Глава 10. Ссора

Саша

Увидев на её шее кровоподтеки, я не сдержался и заорал:

- Что это, на хрен, за дерьмо?

Незнакомка замерла, словно я не кричал, а ударил её.

Она быстро села, моргая часто-часто, точно не понимая, отчего я взбесился.

- Что? - спросила она, отодвинувшись от меня, видимо, на всякий случай. Я схватил её за запястье, притащил к шкафу с зеркалом и указал на шею.

- Это синяки! - выпалил я, не спрашивая, а утверждая. - Тебя душили. Кто?

Она подняла голову, сразу увидела отметины и охнула.

- Боже.

Ее голос сорвался, а на глазах снова выступили слезы. Она закрыла шею руками, словно могла спрятать то, что мои глаза до сих пор видели. Кажется, я не смогу развидеть это никогда.

- Кто это сделал? - повторил я, разворачивая её к себе лицом.

Она опустила голову, чтобы не смотреть на меня и зашептала еле слышно:

- Нет... Это ничего... Пожалуйста…

- Скажи мне, - не отступал я.

Сам не заметил, как сжал её плечи сильнее, чем стоило.

- Мне больно. Отпусти, прошу.

Я тут же убрал руки и отошел от нее, понимая, что сейчас поступал не лучше того гада.

Кто мог так с ней поступить?

Самый вероятный ответ я гнал от себя, но он все равно маячил и отравлял наш вечер.

Моя незнакомка ушла из спальни, и я поспешил следом, не желая отпускать её сейчас. Она стояла у окна, смотрела в чернильную ночь, продолжая обнимать пальцами свою шею.

Я подошел, встал сзади. Она тут же прильнула спиной к моей груди. Мы идеально подходили друг другу. Наши тела соединялись столькими волшебными способами и так удачно. Но сейчас я впервые осознал, что она не моя.

Я знал с самого начала, что нам вообще нельзя видеться. И уж точно я не планировал превращать эти встречи в отношения или даже привязанность. Но почему же, черт подери, меня самого словно придушили. Почему так больно, вашу мать? Почему хочется приковать её к кровати и не отпускать в настоящую жизнь, где есть мужчина, который смеет делать ей больно.

- Пожалуйста, не спрашивай меня, - взмолилась она, почти плача. - Мы ведь договаривались...

- Знаю, - выдохнул я. – Но…

Эта договоренность связывала мне руки и запрещала спрашивать.

- Пожалуйста, - повторила. - Ты мне так нужен, но я не могу сказать. Я не хочу говорить об этом. Тебе не нужно знать.

- Знаю, - повторил я.

- Если ты узнаешь хоть что-то, я больше не приду. - Она развернулась в моих объятиях и добавила: - А мне так хочется приходить к тебе.

В глазах стояли слезы. Она улыбалась, но на лице не было радости. Разве что где-то в глубине прекрасных глаз я видел каплю надежды. Не на будущее, а что я не буду её спрашивать. Что она сможет возвращаться ко мне.

Разве мог я убить эту надежду?

- Ты останешься со мной? - спросил я, отказываясь от других вопросов. - На ночь. Сегодня.

- Если ты не против, - ответила она. - Я очень бы хотела.

Я выдохнул:

- Оставайся.

Ее улыбка стала шире и теплее. Кажется, ей необходимо было провести со мной сегодня как можно больше времени. Я притянул её к себе, крепко обнял. Заставил себя тоже порадоваться, что она будет спать в моей кровати, что я буду чувствовать её тепло, а утром на подушке останется легкий запах цветочного парфюма.

Трус.

Я должен был вытрясти из нее признания. Я обязан был избавить её от мучений. Я мог ей помочь.

Но сейчас не имел права вмешиваться. Секс без имен – единственное, что она позволяла, чего я сам изначально хотел. Поэтому обнимать её всю ночь – это максимум того, что я мог себе позволить.

Кажется, мы оба не имели права даже надеяться. Но нам точно следовало наслаждаться встречами на двести процентов.

- Пойдем в постель, - позвала она, аккуратно выбираясь из моих объятий. - Кажется, я устала.

Я не стал спорить. Мы вернулись в кровать, но секса больше не хотелось. Она уютно устроилась у меня подмышкой, почти сразу её дыхание стало спокойнее, ровнее. Я не сдержался и проговорил:

- Никто не имеет права делать тебе больно, детка.

- Знаю, - ответила она обреченно, словно подражая мне.

- Ты не должна позволять ему.

- Знаю.

- Пожалуйста, приходи ко мне, когда захочешь,- почти умолял я, удивляясь себе. - Приходи чаще.

- Приду, - тихонько сказала она и потерлась носом о мой бок. - Спасибо.

Я погладил её по лечу. Через несколько минут она уже сопела, уютно и славно.

А я еще половину ночи не мог заснуть. Перед глазами так и стояли синяки на нежной коже. Я пытался представить, но так и не мог, каким животным нужно быть, чтобы сметь тронуть эту нежную шею. Она ведь такая маленькая, хрупкая. Только конченый скот поднимет руку на такую кроху.

Осознание, что в жизни моей незнакомки тоже полно дерьма, терзало мое сердце. Мои проблемы даже стали какими-то незначительными по сравнению с тем, что отражалось в её испуганных несчастных глазах. Она пришла ко мне сегодня с такими глазами. Она смотрела на меня, умоляя не спрашивать, тоже страдая.

Мне бы очень хотелось быть для нее горячим приключением, а не убежищем от бед. Но жизнь, как всегда, имела мои желания во все места. Моя незнакомка приходила, чтобы спрятаться от своих проблема не только весело поебаться. Этого, конечно, тоже было в достатке. Но, к сожалению, на сексе наше веселье и заканчивалось.

Я с трудом представлял, что будет, когда мои дела здесь закончатся. Что с ней станет? Меня ведь пристрелят, скорее всего. В лучшем случае, придется удирать из страны, теряя тапки.

“Забрать её с собой” - тут же подсказало сердце.

Я зажмурился, стараясь избавиться от этой мысли, но она засела в голове где-то рядом с пониманием, что моя девочка живет с абьюзером. Он ведь трахает её, черт подери.

Мне нельзя было даже думать об этих вещах. Как когда-то я запрещал себе думать о смерти брата, отбросил и мысли о грязных лапах другого мужика на коже моей незнакомке. Но знал, что все вернется. Навязчивые идеи, которые превратятся в планы, которые я обязан буду воплотить.

Женька не хотел, чтобы я мстил. Но он не мог меня остановить теперь. А вот с моей незнакомкой все было сложнее.

Меня разрывало желание растолкать девчонку и спросить, есть ли у нее загранпаспорт. Обозвав себя идиотом раз пятьсот, я все-таки заснул, не наделав глупостей.

Утром я не слышал, как она ушла. Наверно, встала совсем рано. Подушка еще пахла цветами, но этого было безумно мало. Хотелось обнять её теплую, заспанную, расцеловать и заняться любовью. Медленно, нежно, горячо, чтобы она поняла, каким должен быть её мужчина. Настоящий мужчина, достойный. А не мудак, который давит на сонную артерию до кровоподтеков.

Я встал с кровати, прошел на кухню. Там осталась еда, которую она мне приготовила вчера. Желудок заурчал. Я погрел микроволновке рыбу и с удовольствием съел. Пока чистил зубы не мог перестать вспоминать её синяки, и как она закрывала их. Стыдливо, испуганно. Словно я мог избить её за них еще сильнее. Или осудить..? Возможно, она сама позволила зайти далеко? Что если её придушивали во время игры? БДСМ никто не отменял.

Пришлось умыться холодной водой, чтобы прекратить об этом думать. Хорошо отвлек звонок. Карина сообщила, что будет через полчаса. Я привел себя в порядок, оделся и на всякий случай прибрал остатки еды в холодильник. Зря. Едва Карина вошла в квартиру, то направилась прямиком на кухню.

- У тебя есть что-нибудь перекусить? Умираю с голоду, - выдала она, открывая холодильник.

Разумеется, больше всего ей понравился последний стейк из семги. Я поморщился, но не стал выдирать еду из рук родственницы.

- Рыбка - классно. Заказывал в “Море”?

- Угу, - неуклюже соврал я, вспоминая, есть или в меню самого пафосного ресторана города такое блюдо. Скорее всего, было. Но я сомневаюсь, что там готовили так вкусно.

- Голодная, как волк. Не ела утром, - призналась Карина, поглощая еду.

- Почему не ела? - Удивился я, присаживаясь на соседний стул.

Обычно она завтракала гранолой и фруктами. Это был её безусловный ритуал.

- Нервничала, - призналась Карина. - Ко мне вчера вечером приезжал Казарин.

Я нахмурился.

- Зачем?

- Отдал документы. Женькины. На землю.

- Которые мы не могли найти?

- Да.  И другие, которые подтверждают право на собственность предыдущего владельца. Посмотри.

Она толкнула носком сумку из которой действительно торчала папка с бумагами. Я достал её и стал внимательно изучать документы, пока Карина ела. Она быстро справилась с рыбой и сделала еще тосты, сварила кофе, кажется нашла мед. Я почти не замечал её передвижений по кухне, пока читал. У меня волосы начали шевелиться во всех местах от волнения.

Закончив, я отложил папку и с минуту смотрел на Карину, которая с хитрыми глазами намазывала тост медом.

- Обалденный мед. Невероятный аромат. Где взял? В магазине такой не найдешь.

- Мужик один угостил. Местный, - ответил я, как загипнотизированный чистую правду.

- А мне можешь баночку достать?

- Теоретически. Наверно. Да, могу, пожалуй, - снова бормотал я совсем не то, о чем надо было говорить.

Взгляд упал на бумаги, смысл которых постепенно усваивался моим небыстрым мозгом.

- Это ведь… - начал я.

- Прорыв? Все меняет? Дает нам надежду? – предложила Карина варианты.

- Черт подери – да! Карин, откуда у него эти документы?

- Понятия не имею.

Она куснула тост и подвинула мне чашку кофе, прежде, чем сделала глоток из своей.

- Ты понимаешь, что Казарин не просто так снабжает нас компроматом на Крылова? – уточнил я.

- Разумеется. Он пытается не только купить землю, Саш.

Я закивал. Карина озвучила мои догадки.

- Если мы дадим делу ход, то Казарин подучит не только участок в центре, но и пустое кресло после Крылова.

- Думаешь, он сам хочет в него сесть? – спросил я.

 Карина пожала плечами.

- Он москвич до мозга костей. Вряд ли. Если честно, я понятия не имею. Но мне чертовски нравится быть его марионеткой.

- Скорее всего, мы пожалеем, - накаркал я.

- Не исключено, - снова согласилась Карина. – Но ты ведь не отступишь?

- Разумеется, нет.

- Я тоже. Казарин, кстати намекнул, что у него есть еще материал, но его стоит придержать. Кажется, на младшего Крылова.

Я взял чашку, но тут же расплескал кофе. Пальцы дрожали. Все же сделав глоток, я поскорее поставил чашку обратно на стол и спросил:

- Он поможет посадить обоих?

- Скорее всего. Если, конечно, нас не уберут раньше.

Прикрыв глаза, я выдохнул и сказал то, что должен был:

- Карин, уезжай в Англию, к сыну и матери. Я не имею право рисковать твоей жизнью.

Она ответила ровно то, что я ожидал:

- А кто сказал, что ты рискуешь? Я сама, Саш. И никуда ты меня не отправишь. Думаешь, я могу спать после того, как они убили Женю? Зная, что могла отомстить, наказать, но убежала и спряталась. Нет, дорогой. Это не мой стиль.

- Знаю, - кивнул я обреченно и снова вспомнил, как также безвыходно соглашался с моей незнакомкой.

Обречен я что ли принимать паршивый выбор дорогих мне женщин? Проклятье.

- К тому же, Казарин тебе не очень доверяет. Он вышел на меня, общается со мной. Вряд ли он так просто переключится на тебя, - добавила Карина.

Я снова покорно кивнул, проговорив:

- Знаю. Ты права.

Она накрыла мои руки своими ладонями. Они были теплыми и сухими, в отличие от моих дрожащих, прохладных, влажных. Это прикосновение, невинная ласка, придала мне сил. Я поднял голову, встречая её смелый, немного безумный взгляд.

- Мы все сделаем вместе, Сашка. У нас все получится. И никто не посмеет нас убить. Это будет уж слишком подозрительно.

- Не особенно веская причина оставить нас живыми, - нервно рассмеялся я.

- Может быть. Но ведь ты тоже не отступишь?

Я покачал головой, не тратя сил на слова.

- Через две недели у мэра прием. Меня пригласили, - добила меня Карина новостями.

- Крылов там будет?

- Естественно. Оба. Старший и младший. С женами.

- Разве младший женат? Спросил я, не припоминая такой информации.

- Вчера объявил о помолвке. Пресса на ушах.

- А, черт с ним, - махнул я рукой. – Полагаю, твое приглашение – «плюс один»?

- Разумеется. И помощник мэра очень советовал мне пойти с тобой.

- Они знают, что я в стране?

- Вряд ли, но надеются, что приедешь.

- Что ж, - я позволил себе улыбку безумца. – Оправдаем их надежды.

- Речи истинного Вердена, - усмехнулась Карина, вставая из-за стола.

Она чмокнула меня по щеке и погладила по ней же. Не прощаясь, пошла к выходу. Я поплелся проводить. Уже у двери Карина бросила:

- Заканчивай трахаться черти с кем, Саш. Это до добра не доведет.

Кровь ударила в щеки. Мать вашу, покраснел, как девка. Еще и начал мямлить, как мудак:

- Что? С чего ты..?

- У тебя все плечи сзади в кровоподтеках, придурок.

Она закатила глаза, а я покраснел еще сильнее. Кретин. Надо было надеть футболку, а не майку.

- Будь осторожнее, Саш, - проговорила Карина, прежде, чем покинуть мою квартиру.

– И не забудь про мед.

Я нелепо махнул ей вслед. Едва дверь закрылась, пошел смотреть на спину. Повернувшись к зеркалу боком сразу увидел следы от коготков моей незнакомки. Я смутно помнил, что она крепко сжимала мои плечи, кажется немного вдавливала ноги. Мне нравилось, что было немного больно. Особенно, когда я кончал, погружаясь в нее до самого конца. Дебильная улыбка разрезала мое лицо. Плевать, что Карина знает. Она к тому же отлично знает меня и не будет читать нотации.

Вернувшись на кухню, я макнул палец в баночку с медом, который вручил мне Дима. Он действительно был вкусным. Мне сразу вспомнился тот странный день, когда я подвез его с кладбища, когда мы пили чай у него на кухне. Черт знает что, но мне захотелось повторить. До боли. К тому же Карина просила достать ей мед, а Дима знал пасечника лично.

Я отговаривал себя до самого вечера, но все же вышел из дома, взял машину и поехал в Черемушки. Это было очень опасно, совершенно неправильно, но я не мог сидеть дома. Постучав в дверь ворот, я услышал зычный голос Димы:

- Да. Кто там? Заходи.

Он был на улице, возился с цветами.

- Привет. Не помешаю? – спросил я, прикрывая за собой ворота.

- Саша, - узнал он меня и протянул руку, но тут же выругался. – Черт! Я весь в земле. Не обессудь.

Он развел руками, словно извинялся.  Я махнул на него.

- Ничего. Все в порядке. Ты вроде говорил, что кто-то мед продает. Кажется, мне нужна баночка.

- Конечно. Подожди в доме пять минут. Я закончу тут.

- А можно здесь подождать?  Это лилии?

Я указал на цветы, чтобы блеснуть знаниями и завязать разговор.

- Они самые. Жена сажала. Думал, сдохнут, а они живут.

- Похоже, потому что ты о них заботишься, - поддел я.

Дима хмыкнул.

- Все ты знаешь.

Я присел на лавку рядом с клумбой. Мы болтали о цветах, деревьях, прочих садовых растениях, пока он заканчивал обрезку. Моя бабушка тоже с ума сходила по огороду. Я еще помнил, как меня заставляли прореживать морковь и полоть картошку. Диму эти истории позабавили.

Как только он закончил, мы пошли в дом и почему-то сели пить чай. Я не сопротивлялся. Собственно, за тем и приехал. Мед – только предлог. Дима это прекрасно понял.

- Ты ведь не за медом пожаловал, да, Санек? – подметил он, когда я не отказался от второй чашки чая.

Я вздохнул.

- Скорее просто в гости, - не стал я спорить. – Но мед мне тоже нужен. Правда.

Я положил ладонь на сердце вместо клятвы. Дима рассмеялся.

- Сделаем тебе мед, приятель. А в гости – это хорошо. Я всегда рад.

- Правда? – уточнил я, как маленький, которого не прогнал важный и интересный взрослый. – Я не хочу быть назойливым.

- Мне одному скучно, Саш. Какая назойливость. Работаю я в сменах. Дома все выходные один. Одна радость, когда дочка приезжает, да редкие гости. Приятный ты парень. Удовольствие с тобой поговорить. Жаль, ты ко мне не от хорошей жизни пришел.

Я невольно поднял иглы.

- С чего ты взял?

- Глаза у тебя грустные. Вроде одет хорошо и машина есть, а глаза печальные. Наверно из-за брата. Дочка у меня такая же. Придет, сядет вот на твое место и смотрит такими же грустными глазами, как у тебя. Вроде все у нее в жизни удалось, а я переживаю. Потеря близких нас меняет.

Философская проницательность Димы вывернула мне душу наизнанку. Я даже сглотнул ком, который встал в горле. Хозяин дома очень хорошо меня понимал. От этого была и грустно, и радостно.

Мы просидели за столом до вечера. Потом пришел его приятель, тот самый, с медом. Он принес мне банку, и я отдал деньги. Дима уговорил его продегустировать новую самодельную наливку. Тот не сопротивлялся. Мне не предлагали, из-за машины.

Как водится, они разговорились о политике. Неожиданно хвалили президента, но и ругали. Дима считал, что курс новый глава государства взял правильный, но уж слишком местами нерешительно действовал. Особенно на периферии. В таких городах, как наш было особенно заметно влияние стариков, которые привыкли к откатам и не боялись ревизоров из Москвы.

Я во многом был согласен.

Они вышли проводит меня вдвоем до машины.

- Сашка, ты в следующий раз на автобусе приезжай. Наливку надо попробовать, - наставлял меня Дима в дорогу.

- Обязательно, - согласился я и даже не врал.

Оба мужика вручили мне свои номера, велели звонить, если понадобится мед или теплая компания.

Я знал, что наберу Диму очень скоро.