Глава 12

В полном одиночестве проходит три ночи. За всё время совместной жизни с Захаром, это самый долгий срок, на который мы разлучались. Даже когда он уезжал в командировки, его отсутствие легко сглаживалось звонками и сообщениями. А сейчас — абсолютная тишина. Муж не ищет со мной связи. Будто всё происходящее его совершенно не волнует. Боюсь представить, что будет дальше.

Немного прийти в себя мне удаётся только ко вторнику. Голову заполняют мысли о собеседовании у Ляпина, и я немного оживаю. Встаю с петухами, принимаю контрастный душ, чтобы прогнать остатки сна, и тщательно собираюсь. Долго подбираю костюм, останавливая выбор на бежевой брючной двойке, а потом целый час кручусь у зеркала, вооружившись косметичкой.

За последние несколько дней муж изрядно подкосил мою самооценку, и теперь мне не нравится в себе абсолютно всё — начиная с одежды и заканчивая цветом глаз. Глаза у меня светло-голубые. Даже слишком светлые — бледные, водянистые. И губы, наверное, стоит подкачать. Сейчас это модно. Или же татуаж сделать, чтобы всегда яркие были. Рыжая змея ведь всегда яркая, тем и цепляет. В том числе и женатых мужиков.

Приезжаю в ювелирный дом Ляпина на полчаса раньше назначенного времени. Высокая брюнетка с любезной улыбкой провожает меня в небольшой кабинет, больше похожий на зону отдыха. Здесь три больших дивана, расположенных буквой «П», круглый стеклянный стол, украшенный декоративной корзиной, рядом с которой лежит стопка каталогов ювелирной продукции.

— Могу предложить вам чай или кофе? — вежливо спрашивает женщина.

— Если можно воды, — отвечаю я. Волнуюсь так сильно, что в горле пересохло.

Сотрудница с готовностью спешит к куллеру, который я не приметила сразу.

— Располагайтесь, — ставит передо мной полный стакан и отходит к двери. — Альберт Маркович скоро освободится и подойдёт, — обещает, прежде чем выйти.

Я остаюсь одна и осматриваюсь повнимательнее: вся мебель светлая, вокруг идеальная чистота, кругом красивые декоративные растения. Причём не только в этом помещении, а во всей компании. Атмосфера здесь ощущается на должном уровне — серьёзная, с определённым устоявшимся порядком. Я бы хотела стать частью этой большой команды.

Время в ожидании идёт слишком медленно. Я беру из аккуратной стопки верхний каталог и листаю страницы — это последняя коллекция украшений, что вышла на рынок в прошлом месяце. Я слежу за брендом Ляпина последние пару лет и знаю практически все его работы.

Останавливаю внимание на изящной подвеске в форме яблока. Само украшение — это большой красный рубин, а вот окантовка — белое золото. Я рисовала нечто подобное, но выбросила, забраковав эскиз. Он действительно не дотягивал до этой красоты.

Внезапно дверь распахивается и я вздрагиваю, поднимая голову. В комнату входит седовласый коренастый мужчина, в котором я тут же узнаю своего кумира — Альберта Марковича. Волнение тут же набирает обороты, и я поднимаюсь с дивана, растягивая губы в вежливой улыбке:

— Здравствуйте, Альберт Маркович, — произношу как можно спокойнее и уверенней. Главное в обморок не грохнуться. — Рада познакомиться с вами лично.

Удивительно, но, несмотря на большой круг высокопоставленных лиц, с которыми мне довелось познакомиться благодаря отцу и его связям, наши пути с прославленным ювелиром никогда не пересекались.

— Вы не представляете, насколько я рад! — отвечает с довольной улыбкой Ляпин и проходит к столу. — Вы оказались настолько неуловимы, Алиса, что я уже было отчаялся пытаться привлечь вас в свою команду.

Щёки моментально обжигает румянец смущения. Когда я отказалась сотрудничать с Ляпиным полгода назад, он действительно не сразу это принял. Менял предложения, увеличивая сумму договора о сотрудничестве, но потом всё же затих. В то время я отчаянно кусала локти и, поддавшись мнению мужа, пыталась себя убедить, что мне всё это ненужно. Больше я не стану допускать подобных ошибок.

— Огромное спасибо вашему мужу, что он всё-таки смог нас свести.

При упоминании Захара в груди нестерпимо колет.

— Точно, — только и отвечаю я, опуская взгляд.

Ювелир замечает раскрытый каталог и оживает ещё больше:

— Просматриваете последнюю коллекцию? Как вам?

— Достойна самой высокой оценки, — искренне хвалю я. Разве может быть иначе?

— Должен признать, это не самая удачная моя работа, — кивает на подвеску с яблочком и устраивается на соседнем диване.

Я тоже опускаюсь на своё место, в замешательстве рассматривая красивое украшение — тонко, изящно, со вкусом.

— Разве?

— Конструктивная критика очень полезный инструмент. Даже если это критика самого себя, — с лёгкой усмешкой произносит Ляпин. — В этой подвеске нет особой изюминки, искры. Она слишком «правильная». Не замечаете?

Я понимаю, что он имеет в виду. Потому что сама много раз браковала свои эскизы за отсутствие «искры». Бывает так, что в голову приходит идея, на прорисовку которой уходит несколько часов, а потом смотришь на результат и понимаешь, что всё вышло не так, как казалось в воображении.

— Со стороны это не заметно, — жму плечами.

— Главное, что заметно мне, — мягко возражает Альберт Маркович. — Скажу вам честно, Алиса, не все ваши работы я готов хвалить и отдавать в производство, но среди них есть такие варианты, за которые я готов аплодировать вам стоя, — он с почтением склоняет голову. — Мне нравится ваш подход к сочетанию камней и цвета золота. В нем скрывается та самая новизна, которую я не могу прочувствовать сам, чтобы хотя бы попробовать повторить этот стиль. Да и не в моих правилах копировать конкурентов, а вот предложить сотрудничество — только «за».

— Спасибо, — обескуражено лепечу я, не ожидая подобной речи.

— Посмотрите на подвеску ещё раз, — снова привлекает моё внимание к яблочку. — Как бы вы исполнили подобный вариант украшения? Например, если бы хотели, чтобы оно стало популярным среди молодой целевой аудитории?

Я практически не дышу, рассматривая украшение. Долго молчу, обдумывая варианты, но Ляпин меня и не торопит.

— Я бы сделала основной камень меньше, — наконец делюсь своими мыслями, — окантовку шире, в виде змеи, обвивающей яблоко кончиком хвоста. Добавила пять маленьких бриллиантов: два — на глаза, три — на кончик хвоста.

Ляпин задумчиво потирает подбородок, глядя в пустоту. Видимо рисует в воображении мой вариант.

— Вот она, искра… — произносит с восхищением. — Адамово яблоко… Оригинально.

Я снова смущаюсь. Если признаться, я думала, что наше собеседование будет проходить в более стандартном формате, но никак не рассчитывала, что ювелир будет критиковать свои же работы и просить добавить в них новизны.

— Я хочу увидеть эскиз, — твёрдо заявляет Ляпин. — Сегодня же, к вечеру. Успеете?

Я неуверенно сглатываю.

— Думаю, да.

— В таком случае, давайте я ознакомлю вас с нашим договором, — он достаёт из кармана пиджака телефон, видимо, чтобы вызвать помощницу, а потом бросает на меня хитрый взгляд и добавляет: — Пока вы снова не передумали.

Я лишь качаю головой, пытаясь сдержать улыбку. И обещаю сама себе, что в этот раз точно не передумаю.

***

Я выхожу из ювелирного дома Ляпина с договором в руках. Подписать его сразу я не решилась, так как толком не сумела с ним ознакомиться. Чтобы не выглядеть безграмотной бестолочью в глазах своего кумира, я воспользовалась своей незаменимой отговоркой о том, что хочу сначала показать договор своему юристу.

Ляпин возражать не стал. И вроде бы даже не удивился моему скрупулезному подходу к нашему сотрудничеству. Спокойно и без какого-либо давления он дал мне время изучить договор и в случае необходимости выдвинуть встречные предложения по сотрудничеству.

Его серьёзный подход к делу для меня в новинку. Наверное, Ляпин — это первый человек который воспринимает меня всерьёз, а не как дополнение к громкому имени моего отца, а так же мужа. Непривычно.

Звонок телефона застаёт меня по пути домой. На экране высвечивается фотография Захара. Напряжённо вытягиваюсь, чувствуя, как в груди тяжелеет, а во рту появляется едва ушедшая горечь. Это первый звонок мужа после сообщения, что он прислал мне в субботу. Несколько долгих секунд я борюсь с порывом отключить телефон, а потом всё же отвечаю:

— Алло.

Сама удивляюсь, как сухо звучит мой голос. Раньше я всегда отвечала на звонки Захара с радостью и предвкушением.

— Привет, — голос мужа звучит тихо и как-то устало. — Как всё прошло?

Я прикрываю глаза, вдыхая полную грудь воздуха. Удивительно, что он не забыл о моём собеседовании, учитывая его полную отстранённость в последние дни.

— Я получила договор, — отвечаю после паузы. — Хочу сначала показать его юристам.

— Поздравляю, — кажется искренне произносит Захар, и от этого сердце в груди сжимается только сильнее. — Пришли договор, я дам своим людям на проверку.

— Лучше я сама…

— Лис, — вздыхает он терпеливо. — Будет лучше, если договор посмотрит проверенный мною юрист, чем кто-то из людей из зоны влияния твоего отца.

И ведь не поспоришь. Боюсь даже представить, как взбесится отец, узнав, что его бестолковая дочь нарушила главное его табу и рискует его опозорить.

— Хорошо. Я пришлю, — отвечаю всё так же сухо.

Между нами повисает молчание. Я не решаюсь проложить трубку, Захар тоже. При других обстоятельствах я бы неустанно щебетала в трубку все подробности встречи с ювелиром, но сейчас и слова выдавить не могу.

— Поговорить не готова? — наконец спрашивает он.

— Хочешь рассказать мне подробности своей свободной жизни? — не сдерживаю сарказм.

— Я уже говорил тебе, что остановился в своей квартире, — и снова этот терпеливый тон.

— С кем?

— Один.

Я пресекаю ревность и недоверие, что моментально разгораются во мне. Не хочу показывать мужу, насколько плохо я справляюсь с новой действительностью, и как сильно желаю быть для него единственной. Сейчас, после его откровений, это унизительно.

— Оставим эту тему. Я не готова к разговору.

— Лис… — поспешно зовёт Захар, чтобы я не сбросила. — Я дико скучаю без тебя.

Я едва не задыхаюсь от этих слов. Негодование и боль затопляют меня до краёв. Глаза начинает пощипывать.

— Ты хоть понимаешь суть того, что говоришь? — шиплю я.

— Понимаю. Жаль, этого не понимаешь ты.

— И вряд ли пойму.

— Посмотрим, — уверенно обещает Захар и внезапно меняет тему: — Мне звонил твой отец.

Я молчу. Знаю, о чём сейчас пойдет речь, но не уверена, что смогу как ни в чём не бывало выйти с мужем в люди и играть на публику идеальную пару.

— Он ждёт нас завтра на вечере, — добавляет, так и не дождавшись от меня отклика.

— Я не хочу идти.

— Я тоже. Но пропустить не получится. Завтра я за тобой заеду, — звучит не как вопрос.

Я устало откидываю голову на подлокотник. Хочется заорать в голос, но вместо этого спокойно уточняю:

— Это всё? Больше приказов не будет?

— До завтра, Лис, — отвечает муж после паузы, проигнорировав мою колкость, и отключает вызов.

Оставшийся путь домой я не замечаю. Снова варюсь в переживаниях, даже удачное собеседование у Ляпина уходит куда-то на задворки сознания. Перешагнув порог дома, я на автомате отправляю договор Захару, обедаю и ухожу в сад, работать над эскизом. Это единственное, что в данный помогает мне отвлечься от реальности. Засиживаюсь до вечера, даже не замечая, как пролетает время. Получается не с первого раза — на столе скопилась гора смятых листков, но итоговым вариантом я остаюсь довольна.

Дико волнуюсь, когда пересылаю эскиз Ляпину, считаю минуты до ответа, которого нет довольно долго. Прошло тридцать две минуты с момента отправки письма, как вдруг в кабинет поспешно стучат.

— Алиса Петровна, — в проёме стоит взволнованная Полина. — Ваш отец приехал!