Глава 13

Сердце ухает вниз за одно мгновение, и в голову стреляет тревога. Мой родитель обычно не балует нас личными визитами, и его приезд в день моего собеседования наталкивает на плохие мысли. Может, он уже в курсе?

— Где он?

— Я проводила его в гостиную, — Полина немного нервничает, и это не удивительно. Наш разлад с Захаром для домработницы не новость, а вот для отца — ещё какая!

— Я сейчас подойду, — отворачиваюсь, убирая эскизы в ящик стола, и захлопываю крышку ноутбука.

Краем глаза замечаю, что на почту пришёл долгожданный ответ, но не могу сейчас отвлекаться. Отец слишком дорожит своим временем, чтобы заставлять его ждать. Поднимаюсь с места, с волнением расправляя одежду, и спешу в гостиную.

Папа стоит у окна, спиной ко мне, но даже так мне понятно, что он не в духе. Спина напряжена, руки сложены на груди, а ноги расставлены по ширине плеч — стандартная боевая стойка перед нападением. Я её хорошо знаю.

Уверена, он услышал, что я вошла в зал, но так и не обернулся.

— Здравствуй, пап, — произношу первая, делая вид, что не замечаю его состояния.

— Где Захар? — спрашивает, стоя всё так же спиной ко мне.

Я мешкаю с ответом, так как не знаю ответа на этот вопрос. Может, Захар уже успел где-то засветиться с Ксюшей. От одной мысли об этом меня выворачивает наизнанку.

— Почему бы тебе не узнать у него? — предлагаю тихо.

— Я задал вопрос тебе, Алиса, — холодно цедит отец.

— Захар на работе.

— Интересно. Когда я звонил ему напомнить о завтрашнем мероприятии, он заявил, что находится в командировке, и не уверен, что успеет вернуться вовремя.

Вот же, чёрт. Мог бы и меня предупредить!

— Командировка — это тоже работа, — поправляю невозмутимо.

— Продолжаешь врать? — он наконец-то поворачивается, окидывая меня снисходительным взглядом. — Не утруждайся. Я уже расспросил твою мать и знаю о твоих планах подать на развод.

Я молчу, опустив взгляд, а отец продолжает искрить даже с расстояния.

— Отвечай, Алиса. Что за бредни ты несла матери, когда приезжала к нам в последний раз?! Какой ещё развод?!

— Это касается только нас с Захаром.

— Идиотка! — рявкает так, что я вздрагиваю всем телом. — Думаешь, ты вышла замуж за наследника Грушевских просто потому что сама так захотела? Или может, считаешь, что это Захар тебя выбрал? Поверь, ему было из кого выбирать: и умнее и красивее находились! Но этот брак организовал я! Пристроил тебя, непутёвую, в надёжные руки! А ты теперь хвостом вильнуть решила?!

В горле собирается ком едкой желчи. Я даже ответить не успеваю, как на меня давит новая порция нападок:

— Ладно, если бы хоть умная была, способная, представляла из себя хоть что-то! Но ты и двух слов без запинки прочесть не в состоянии. Всё, что от тебя было нужно — это удачно выйти замуж и жить припеваючи! Но ты и с этим справиться не в состоянии! Рожать наследников тоже оказалась не способна, или же ни черта не стараешься! Ровно как и удержать мужа в семье!

Я едва сдерживаюсь, чтобы не прикрыть уши руками. Мне невыносимо всё это слушать. За три с половиной года я успела отвыкнуть от подобных унижений. Отец никогда не скупился на оскорбления в мой адрес.

Он подходит ближе, плотно сжав челюсти, буравит тяжёлым взглядом, и рычит на полтона тише:

— Слушай меня внимательно, Алиса. Мне плевать, что у вас происходит с Захаром, разбирайтесь сами, но что бы не происходило, виновата в этом только ты! Потому что глупая, как пробка, а мнишь из себя чёртову королеву. Зять сам виноват, разбаловал тебя. Теперь вот и пожинает плоды твоей «благодарности»!

Я сглатываю горечь и киваю:

— Мы разберёмся сами, как ты верно подметил.

— Правильно, Алиса! Немедленно разберёшься! Прямо сейчас звонишь мужу и возвращаешь его из «командировки»! И завтра идёшь с ним вместе на важный приём, что я организовал. Не смей позорить меня непристойными слухами!

Я молчу, сжав кулаки.

— Ты меня услышала? — продолжает давить отец, проговаривая вопрос чуть ли не по слогам.

Не могу говорить, слёзы душат. Я делаю глубокий вдох, в попытках подавить горечь и кое-как выдавливаю из себя:

— Мы будем на приёме.

— Замечательно. И больше я не желаю возвращаться к этой теме, — строго припечатывает отец и обходит меня, направляясь на выход.

Я же не могу пошевелиться, словно зажатая бетонными плитами. Хлопает входная дверь и наступает тишина. В тот же момент меня начинает трясти. Я упрямо борюсь со слезами, выравниваю дыхание, и как только немного прихожу в себя, сбегаю в спальню. Сижу в полной темноте, не считая времени, как слышу неуверенный стук в дверь.

— Алиса Петровна, я принесла вам воды, — звучит голос Полины.

— Войди, — хриплю глухо.

Домработница проходит в комнату с подносом. Прячет взгляд. Наверняка она слышала все унижения, что наговорил мне отец. Такие крики невозможно было не услышать. Но мне плевать. Я совсем ни о чём не думаю сейчас.

Беру в руки стакан и делаю пару глотков.

— Спасибо.

— Может, я ещё чем-то могу быть полезна?

— Да. Принеси, пожалуйста, из кабинета мой ноутбук.

Полина не заставляет себя ждать. Через несколько минут я открываю почту и проверяю вредящие письма. Первое от Ляпина. Ему понравился эскиз и он готов включить его в зимнюю коллекцию. Второе от Захара. Юристы одобрили договор, и муж предлагает всё подписать. Я должна за это ухватиться, какие бы отношения у нас с мужем не были.

Помедлив, беру телефон и открываю вкладку сообщений.

— Я готова обсудить наш брак. Завтра при встрече, — диктую текст послания и отправляю Захару.

Ответ приходит, только когда я готовлюсь ко сну, и состоит из всего одного коротенького слова: «Ок». Отбрасываю телефон на тумбочку и накрываюсь одеялом, стараясь не думать о том безразличии, что таит в себе этот скупой ответ.

На следующий день я подписываю договор и уверенно вручаю его Альберту Марковичу. Мой кумир сияет довольной улыбкой, будто только что одержал долгожданную победу в нелёгкой битве, и предлагает мне познакомиться со своим рабочим местом. Его суета настолько приятна, что вчерашние оскорбления отца немного притупляются. Потому что вопреки мнению папы, которое он вдалбливал в меня многие годы, я чувствую себя при деле, а не лишним бестолковым балластом, который и выкинуть жалко и в дело не пустишь.

Кабинет у меня небольшой, зато отдельный. Здесь есть небольшая зона отдыха с мягким диванчиком и рабочий стол. Жалюзи плотно закрыты и без дополнительного освещения здесь довольно темно.

— Как вам? — осторожно спрашивает Ляпин.

— Замечательно, — мой голос подрагивает от волнения.

— Если что-то будет необходимо добавить — не стесняйтесь.

Я киваю, хотя и не представляю, что мне может понадобиться. Руки так и чешутся приступить к работе, но сегодня у меня чёртов великосветский ужин, на котором я обязана присутствовать. Вскоре Ляпин уходит, у него запланирована встреча, а я ещё некоторое время осваиваюсь. Его помощница, Анна Александровна, вручает мне ключи и объясняет ежедневный распорядок. Каждый день Альберт Маркович собирает «пятиминутки», где обсуждает со своей командой текущие дела и последние новости в мире ювелирной моды. Так же устраивает совместные обеды, сплачивая коллектив, но тут нет регулярного графика, всё происходит по мере занятости шефа, и по сути означает, что обеденное время не относится к личному времени сотрудника. В остальном всё стандартно: рабочий день начинается с девяти утра и заканчивается в шесть вечера. Первый из которых наступает для меня завтра. На том и расходимся.

На телефоне пять пропущенных от матери. Я несколько долгих минут смотрю на дисплей, пока внутри всё раздирает от чувства одиночества и обиды, но всё-таки перезваниваю.

— Дорогая, наконец-то! — слышу вместо приветствия её вздохи облегчения. — Всё хорошо? Почему не брала трубку?

— Всё в порядке, мам, — отвечаю натянуто. — Я была занята.

В ответ многозначительная пауза. Мама наверняка догадывается, что отец был у меня вчера вечером, но ей не хватает смелости заговорить об этом. Ведь именно она рассказала то, что должно было остаться только между нами.

— Давай сегодня вместе сходим с салон красоты? — робко предлагает она. — Я забронировала на двоих… — звучит неловкая попытка сгладить свою болтливость.

— Спасибо, но я уже записалась, — отвечаю резко, не желая подыгрывать матери.

— Алиса, — произносит мама на выдохе. — Я не хотела ничего рассказывать… правда… но… вы слишком открыто ссоритесь. Пётр понял всё, едва поговорив с Захаром.

К чему теперь эти жалобные сожаления? Мне плевать, как там было на самом деле. Единственное, что я поняла из этой ситуации — нельзя никому рассказывать о проблемах в семье. Даже собственной матери. Ладно, хоть, не сболтнула суть нашего конфликта.

— Может, ты отменишь свою бронь? Встретимся, поговорим по душам… — продолжает мама.

— Не получится, извини, — решительно отказываюсь. — Возьми с собой кого-нибудь из подруг.

И прежде, чем она успевает что-то ответить, я завершаю звонок.

Неуважительно? Грубо? Некрасиво?

Плевать. О моих чувствах никто не заботится. Даже тот, что казался мне нерушимой стеной.

В магазине покупаю себе непростительно дорогое платье, можно сказать самый верх ценника, и не только! Добавляю парочку костюмов из новой линейки, сумочку, туфли. Расплачиваюсь безлимитной картой, что вручил мне Захар после завершения института. Пусть он видит, что жена не убивается с горя, а живёт в своё удовольствие, махнув на него рукой. Правда, я не уверена, что его это сильно заденет. Однажды я за день просадила с подругами баснословную сумму, пытаясь доказать свою независимость, но Захар и бровью не повёл. Лишь сказал мне в тот вечер, что если я хочу заняться благотворительностью, то лучше это делать грамотно и в нужное русло. Даже предложил мне специалистов, которые подсказали бы самые уязвимые направления с дефицитом финансов.

Грустно осознавать, что именно Ксюша была той, кто натолкнул меня на эту авантюру, и кто знает, какие цели она тогда преследовала. Может, хотела рассорить нас с Захаром, или проверить щедрость моего мужа к своей избраннице. Неважно. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы её незакрытый гештальт так и остался незакрытым.

После тщательных сборов я возвращаюсь домой на час раньше обговоренного с мужем времени. А знакомый хромированный кроссовер уже стоит на территории особняка. Разглядываю его из окон автомобиля и не решаюсь выйти, даже когда Михаил открывает мне дверь. Я не виделась с мужем целых пять дней — рекорд с момента нашей свадьбы. Не уверена, что смогу спокойно смотреть ему в глаза.

Приказываю себе собраться. Сегодня мне предстоит провести с ним весь вечер на людях. И кто знает, сколько ещё таких вечеров впереди. Главное, чтобы муж услышал всё, что я попытаюсь ему донести. И прислушался…