Глава 8. Убежище

Саша

Вернувшись домой я сразу понял, что она была здесь. Едва вошёл - почувствовал. Что-то витало в воздухе. Я не мог объяснить эту чуйку, но точно знал, что найду в доме следы пребывания гостьи. Не ошибся в большой комнате мои наброски лежали в стопочке. Я редко себе позволял роскошь убранного рабочего места, предпочитал творческий хаос. Сразу заметил, что сверху не мой эскиз. Это могла сделать только она: изобразить нас в поезде. Я схватил лист и жадно вглядывался в торопливые, но аккуратные штрихи. Воображение сразу подкинуло картинок. Как она сидела на диване, держала в руке карандаш. Возможно, прикусывала его кончик, пока рисовала. Невероятно сексуально. Как бы я хотел это видеть.

Черт знает что. Меня заводили такие невинные мысли о ней. Она всего лишь сделала набросок, а не танцевала приват, Верден. Очнись, блять, извращенец. Почему надо все обязательно опошлить?

Но тут же я сама собой поспорил. Это не пошло, а сексуально. Моя красивая незнакомка в творческом порыве. Интересно, дал бы я ей закончить набросок, или сам бы набросился через десять минут, не выдержав этого зрелища.

Нет, я точно конченый. Меня основательно заклинило на этой девчонке. В первый раз меня не зря потянуло за ней, как магнитом. Она словно вела меня на невидимом поводке в тот вечер на перроне. И не могло это кончится иначе. Вернее, начаться. её оргазм у окна, мои влажные пальцы и триумф. Как я не кончил в штаны прямо в вагоне?

Рассматривая рисунок, я улыбался и возбуждался. Как же точно она уловила атмосферу. Мы точно с ней на одной волне. Поэтому тяга настолько сильна и безумна. Я не верил в родственные души, но жизнь вносила свои коррективы. Становлюсь сентиментальным.

Откинувшись на диване, я попробовал усмирить досаду и возбуждение. С первым было проще. Она оставила зарисовку, значит точно вернётся ещё не раз. Она хочет меня. Она нуждается во мне. Она зависима также, как и я.

С возбуждением совладать было сложнее. Член грозил сломать молнию брюк. Бороться с ним мне не хотелось. Пойду в душ дрочить. Не терпеть же? Но планы резко поменялись, едва я заметил на диване кружевные трусики цвета шампанского. Изо рта тут же вырвался мученический стон. Она оставила два сувенира. Чертова лисица хотела моей смерти.

Догадка промелькнула, и я перевернул эскиз. На обратной стороне было написано красивым девчачьим кругленьким почерком:

Жаль, что не встретились. Я ждала, скучала, кончила без тебя и ушла.

Смех сквозь стоны прорывался изо рта. Я давился звуками, как одержимый, что пытается выплюнуть беса, но тот упрямо цепляется и заставляет корчится.

Нет, к черту такие сравнения. Это не бесовство. Она такая чистая, хоть и порочная. Маленькая хулиганка, а не распутная шалава.

Уверен, только мне она позволяет вытворять все эти грязные, горячие фокусы. Я единственный, кто может трахнуть её пальцами прямо в электричке, среди людей. Только со мной она согласна сойти на незнакомой станции. Только ко мне она приходит, чтобы отдаться телом и душой.

Думая об этом, я сам не заметил, как расстегнул брюки и стал сжимать себя через белье. Другой рукой я поглаживал кружево трусиков пальцами, жалея, что не могу почувствовать влагу. Но и вид был прекрасен. Я легко представлял, как она сидела на моем месте, разведя ноги, трогала себя и стонала, облизывала губки и запрокидывала голову, когда было особенно приятно. Оставив здесь свои симпатичные трусики, она прекрасно знала, что я буду сражен в самое сердце. Ну или в член. Именно он сейчас чувствовал себя раненым и нуждался в заботе.

Моя рука уже скользила по члену, то сжимая, то просто поглаживая. Я не хотел кончать быстро, но яйца ломило так, словно я год не трахался.

 Что она со мной творит?

Даже на расстоянии умудряется испытывать на прочность, сводить с ума.

Я гладил не только себя, но и её трусики, как будто это было то самое место, которое они прикрывали. Мне нравилось водить пальцем по гладкой вышивке, представлять, как это делала она.

Это также помогало отвлечься от скорострельных порывов моего члена. Головка уже набухла и грозила пальнуть, но я продолжал оттягивать финал. Мучитель и сладко, почти больно, но так хорошо. А потом меня накрыло. Я поднес трусики незнакомки к лицу и уловил её запах.

- Блять, да, - вырвалось у меня тут же. – Фак, фак, фак.

Я рычал и ругался, кончая и жадно втягивая носом её неповторимый, головокружительный запах. Не ограничившись этим, я додумался сунуть трусики в рот и пососал их. Теперь на языке был её вкус. Конечно, совсем не то, что слизывать смазку у входа, когда она кричит и кончает мне на язык, но все же лучше, чем ничего.

Знаю, я конченый. Но мне плевать. Все, что связано с ней и её удовольствием меня заводит с пол оборота. Мне кажется, я никогда не устану заниматься с ней сексом. Хотя мы виделись всего два раза, я вполне четко осознавал, что это не простая интрижка. Не похотливые развлечения двух извращенцев. Да боже мой, мы трахались почти как пуритане и не пробовали и сотой доли того, что я хотел бы испытать с ней.

На ум сразу пришло – вся жизнь впереди, попробуешь. Но, черт подери, какая у меня жизнь теперь? Что станет с моей жизнью, когда игра начнется и Крылов пойдет в контрнаступление. А он пойдет, я был уверен в этом гондоне на все сто. И старший, и его сын не оставят нам землю, а нас самих в покое. Таким всегда мало и до всего есть дело.

Как партнер в постели я, наверно, был неплох при любом раскладе. Но что я мог предложить моей незнакомке в перспективе?  Ствол, который приставят к её виску? Угрозы и необходимость бежать из страны? Бросить все? Ради кого? Меня? Кто я ей?

И почему, черт подери, мне тут же захотелось, чтобы она действительно решилась и бросила. Это точно наваждение. Она поработила не только мой член, но и разум. Я ведь даже не подумал, что она могла рыться не только в мой бумажный рисунок, но и в ноуте. Да и скорее всего листала там картинки, которые были открыты. Конечно, я не хранил ничего важного на этом носителе, но даже наброски имели ценность. Она могла срисовать, слить конкурентам. Вдруг она вообще шпионка?

Я тут же отбросил эту мысль. Я ведь сам к ней подошел в поезде, сам дал ключ от квартиры. Никакая она не засланная. Просто девчонка. Я бы почувствовал, если бы было иначе.

Но чувствовал я совсем другое. Нечто приятное и легкое. Хотя и едва уловимое разочарование немного горчило. Жаль, что не встретились. Больше не останусь в Москве.

День пролетел в какой-то нелепой гонке. Я чувствовал себя черепахой на побегушках, ничего не успевая. В конце концов, бросил попытки связаться с сотрудниками, перенес все на завтра и решил посмотреть кино. Удивительно, но вырубился. Утром встал рано, доделал все, что собирался, чувствовал себя сверхчеловеком. Ударно поработал и вспомнил о ней всего пару раз. И то неожиданно, в контексте работы.

 Можно было создать интересную игру. Романтичную, простую, по мотивам наших встречи. Началом будет случайное знакомство в поезде. Я смотрел на её рисунок и представлял, как герои оживают, знакомятся ближе, расстаются, снова сходятся.

Я так загорелся этой идеей, что сделал еще несколько рисунков, подражая её технике. Чертовски хотелось показать ей прямо сейчас, но я точно знал, что она не вернется так скоро. И ошибся.

Ключ скрипнул в замке, и моя незнакомка переступила порог квартиры. Я тут же рванул в прихожую, открыл рот и радостно пробасил:

 - В этот раз тебя ненадолго хватило, малышка. Соскучилась так сильно, что…

Я заткнулся, едва увидел её глаза. Красные, полные слез. Веки опухли. Она плакала. Много. Сдавленное рыдание заставило её задрожать всем телом. Я сделала шаг вперед, сокращая расстояние между нами, прижал её к себе крепко-крепко. Кажется, именно этого она сейчас хотела сильнее всего.

Алиса

Я чувствовала себя удивительно спокойно, когда поднималась к себе на этаж. Даже квартира, которую я выбрала сама и снимала лишь при частичном участии Гриши, теперь мне совсем не нравилась. Она не была мне домом, и я без сожаления вернусь к папе, пока не найду что-то попроще. Возможно даже уеду в Москву. Интересно, мой незнакомец скоро отправится туда? Его рисунки и файлы на ноутбуке сигналили, что он вряд ли простой охранник-вахтовик с творческим хобби. Прогнав эти мысли, я нашла ключ в сумке и открыла дверь.

Пройдя в квартиру, я увидела Гришу. Он стоял у окна, на кухне, спиной ко мне. Я замерла на пороге, переступила с ноги на ногу.

- Ты получил мое сообщение? – спросила я.

- Да, - ответил мой жених бесцветным голосом и обернулся.

Его лицо было таким же мертвенно-серым, без эмоций, как и речь. Такого Гришу я видела пару раз, и он пугал меня до чертиков.

- Прости, что пришлось писать, но мы едва ли общаемся, когда ты дома. И ты не даешь мне слова сказать, - стала оправдываться я, как дурочка.

- Угу, - кивнул он и сложил руки на груди. – Еще что?

- В каком смысле? – не поняла я.

Крылов пронзал меня глазами, как иглами. Казалось, еще немного, и его взгляд станет токсичным, убивая меня.

- Что тебе еще нужно, Алиса? – пояснил он, не сводя с меня отравленных глаз. – У тебя есть квартира, работа, учеба, шмотки, бабки. Чего тебе не хватает?

Я охнула, услышав все его критерии, по которым я должна быть счастлива и довольна.

- Я бы сказала, что мне не хватает тебя, но это не так, Гриш, - начала я объяснять то, что чувствовала. – Я тебе благодарна за все, что ты для меня сделал, но мы ведь чужие люди. Ты сам это понимаешь.

Он сделал три шага вперед, пересекая кухню, и остановился около меня, выдыхая в лицо слова:

- Не хватает меня? Хочешь секса?

Этого я сейчас хотела меньше всего.

- Уже нет, - пискнула я, начиная нервничать из-за его близости, которая была мне неприятна. – Я совсем не люблю тебя. Все прошло. Поэтому нам лучше все закончить. Я точно не хочу спать с тобой. И быть с тобой – тоже. Тем более – выходить за тебя замуж.

Он рассмеялся, опаляя меня горячим дыханием. Я вжалась в стену, понимая, что в его смехе нет ни капли веселья, одна угроза и издевательство. Я хотела проскользнуть в сторону, но Крылов моментально прочитал намерение удрать и схватил меня за шею, пригвоздив к стене и больно сдавливая.

- Куда, малышка? Стой на месте и слушай.

Он чуть сдавил там, где бился пульс, заставляя меня забиться и закашлять, но тут же ослабил хватку, снова давая мне воздуха, но напрочь лишая смелости и попыток к бегству. Если буду сопротивляться, он тоже приме меры. Его злые темные глаза обещали мне именно это.

- Гриша, - прохрипела я, едва ворочая сухим языком. – Пожа…

- Теперь ты просишь, Алиса? И вежливо, – снова засмеялся он, рассматривая меня, как диковинную бабочку, которую приколол булавкой. – Я буду взаимно вежлив, сладкая.

Гриша склонил голову и мерзко провел языком по моей щеке. Словно слизняк по лицу прополз. Я задрожала и зажмурилась от омерзения. Глаза защипало, но я пыталась не заплакать.

- Сладкая, маленькая девочка, ты моя, - продолжал вещать мой жених тоном, от которого становилось холодно и страшно. – Неужели ты ещё не поняла ,что я не дам тебе уйти. Мы поженимся, Алиса. Это решено. Смирись.

- Зачем… Зачем тебе это? – еле выдавила я из себя.

- Затем, что мне нужна карьера. У меня перспективы на выборах в регионе. Мне нужна идеальная жена. Прекрасная леди с безупречной историей. Это всегда добавляет очков. Ты разве не знала?

Он снова нажал на сонную артерию, и я невольно захныкала, умирая от таких безмолвных угроз. Гриша словно играл со мной. Он показывал, что сила и власть на его стороне во всех смыслах. Ему ничего не стоило придушить меня или выбросить на улицу. Но я была ему нужна, поэтому он пощадит.

Не знаю, было это лучше смерти или хуже. Я старалась не раскисать, не думать об этом, иначе сорвалась бы в истерику. Нужно оставаться в уме.

- Любая с радостью станет твоей женой, - продолжала убеждать его я, уже зная, что это бесполезно, но не в силах молчать и принимать свою участь без сопротивления.

- Мне не нужна любая, Алиска. Я хочу тебя. Ты моя идеальная пара. Школьная любовь, которая стала крепкой семьей. Ты выйдешь за меня и родишь мне ребенка, а потом будешь рассказывать, как нам было тяжело, но вместе мы все преодолели.

Он наклонился ко мне и теперь лизнул прямо в губы, одновременно сильнее надавливая.

- Хватит придумывать отговорки, Алиса. Не стоит бегать от своего счастья, иначе оно догонит. Ты поняла меня?

Я больше не могла сдерживаться, всхлипывала и чувствовала, как по щекам бегут горячие слезы.

- Твой папа очень расстроится, если мы расстанемся, детка, - добил меня Гриша.

Я снова стала задыхаться и рыдала одновременно, а он смотрел на меня, склонив голову на бок. В нем не было ни капли жалости. Он вообще не был похож на человека в этот момент.

- Ты же не хочешь расстраивать папу, правда?

- Нет-нет, пожалуйста, - заскулила я из последних сил.

Крылов улыбнулся так жутко, что у меня ноги подкосились. В этот же момент он отпустил меня, и я осела на пол, не в силах сохранять вертикальное положение. Гриша вынул что-то из кармана, бросил на пол рядом со мной.

- Кольцо. Носить обязательно. Свадьба в мае. Ты теперь официально моя невеста. Веди себя хорошо, девочка. И проблем не будет.

Я расплакалась. Крылов присел на корточки, отодрал мои руки от зареванного лица и прямо в рыдания четко повторил, держа меня крепко за запястья:

- Веди себя хорошо, Алиса. У тебя все равно нет выбора. Поняла?

У меня был очередной приступ судорожных всхлипываний, но Гриша гаркнул:

- Поняла, блять?

Я замерла и с трудом произнесла, едва слышно:

- Да.

Тогда он отбросил мои руки и снова встал.

- Мы приглашены на прием через две недели. Он важен для отца. Купи платье и постарайся не корчить постную морду, как в прошлый раз. Люди не дебилы, Алиса. Они все замечают. Мне не нужны слухи.

Не дождавшись моего ответа, он ушел. Просто открыл дверь и захлопнул до щелчка, прекрасно зная, что сказал достаточно. Мне хватило намеков на отца и проблемы. Крыловы могли мне их устроить в два счета.

Я даже плакать больше не могла. Только сидела на полу и вытирала слезы и сопли, сама себе удивляясь. Я ведь знала, что он меня не отпустит. Это читалось между с трок в его красноречивом нежелании обсуждать наши отношения. Гришу все устраивало. Красивая история про первую любовь. Да, она работала уже давно ему на руку. Нас все считали идеальной парой. Нам завидовали. Нами восхищались.

Сказки врут. Только в книгах крестные дарят платья, не требуя ничего взамен. В реальности сам прекрасный принц превратится в дракона и туго затянет на горле алмазную цепь.

Зазвонил мобильный, и я увидела на дисплее имя той самой приятельницы со школы, что работала в кадастре. Возможно опять по работе. Я сняла трубку, стараясь звучать не как разбитое в хлам пианино.

- Да.

- Алиска, привет. Я сейчас в гости заходила к подруге, она в твоем доме живет. Гришу встретила, он сказал, вы женитесь в мае…

- Да, - повторила я, чувствуя, как мой поводок туже тянет шею, и воздуха смертельно не хватает.

- Боже, как я за вас рада. Это грандиозно. Если честно, мало кто верил, что вы протянете так долго. Но он молодец, не соскочил. И опять уехал, да?

- Да.

Мне не хотелось ничего рассказывать, но этого и не требовалось. Все всё знали. Мне оставалось только кивать.

- Ну ничего – зато будешь всю жизнь, как за каменной стеной.

«Это уж точно», - подумала я , не сдержав горькой усмешки.

- Да, - снова ответила согласием, уже сейчас ощущая вокруг стены башни, которую для меня заботливо воздвиг будущий муж.

- В общем, поздравляю вас. Ты наверно, расстроилась, что он уехал. Не буду больше доставать. Целую, дорогая. Если что, звони. Всегда помогу.

- Спасибо, - откликнулась я, стараясь быть максимально дружелюбной, но тон настроения был как у мороженой путасу.

Положив трубку, я еще какое-то время сидела на полу и смотрела на коробку с кольцом. Дорогой бренд не оставлял простора для воображения. Оно неприлично дорогое и вульгарное.

Может и не вульгарное, но я никогда не умела достойно носить шикарные украшения и одежду. У меня все время получался не стильный образ, а новогодняя елка. Поэтому я запретила Грише дарить мне драгоценности. Носила демократичные бренды и стандартные комплекты. Разумеется, для приемов приходилось наряжаться, но спасали консультанты в московских бутиках с конскими ценами.

Едва я вспомнила об этом, мне на карту упала похожая неприличная сумма денег от Гриши. На платье. Он просто сделал перевод. Это значило, что мое мнение не учитывается и ситуация больше не обсуждается.

Я открыла коробку, готовая выбросить кольцо с балкона. Оно предсказуемо было шикарным. Большой бриллиант и россыпью маленьких по контуру. Ничего вульгарного на самом деле, но настолько не мое, что впору было в петлю лезть. И даже в этом не было решения проблемы. Ведь мне никто не даст гарантии, что моего отца не тронут даже после моей смерти. Да и умирать не очень-то хотелось.

 Рассмеявшись истерически громко, я поднялась наконец с пола, кольцо сунула в сумку, чтобы не забыть надеть на работу. Заглянув в ванную, я умыла лицо, сбросила офисную одежду и натянула любимые джинсы и свитер.

Однажды мама сказала мне, что если в жизни происходит какой-то ужас и не понимаешь, как поступить, лучше бездействовать, плыть по течению.

Бог все видит, но выжидает.

Моя мама умерла, так и не дождавшись милости Всевышнего.

У меня не осталось сил бороться. Я чувствовала себя раздавленной, порабощенной и не видела света. Но я знала, где смогу снова дышать. Хоть немного. Моя совесть даже не мяукнула. Я накинула куртку и вышла из дома. Уже стемнело, но мне не было страшно. Там, в тепле и уюте страшнее. Плохо там, где все чужое, не мое. Я шагала быстро и смело до соседней улицы, там вызвала такси, чтобы не напороться на добрых знакомых.

Машина приехала быстро и также быстро отвезла меня в пригород. Никогда мне не было так приятно видеть старые панельные дома, которые отчаянно просили ремонта (или сноса) своим гиблым видом. Никогда я не чувствовала себя так хорошо в обшарпанном подъезде. Пожалуй, только открывая дверь дома, где жил теперь только папа, я чувствовала, что действительно возвращаюсь домой.

Глаза снова стали влажными. Неужели во мне еще осталась жидкость? Я очень надеялась, что мой незнакомец не упадет в обморок от страха, увидев меня, зареванную.