Глава 12

Близился вечер. На лужайке за околицей деревенская молодёжь готовилась к празднику. Парни, хвастая богатырской силой, таскали из лесу толстые брёвна и составляли их шалашиком. Всего будет семь больших костров. Издревле в Ореховке таким образом отмечали середину праздничной недели, верили, что огонь придаёт особую силу желаниям, вместе с искрами унося к звёздам людские мольбы.

Нужно вернуться сюда и посмотреть на веселье. Нарядные девушки будут петь и хороводить, а парни наблюдать со стороны, примечая для себя будущих невест. Спроси молодца, что он загадал, может и поколотить, рассердившись. Считается, что мужчина должен полагаться только на себя, в крайнем случае, на дружков, а ни на глупую ворожбу.

Девицы, напротив, не упустят случая попросить исполнения сокровенной мечты у Странника, Ехидны или Кота — смотря кого больше почитают и на кого надеются.

Я задержался на лужайке совсем недолго. Как в самой деревне, так и здесь не ощутил присутствия силы. Ни парни, ни сбившиеся в весёлые стайки девушки, меня не заинтересовали. Ведьма, по всей видимости, жила на отшибе. Я устремился к видневшемуся вдалеке хутору. Подобравшись ближе, почувствовал такую силищу, что даже не поверил. Это кто ж тут такой могущественный? Вскарабкался на старую яблоню — толстая ветка затрещала под моим немалым весом — и заглянул в окно.

Разгадка оказалась простой: ведьмы две. Мать — чернобровая женщина лет эдак под сорок — обладала способностями выше средних. Я мог бы посочувствовать чудищам, выходящим из зачарованного леса к Ореховке, если б хоть одно из них было достойно жалости. Дочь пока ещё не раскрыла потенциал, совсем юная — угадывалось отсутствие практики, неуверенность в себе и обида.

Да, дело, скорее всего, в обиде. Мать ругала девушку, не позволяя идти куда-то вместе с ней, и настойчиво спроваживала на праздник. Не особенно прислушиваясь, я залюбовался младшей ведьмой. Светлые волосы, белая кожа. Пожалуй, пушистая яркая шёрстка одного из моих котят будет прекрасно гармонировать с волосами этой блондинки. Возьму-ка ведьму из Ореховки на заметку.

Через открытое окно звуки перепалки были прекрасно слышны. Спорщицы не боялись случайных свидетелей, да и кто в здравом уме полезет к ведьмам во двор! Разве что Кот. Мне их распри ни к чему, хотя... послушал немного, уж больно театрально ругались.

— А я не для того храмовников упросила тебе отсрочку дать, чтобы ты за мной увязалась! Кто будет Ореховку стеречь, пока меня нет? А?

— Мама, ты же сама говоришь: три дня. Что за три дня случится? Залихват и без меня справится.

— Справится! Только потом десять лет поминать будет, как один с чудищами воевал. Наврёт с три воза! Только слушай.

— Матушка, мне же тоже интересно.

— Нет! И не спорь! Ишь, распустили вас там в академии-то! Розгами нужно было пороть, как раньше. А у них, видишь ли, новые подходы. Тьфу!

Что-то мне совсем не понравился тон этой мамаши. С дочкой так грубо говорит, телесные наказания с нескрываемым удовольствием поминает, что же с пушистым проказливым комочком сделает? Котята они такие шалуны! Я даже мурлыкнул и зажмурился, представляя своих детей.

Сердитая ведьма услышала, кинулась к подоконнику, опёрлась на него двумя руками и перевесилась, выглядывая во двор:

— Опять брошенного котёнка притащила! Зла не хватает! Несметную рать фамильяров собираешься приручить? — ведьма шарила взглядам по траве: — Найду — утоплю, так и знай.

Эта она дочери, у меня от возмущения даже шерсть дыбом встала на загривке. Получается, девчонка котят беспризорных в дом приносит, а эта карга их убивает?

— Матушка, не подбирала я никого. Помню запрет... — оправдывалась девица, — ... тебе послышалось.

Темноволосая ведьма распрямилась, подбоченилась, уперев кулаки в бёдра, и принялась осматривать мою яблоню. Я поспешил набросить морок, сердясь на эту заразу: Надо же, у такой стервозной бабы и такая милая дочь выросла. Не иначе как Ехидна развлекается, характеры ведьм правит по своей прихоти. Ну, ладно, чего это я на Хранительницу наговариваю. Много чего Ехидне лишнего приписывают, не буду людям уподобляться.

Получилось глаза ведьме отвезти, не заметила она меня, вернулась к прерванному разговору.

— В общем так, Агаша! Вытри сопли, на меня твои нюни не действуют, сама знаешь. В Ольховку лишний раз не суйся, люди этого не любят. Залихвату в случае чего помоги, только вперёд него не лезь, неопытна ещё.

— Не суйся, — повторила дочь, покачивая головой, — только что на праздник отправляла...

— Праздник за околицей! Ничего не скажут, молодёжь собой занята, им не до тебя. Пройдёшь между кострами, песок в огонь бросишь, желание загадаешь и обратно. Традицию уважить надо. Уяснила?

— Да.

— Так-то! Ехидну проси. Она нас по-женски понимает, не то что Странник и Кот.

Вот, значит, как? Странник и Кот ей не угодили! Говорил же: стерва. Я собрался было спрыгивать с дерева, но пришлось дожидаться, когда ведьма-мать пересечёт двор и выйдет за калитку. Под мороком бегать я не любил, не ровен час кто-нибудь на хвост наступит.

Широко шагая, так что юбка парусом хлопала, и опираясь на вычурный посох, нарядная женщина скрылась за кустом жасмина. Я приподнялся, выпустил когти, чтобы не свалиться, и замер.

— Кис-кис-кис... — блондинка высунулась в окно и посмотрела прямо на меня.

Видит?

Нет, отвернулась, внимательно изучила клумбы и газон, вздохнула и закрыла створки. Не заметила. А я уж думал, морок ненароком развеял.

Успел спрыгнуть с ветки, пересечь двор и спрятаться в высокой траве за оградой, когда послышались лёгкие шаги. Молодая ведьма пошла-таки на праздник. Послушная дочь. Она не торопилась, по пути срывала цветы, плела венок с таким задумчивым видом, будто решала, какое бы желание загадать.

На лужайке уже полыхали костры. Сумерки сгуститься не успели, на тёмно-синем небе задумчиво мигали звёзды, запад алел узкой полоской, подсвечивая редкие облачка. Звонкие девичьи голоса тянули заунывную песню о страданиях и разлуке. Я улёгся на бугорке в отдалении, следя за Агашей. Ведьма не стала присоединяться ни к одному хороводу, упрямо глядя прямо перед собой, обошла костры, бросила в каждый горсть песка.

Искры послушно взметнулись ввысь, подтверждая, что желание принято Хранителем. Исполнится ли неизвестно, тут уж как Творец рассудит, которому мы эти просьбы доставляем. Хотя, справедливости ради нужно признать, что кое-что мы можем и сами. Даже многое, но... Это нужно заслужить. Агаша мне понравилась, я бы, пожалуй, исполнил её желание, жаль, что обратилась она не ко мне.

Эх! Нет бы попросила у Кота себе фамильяра! Какого бы котёнка получила: белоснежного, ласкового, шустрого! Бестолковая девица! Парня ей подавай. Не тех, что выстроились по краю поляны и пялятся на красивую ведьму, чужака, ненароком полонившего её сердечко. «Посмотреть на него». Ну не глупость? Ладно — смягчился я, наблюдая, как Агаша торопливо уходит — не глупость, просто романтичная натура ещё не уступила жизненному прагматизму. Вот женится предмет её воздыханий, обзаведётся выводком ребятишек, и незачем будет ведьме на него любоваться. Зря только желание истратила! Ещё не осознала, что не нужна никому: ни простым смертным, ни колдунам, ни магам. Разве что, как её мать, сумеет ненадолго приворожить заезжего молодца, да забеременеть, чтобы вырастить такую же неприкаянную дочь.