаха, не исключено, но тебя я был обязан подразнить. Ты сам как?

- Да вроде в порядке. Бухаю с президентом.

Молчание на том конце провода красочно олицетворяло замешательство Бена, но он очень быстро собрался.

- Это хорошо, - невозмутимо проговорил Торнтон. – Пригласи его в КаслТорн. Любопытно познакомится.

- Думаю, он не окажет. Ладно я пойду. Сам понимаешь…

- Понимаю, - повторил Торнтон эхом и положил трубку.

 Спрятав телефон, я почувствовал, что захмелел прилично для неприличных вопросов. Вернувшись за стол, не постеснялся потребовать объяснений. Самых важных, разумеется.

- Какого черта президент России парится в обычной бане, которая принадлежит каким-то крестьянам?

Андрей ржал так долго, что я успел доесть картошку и налить еще по одной. Мы выпили и опять пошли париться. На этот раз без науки, просто сидели и потели.

- Если хочешь спрятать дерево, то спрячь его в лесу, - проговорил Громов загадочно.

Я стер пот с лица, повернулся к нему и уточнил:

- Чего? Какое дерево?

-  Тебе пора мозги остудить. Не соображаешь, - приговорил меня Андрей к бочке и почти пинками вытолкал на улицу.

Мне не очень хотелось, но перечить было как-то глупо, да и неудобно. Громов залез за мной следом. Мы вернулись в парилку , немного согрелись и снова пошли за стол. Президент разливал на этот раз, пока я говорил с Алисой. Она спешила и волновалась. Ей было неудобно долго болтать при Бенингтоне. Я обещал позвонить утром, сославшись на важные дела. Думаю, даже попойка в компании Громова не тянет на преступление.

- Понимаешь, Саш, я же не царь, как Борис или генсеки до него. Я всего лишь президент, -отвечал Громов на вопрос, который я уже успел забыть.

В этом месте я хмыкнул и подавился квашеной капустой, которая как на самобранке выросла, пока мы сидели в парилке. Андрей постучал мне по спине.

- Не ржи. Я серьезно. Мне нахрен не уперлась вся эта армия охраны, бронированные тачки и замки за семью заборами. Кто будет следить за хреновеньким седаном без мигалок и понтовых номеров? Кто полезет в домушку на отшибе?

- Это все хитро, но могут ведь выследить.

- Могут, - согласился Громов. – Но кому я нужен? Половину козлов рванули из страны. Половину половины я сам посадил. Остальные ссут.

- Ну а если… - не сдавался я.

- Ощущение, что ты из принципа хочешь спланировать покушение. Я три года главнокомандующий. Захотят прикончить – и в Кремле пристрелят.

- Ты фаталист?

- До мозга костей. А ты?

- Пожалуй. С сегодняшнего дня – точно. Но все же это немного дико.

Андрей выпил без тоста и взял капусту пальцами, отправил в рот и спросил как-то не к месту:

- Что ты знаешь о Кеннеди?

- Джоне? – уточнил я. Андрей кивнул. Я выдал все ,что знал. – Жена у него была красивая. Президент Штатов. Убили его. Застрелили. Вроде в Далласе.

Андрей рассмеялся.

- Вот видишь! Ты ни черта не помнишь, а может и не знал никогда о его достижениях. Жена и трагическая смерть. Если я войду в историю, как пристреленный реформатор – что поделать. Значит, судьба такая.

- Это какой-то вид извращенного посмертного тщеславия?

Кажется, я начал почти хамить, теряя тормоза. Но Андрей не обиделся.

- Как хочешь называй. Но мне приятнее общаться с тобой вот так, а не в бронированном замке.

- Ну, пожалуй, и мне приятнее. Ты хитрый скунс, Громов – располагаешь к себе этим панибратством.

Андрей снова рассмеялся.

- Делаю, что могу и умею, Санек. Я людей очень хорошо чувствую. Никогда не ошибаюсь. Всегда вижу насквозь гниль. Но намного приятно смотреть на человека, который не предаст. Ты – такой. Уж прости, я много тебя отсмотрел, пока велось наблюдение.

Я вскочил, моментально теряя симпатию к президенту.

- Что? Наблюдение? В моей квартире?! ДА как..?!

- Сядь, расслабься, - велел Андрей.

Я опять подчинился его голосу и силе убеждения.

- Не было камер в квартире. В подъезде – да. Кладбище, дом Зорина, твоя улица тоже. В общем, был материал. Ты хороший мужик, Верден. Добрый.

Эти слова быстро остудили. Разговор вообще был срони бане. То жара невыносимая, то в ледяную воду. Но я, кажется, уже привык к этим контрастам. Почти не удивлялся.

- Хочу, чтобы ты знал – Алису никто не тронет. И отца её тоже, но пока им лучше быть за бугром. Тебе я обеспечу охрану. Нужны показания. Суд будет быстрым. Тут лучше не тянуть.

Я кивал, соглашаясь на все. Выбора у меня все еще не было. Но я доверял Громову. Ему сложно было не верить. Как будто даже не с человеком общался. При этом я уж точно не чувствовал в нем звёздного пафоса или пренебрежения небожителя. Как-то он был по-хорошему крут и могуч.

- Но я ведь тебя сюда притащил не за этим, Санек. Ты мне нужен.

Голос Андрея стал чуть дрожать. Неужели он волновался? Я не смог сдержаться от тупой шутки.

- Для мужиков я тоже потерян, Громов. Прости, но у меня Алиса.

Я моментально пожалел, что брякнул это, но Андрей снова не обиделся.

- Не, Саш. Я тоже по девочкам. Ты меня не так понял. Мне нужен такой человек в команду. Я не могу вечно мести лопатой мусор, нужно чем-то заполнять пустоты. Ты создал корпорацию и не растерял её после смерти брата. Ты методично разрабатывал план возвращения. Ты умеешь быть в тени и на виду. Я могу предложить тебе работу. Здесь. Дома.

- Стать мэром или губером?

Я сам не верил в то, что говорил.

- Зачем? Не всегда тот, кто на посту управляет регионом. Все решаемо. Если ты останешься в стране, у тебя будет все, что захочешь, как захочешь, когда захочешь. Разумеется, если ты в моей команде.

Я надолго замолчал. Мысли метались не в самой трезвой голове. Предложение было заманчивое и одновременно страшное. Самое забавное, я знал, что справлюсь с управлением. Меня никогда не пугала организационная работа. Образования тоже бы хватило. Привыкнуть и вникнуть – дело пары месяцев.

- Дай мне подумать, - попросил я.

- Конечно, - не стал спорить Андрей. – Давай еще раз.

Он кивнул в парную, и мы снова вошли в жару.

Больше Громов не напоминал о своем предложении. Мы обсуждали учебу в России и в Торнвуде, вспоминали смешные истории из студенчества и работы. Андрей нравился мне все больше и больше. Я бы действительно хотел дружить с таким прикольным мужиком. У меня было несколько приятелей-дизайнеров с работы, но не хватало в них чего-то… русского. Разве что Кэти Торнтон приятно разбавляла иностранцев. Но мы и виделись нечасто. Да и не сходишь с Кэти в баню.

После бани Егор проводил меня в отдельную комнату. Я упал на узкую кровать и заснул, как убитый. Утром встал немного потерянный, но не похмельный, как ни странно. Одевшись, я вышел в большую комнату, где Татьяна уже накладывала кашу из печки по тарелкам. Андрей сидел за столом, тоже бодрый и свежий.

- Спасибо, Танюш, - поблагодарил он и принялся уничтожать пшенку.

Хозяйка оставила нас. Мы молча поели. Громов сам налил кофе из большого кофейника. Я покивал ему в знак благодарности.

- Ты что-то решил, да? – проницательно предположил он.

Я кивнул, чувствуя себя неудобно, но правильно. Как-то стыдно отказывать президенту, но придется.

- Да, Андрей. Я не останусь в Росси. У меня компания и дом. Я привык к Ирландии. Хочу жениться на Алиске и жить спокойно. Я свою карьеру уже сделал.

- Знал, что откажешься, - вздохнул Громов.

- Но у меня есть для тебя кандидат, который подойдет не хуже. Именно она удержала бизнес здесь, в Москве. Именно у нее амбиции соответствуют твоему предложению. Карина Верден.

Громов с интересом поднял брови.

- Спасибо. Я подумаю, - проговорил он.

- Разумеется, у тебя есть её телефон? – уточнил я на всякий случай.

- Разумеется.

Улыбка Андрея в этот момент была бесценна. Я не выдержал и снова нагло брякнул:

- Какой же ты самодовольный хрен.

- Даман нравлюсь, - подмигнул президент. – Они за меня голосуют. Таня кстати голосовала, в отличие от некоторых.

Я заржал, как конь. Андрей же собрал тарелки, чашки и запросто вымыл посуду.

- Ладно, поехали. Я и так тут с тобой просрал тонну времени. Знал бы, что откажешь, высадил бы на МКАДЕ.  А Зориных отправил бы паромом через Питер на перекладных.

- Спасибо, что не этапом.

- Пожалуйста.

Одеваясь, я не прекращал смеяться. Но едва мы сели в машину, стало не особенно весело. Андрей все время разговаривал по телефону: постоянно что-то координировал, решал, отдавал приказы. Я не завидовал ему ни капли. Напротив, убедился, что правильно отказался от работы под его опекой.

Меня доставили сразу в прокуратуру. Там встретил Сергей. Дознание было долгим и неприятным. Разумеется, одним днем все не кончилось. Карину тоже вызывали. Мы рассказывали о Жене, участке и махинациях Крыловых долго, муторно, по сто раз. Я остался в Москве. Единственным, что меня поддерживало, были разговоры с Алисой. Мы созванивались каждый день. Она некоторое время оставалась в Лондоне с отцом, а потом Торнтоны уговорили их поехать в Шотландию. Мне нравилось слушать восторги Алисы. Она бывала в Англии, но не выезжала за границы Ло. Разумеется, Эдинбург и удел Торнонов потрясли её совсем иной красотой.

Меня просили не уезжать из страны, а то бы я уже давно рванул к Алисе хоть на выходные. Это были долгие два месяца. Пожалуй, я бы сдох от тоски, если бы в один прекрасный день ко мне не заявилась Карина.

- Ты отдал мое резюме президенту или что? – заорала она, едва я открыл дверь съемной двушки на окраине Москвы.

- Воу, детка, полегче. Я тебя и так слышу. Слышал. Возможно даже буду слышать, если ты убавишь звук.

- Убавить? – Карина перешла на вопль. – Как я убавлю, Верден? Меня отвезли к президенту сегодня.

- В баню? – уточнил я на автомате.

- Какая баня? Ты совсем рехнулся тут один? Президент проводит собеседования в бане? Наверно в общественной, да? Каждый четверг и вторник – мужской и женский день соответственно.

Я хохотнул, решив не рассказывать ей о своем собеседовании.

- Нет, мы были в ресторане Казарина. В том самом, помнишь? – стала рассказывать Карина, не нуждаясь в моих ответах.

Она скинула шарф и перчатки на столик, тряхнула волосами.

- У Казарина хороший ресторанчик. Он тут в двух кварталах. Я там обедаю иногда, - откровенничал я.

- Да, а я вот там обедала с президентом Андреем, мать его, Громовым.

- Закрылись на спецобслуживание?

- Нет, он просто прошел в вип-кабину через служебный ход.

- Как интересно.

- Интересно? Я чуть не умерла. Президент, Саш! В обычной забегаловке. Представляешь?

-  С трудом, - соврал я.

После бани я представлял Громова где угодно, хоть в дальнобойной шашлычной на сто пятом километре.

- Так чего он хотел?

Карина посмотрела на меня недовольно и подозрительно, но не стала допытываться об отсутствии должного удивления. Она решила ответить по сути:

- Он сказал, что ты за меня поручился и предложил мне работу.

- На какой должности?

- Это государственная тайна.

- Понял. Больше не спрашиваю об этом. Ну а ты что?

Карина всплеснула руками. Сдается мне эта излишняя эмоциональность в ней бурлит только для вида. Она уже все решила. Я мог и не спрашивать.

- Что я? Я не знаю, Сань. Это же…

- Круто? – предположил я.

- Страшновато.

- Брось, - я закатил глаза. – Круто и опасно – твое второе имя и фамилия. Уже согласилась?

- Да, - призналась она со стоном и легким налетом вины. - Как же я с ребенком буду видеться?

- Он ведь в пансионе, Карин. В каникулы в любом случае.

- Это немного грустно.

- Ему там нравится. Отпусти парня.

Она закивала, хотя и погрустнела сразу. Я приобнял её за плечи, стараясь утешить.

- Так надо, дорогая. Не привязывай к себе сына из-за смерти Женьки. Отпусти.

- Знаю, Саш. Это правильно. Но я так боюсь…

- Одиночества?

- Угу.

- С новой работой тебе вряд ли будет одиноко.

- А компания и московский офис? – она все еще цеплялась за глупости.

Или за все, что связывало её с Женей.

- Я возьму на себя и Москву. Это не сложно. Думаю, Алиса мне поможет.

- Она там в порядке?

Я отпустил Карину и свалился в кресло. Ответил, но не сразу.

- В порядке, конечно. Скучает только. Плакала.

- Скоро все закончится, Сань. Еще немного. Последнее слушание и будет вердикт.

Теперь пришла моя очередь грустно соглашаться, принимая реальность. Вроде бы именно вердикта я и желал, возвращаясь в Россию, но сейчас даже приговор крыловым не особенно меня волновал.

Мы провели этот вечер за бутылкой вина, вспоминая Женю, самих себя и счастливые моменты прошлого. Карина уехала после полуночи. Я собирался дрыхнуть до обеда, но мои планы порушил звонок в дверь. Не в домофон.

Если бы у меня была плохая память на лица, я бы не открыл. Но даже в глазок морда телохранителя президента была узнаваема, хоть и не поместилась полностью.

- Оденьтесь, возьмите документы и деньги, - отрапортовал Гоша, едва я открыл рот для поздороваться.

- Все деньги? – уточнил я, почти издеваясь.

- И все документы, - повторил Гоша заученный текст. – Машина внизу. У вас две минуты.

Он тут же ушел, даже не оценив мой ступор возмущения. Я, конечно, не стал вставать в позу и уже через полторы минуты был в машине. Один. Гоша сам сидел за рулем и не отвечал на мои вопросы. Но направление не оставляло вариантов. Меня везли в аэропорт. Я почти не удивился, когда мы выехали прямо на взлетную полосу. У меня проверили документы, едва я вышел из машины, пожелали доброго пути.

В самолете ждал Громов.

- Привет, - он протянул руки, и я пожал, заново офигевая. – Доехали быстро. Удачно ты квартиру выбрал.

- Угу. А куда мы летим? В турне по стране?

- Нет, в Эдинбург, - кратко ответил Андрей, одним глазом просматривая что-то в ноутбуке.

- Но… последнее заседание. Мне же запретили… - начал мямлить я, не веря своему счастью.

- Под мою ответственность можно. Не вздумай удрать к себе в Дублин. Едем на два дня в КаслТорн и обратно.

Я не сдержался и сгреб Громова в охапку, отчаянно повторяя:

- Спасибо, спасибо, спасибо.

- Ой, блин, прекращай, Верден. Ты же сказал, что не по гейской части. Алисе расскажу, она тебя кинет, - отбивался от меня Андрей, угрожая шутливо.

Но при этом улыбался. Как обычно самодовольно.

Пилот почти сразу объявил взлет, и мы заняли места, пристегнули ремни. Андрей выключил и убрал ноут.

- Все. Надоело. Полет без гаджетов и работы.

Он зажмурился и пока взлетали, не открывал глаза. Я тоже прикрыл веки, мечтая о скоро встрече с Алисой. Нас побеспокоила стюардесса, которая принесла кофе, пожелала доброго полета. Я не мог не спросить Андрея:

- Это борт номер один? Я думал, он больше.

- Обычный джет. Снял для себя. Некрасиво гонять рабочий транспорт по личным нуждам. Зорины летели на этом же, - отвечал Андрей, сжимая губы от доброго экспрессо. – У меня хороший бизнес, Саш. Я на этой работе не для наживы.

- За державу обидно? – догадался я.

- Что-то вроде. Слушай, хер с ней с державой. Проживет без болтовни. Расскажи лучше про Торнтона. Что он за мужик? Сноб? Мы мельком поговорили по телефону, я ничего толком не понял.

 Весь полет и потом еще по дороге в КаслТорн бы болтали про Бена и других моих знакомых аристократов. Некоторых Андрей тоже знал. Так сказать, по работе. Я словно встретил однокашника. С Громовым было приятно и легко общаться. Он снова подкупал едкими замечаниями и абсолютно адекватно реагировал на мой сарказм. Но чем ближе мы подъезжали к резиденции Торнтонов, тем рассеяннее я становился.

Нас встретил Бенингтон, конечно. Как хозяин дома он пожал нам руки, велел не стесняться. Андрея повели в отведенную комнату, а перехватила и направила Кэти.

- Алиса была в саду с отцом. Андрей Михайлович просил не говорить ей. Будет сюрприз.

Я кивнул и помчался, куда она показала. Я знал, что Дима много общался садовниками Торнтонов, увлекся местными растениями. В этот день он тоже возился с кустом. Как он объяснялся с местными, я не понял, но и вникнуть не старался.

Я тронул его за плечо сзади. Он обернулся, и мы обнялись. Дима в очередной раз проявил понимание и тоже отправил меня:

- Алиса в беседке, там.

- Спасибо.

Я еще раз обнял его, хлопнул по спине и погнал к беседке, увитой каким-то плющом. Алиса была там. На столике стоял чайник, под которым стояла горелка для подогрева. Моя прекрасная незнакомка закуталась в толстый плед, читая книгу. Я подкрался бесшумно и прочитал через её плечо:

- Ты право, пьяное чудовище.

Я знаю, истина в вине.

Она вздрогнула и уронила томик Блока, а потом вскочила, путаясь в пледе и собственных ногах.

- Саша, Саша, Саша, - повторяла она, смеясь и рыдая, целуя меня.

Я только целовал, крепко обнимая её, наверно, почти до боли, но не было сил сбавить натиск.

- Я так боялась, так скучала. Думала, мы никогда не увидимся. Все как сон... – бормотала Алиса мне в губы.

- Все хорошо, малышка. Я здесь. Никаких снов.

Она отстранилась, всхлипнула. Я вытер слезы с её щёчек, рассматривая её, как самый прекрасный цветочек.

- Но как же? Последнее заседание во вторник, - вспомнила Алиса.

Я кивнул.

- Да, но Андрей за меня поручился и выпустили на выходные с ним.

- Андрей? – не поняла она.

- Познакомлю вас чуть позже. Сейчас меня интересует немного другое.

Я завернул нас обоих в плед и бессовестно сунул руки Алисе под свитер. Она заойкала, чувствуя мои холодные пальцы.

- Что же тебя интересует? – спросила Алиса, хитро улыбаясь.

- Где твоя спальня?

- Можно пройти через сад, будет черный ход, второй этаж.

- Пошли скорее, или я возьму тебя прямо здесь.

Она слишком сладко застонала. Я скорее потянул её за руку к саду.

Мы не дошли до даже до черного хода. Вековой падуб показался мне отличной альтернативой.

- Я буду гореть в аду, но у меня нет сил терпеть, малышка, - своеобразно извинялся я, пытаясь одновременно держать плед, как укрытие и расстегивать её джинсы.

- Будем гореть вместе.

 - Ты только не кричи, а то Дима отправит меня на тот свет чуть раньше.

- Я постараюсь, - пообещала Алиса, приспуская мои брюки и белье.

Она старалась, правда. Искусала меня почти до крови и оставила два засоса на шее, но почти не была громкой. Самое невероятное, что я кайфовал даже от боли, пока трахал её.

- Ты чокнутая, - смеялся я, пока мы пробирались к её спальне.

- Ты меня такой сделал, - отвечала она.

Наконец мы дошли до кровати. Алиса заперла дверь и толкнула меня на постель. Она забралась сверху, стянула с себя свитер, ловко расстегнула лифчик и сжала груди, прекрасно зная, как мне нравится это зрелище.

Я снова хотел её и не собирался сдерживаться, ждать или откладывать. Было бы идеально вообще провести весь вик-энд с ней в постели. Но, конечно, приличия и традиции не позволят нам такую роскошь. Поэтому я брал сейчас все сполна.

- Люблю, тебя. Боже, как я тебя люблю, детка, - почти кричал я, пока она меня объезжала.

Алиса сжала меня сильнее, и я стал посылать бедра вверх быстрее.

Потом я перевернул её на спину и долго ласкал ртом грудь, одновременно дразня пальцами клитор.

Потом она взяла мой член в рот и вылизывала его как мороженое, посасывала и принимала почти до горла. Я сначала просто смотрел, а потом развернул Алису так, что мое лицо оказалось у нее между ног.

Слава богу, мы успели кончить вместе. Еще тяжело дышали, когда за дверью прозвучало:

- Вас ожидают к обеду через пятнадцать минут.

- Да, спасибо, - гаркнул я хрипловато.

Алиса смеялась, уткнувшись лицом в матрас.

Я переполз к ней, чмокнул в алые губы.

- Они все нам очень помогли. Придется спуститься.

- Да, знаю. Придется.

Приведя себя в порядок, через десять минут мы стояли у лестницы. Я решил предупредить Алису сразу, чтобы не было сюрприза за столом.

- Слушай, Андрей, который меня сюда доставил… - начал я, притормозив.

- Да? Что с ним?

- Это Громов.

- Андрей Громов?

- Который Михайлович, да. Тот самый.

Она рассмеялась мне в лицо.

- Шутишь, Саш?

- Если бы, - услышал я за спиной голос президента. – Алиса, полагаю?

Она замерла. Знаю этот ступор. Надеюсь, для вывода он не потащит её в баню.

- А я Андрей, - представился Громов, протянув руку.

Алиса пожала её, продолжая глазеть не моргая. Они лишь добавила:

- Михайлович. Здрасте.

- А вы друг другу подходите, - хохотнул Громов, указав на нас пальцем. – Не будем заставлять хозяев ждать. И давайте без полной значимости имен в эти выходные. Я просто Андрей, ладно?

- К-конечно, - запнулась Алиса. – Как скажете.

Я тихонько потянул её к лестнице.  Андрей шел за нами.

- Мне все это снится? – зашептала Алиса. – Сначала твои друзья, у которых замок, потом президент.

- Все? – я не мог не улыбаться. – Разве это все? Все началось давным-давно, Алис. Когда я увидел тебя на перроне и забыл нахрен, что должен быть один. Это посерьезнее замка с президентом.

- А я забыла, что могу быть без тебя.

Я остановил её у входа в столовую. Андрей прошел мимо, стараясь не улыбаться слишком широко.

- Забудь все, что было, детка. Теперь только мы.

Она кивнула мне смело и радостно. Как в тот самый день, когда горячая незнакомка отчаянно согласилась сойти со мной с поезда. Кажется, с того момента пролетела целая жизнь, но я чувствовал себя все таким же чокнутым. А Алиса была такой же желанной и бесподобной.

Мы вошли в столовую, держась за руки. Зная, что никогда не отпустим друг друга.