Глава 22

Захар вернулся только под утро. Ближе к четырём часам, я точно запомнила. Потому что не могла сомкнуть глаз. Ревела, зарывшись в одеяло и мечтала, чтобы боль внутри меня наконец утихла. Только, кажется, теперь она поселилась во мне навечно. Душит, ломает, не даёт прийти в себя.

Утром я не спустилась к завтраку. Проспав всего несколько часов, я проснулась с громким сердцебиением и диким чувством паники. В какой-то момент даже решила, что мне всё это приснилось, но реальность безжалостно взяла своё — на мне всё то же серебристое платье, которое я не удосужилась с себя снять, и чёрные круги от туши, разрисовавшие опухшие глаза в окрас панды.

Лежала несколько часов без движения, глядя пустым взглядом в потолок. Вот и всё, наш свободный брак стал таким наяву. Могла ли я этого избежать? Переступив через себя, отдаться мужу, зная, что думать при этом он будет о рыжей дряни? Думал ли он о ней, когда повёл другую рыжую девицу в закрытую часть клуба? Как часто он вот так развлекался раньше? До того, как женился на мне? Что-то подсказывает мне, что это вряд ли было для него в новинку. Чувствовал он себя вполне комфортно.

Я выхожу из комнаты ближе к обеду. Замечаю Захара в столовой и резко стопорюсь. Хочу сбежать, потому что видеть его невыносимо, но в какой-то момент понимаю, что он даже не замечает моего присутствия. Сдавив пальцами виски он гипнотизирует взглядом стакан с каким напитком, и выглядит при этом совсем неважно. Бледный, потрёпанный и напряжённый. Вчера, в объятиях рыжей подстилки «на одну ночь» он выглядел гораздо бодрее и расслабленней.

Нахмурившись, он поднимает на меня взгляд. Мы смотрим друг на друга недолго, лишь пару секунд, прежде чем он снова опускает глаза, но этого хватает, чтобы понять главное — в то время, как я ревела в подушку, он воспользовался своим ночным свиданием по полной. Чего мне только стоит не подлететь к нему и не вдарить как следует по его бледному помятому лицу. Но я держусь. Мне сразу озвучили условия, и у меня нет прав предъявлять за измену. Впрочем, свои условия я озвучила тоже. Теперь мы на разных берегах, а все мосты сгорели этой ночью. На этом всё.

Ухожу из кухни и закрываюсь в ванной комнате. Находиться в одном доме с мужем невыносимо, поэтому я привожу себя в порядок и еду навестить бабушку. Ей, к сожалению, не становится лучше, но она для меня ближе всех по внутренним ощущениям. Такая же забракованная и высланная из жизни идеальных Долговых. И я боюсь представить, кому сейчас хуже в этом несладком положении. Я — забракованная с детства, а вот бабушка — забракованная только после обширного инсульта.

Если подумать, из близких мне людей за человека меня воспринимал только Захар, и то, только до поры до времени. Пока в его голову не ударили собственные интересы, с которыми, по его мнению, я обязана смириться.

Не знаю, понимает ли меня бабушка, но я выкладываю ей всё. О том, как меня использовала лучшая подруга, чтобы быть ближе к моему мужу, о том, как Захар заявил, что хочет разнообразия, и даже о том, что произошло вчера. Мне просто необходимо выговориться.

Бабушка смотрит на меня светло-голубыми глазами и только моргает, никак не реагируя. Но мне всё равно легче, словно с плеч спадает тяжкий груз.

— Я не знаю, поступаю ли я правильно, — я беспомощно развожу руками, зажмуриваюсь. — Возможно, ты скажешь, что за любовь нужно бороться, но… — открываю глаза, снова заглядывая в её. — Я так не могу. Я слишком сильно его люблю, чтобы терпеть его безразличие и других женщин. Особенно Ксюшу. Она отняла у меня того Захара, который был для меня всем.

Бабушка шумно вздыхает, приподнимаясь, хаотично машет рукой, но я не понимаю, что она делает.

— Что? Тебе нехорошо?

Она мычит в ответ, отворачиваясь, как-будто выражая своё недовольство и обиду.

— Ты хочешь, чтобы я боролась за него? — спрашиваю тихо, чувствуя как глаза застилают слёзы.

Не смогу…

Я не настолько сильная. Мне слишком больно, я не справляюсь. Я начинаю его ненавидеть…

Бабушка лежит неподвижно, не поворачиваясь. Не издаёт ни звука, словно хочет, чтобы я ушла. Я уйду, но сначала скажу, что должна.

— Даже если ты не поддержишь, я уйду от него. Только сначала встану на ноги. Я говорила тебе, что у меня появилась работа? Захар сам всё организовал, отстоял нашу затею перед отцом и теперь я готовлю на презентацию своё первое украшение.

Бабушка всё так же молчит.

— Так вот, к чему я всё это… Я сделаю всё, чтобы не зависеть ни от отца, ни от мужа. Ты ведь знаешь, насколько влиятельны обе фамилии. Мне сложно. Сложно, когда людей делают непобедимыми их фамилии, а ты сама только приложение к ним. Но я справлюсь. Сделаю всё возможное, чтобы моё имя звучало так же громко. И тогда я разведусь. Только не сердись на меня. Пожалуйста. Мне нужна твоя поддержка.

И снова рука бабушки хаотично дёргается в воздухе. До тех пор, пока не падает на мою. Сжимает долго, словно в одобрительном жесте, но её голова всё так же отвернута. Я сама склоняюсь к её лицу, целую в щёку и шепчу:

— Спасибо.

***

Рабочий день закончился, но я всё ещё сижу в кабинете. Так было и вчера. Всё потому, что возвращаться домой совсем не хочется. Я осваиваю моделирование на компьютере, тем самым отвлекаясь от бесконечных переживаний. С наглядным видеокурсом получается неплохо, но всё же, для хороших результатов потребуется несколько недель.

Тем лучше. Я не хочу пересекаться с Захаром. Видеть его слишком невыносимо. Хочется убить его и одновременно рыдать от боли. Не знаю, когда меня отпустит, когда станет хоть чуточку легче, но я очень хочу обрасти безразличием к мужу и собственному браку. Вернее к той пародии, в которую он превратился.

Ближе к семи часам вечера оживает мой телефон. Отрываюсь от ноутбука и смотрю на экран:

«Почему ещё на работе, трудоголик?».

Сообщение от Тимура. Я оглядываюсь, не понимая, как он узнал об этом. Не могу сказать, что этот парень сильно навязчивый. Пишет редко, но, как правило напоминает о себе каждый день.

Кстати, сегодня его не было на работе. Вспомнив об этом обстоятельстве, диктую на телефон ответ:

«А ты почему прогуливаешь, лентяй?»

«Охо! Вот это предъявочка! Только мимо, красотка. Как раз сегодня я пахал, как преданный раб. Но приятно знать, что ты думала обо мне на работе».

Текст получается осилить не сразу, но когда до меня доходит смысл прочитанного, я фыркаю, откладывая телефон. Ляпин младший как всегда слишком самоуверен. О нём я думаю меньше всего, просто сложно не заметить его отсутствие, учитывая, что он постоянно крутится где-то рядом.

«Домой когда?» — приходит новое сообщение, снова отвлекая от работы.

Закатываю глаза, открывая окно диалогов, и тут же застываю, увидев имя отправителя.

Это не Тимур, а Захар.

Я холодею изнутри, жалея, что открыла сообщение не глядя. Теперь придётся отвечать…

Пальцы застывают над клавиатурой. В душе поднимается новая болезненная буря и начинает потряхивать. Прикрыв глаза, я блокирую телефон. Я не хочу ничего отвечать. И не буду. Пусть общается со своими одноразовыми рыжеволосыми девками.

Пытаюсь вернуть внимание к программе, но меня снова отвлекает телефон.

«Слышал, ты завтра едешь на аукцион?» — снова Тимур.

Ему мне ответить совсем не сложно:

«Да».

«Отлично!»

Хм… Конечно, для меня это хороший и интересный опыт, но… Ему-то какое дело? Решив не развивать больше диалог, я вновь включаю видео и продолжаю изучать программу. Домой возвращаюсь ближе к девяти. Вокруг тихо. Полина в последнее время не показывается, но на кухне исправно появляются новые блюда, а в доме чистота и порядок. Только я снова пропускаю ужин. Аппетита совсем нет, и насильно пихать в себя еду совсем не хочется.

Мельком смотрю на обувную полку и в груди снова стреляет уже привычной тупой болью. Обуви Захара нет на месте. Бросаю сумку на пуфик у зеркала и поднимаюсь наверх. Невольно смотрю на дверь комнаты, где сейчас живёт муж — света нет.

Захар не дома. Он и раньше мог уехать на какую-нибудь деловую встречу, и я никогда не переживала по этому поводу. Потому что он всегда предупреждал о своих планах.

Упрямо сжимаю челюсти и ухожу к себе. Готовлю тёплую ванну и убеждаю себя, что теперь меня меньше всего должно волновать, где обитает мой муж. Когда-нибудь я привыкну к этой новой реальности. Обязательно.

На следующий день уезжаю из дома рано, собрав с собой всё необходимое для поездки. Михаил с опаской поглядывает на мою дорожную сумку, но помалкивает.

— Нам в аэропорт, — сообщаю ему, когда мы трогаемся.

Водитель ещё больше напрягается, и в этот раз не удерживается от вопроса:

— Командировка, Алиса Петровна?

Проверяю документы, что мне понадобятся. Киваю.

— Именно так.

— Когда вас встретить?

— Я позвоню, — отворачиваюсь к окну, наблюдая как перед глазами мелькает унылый город, окрашенный в серые пасмурные оттенки осени.

В аэропорт я приехала гораздо раньше нужного времени, но лучше уж я скоротаю время за чашкой кофе в местном кафе, чем пробуду дома. Спустя час, позавтракав, я звоню Ляпину и сообщаю, что на месте.

— Это хорошо, Алиса Петровна, — довольно мурчит Альберт Маркович. — Мы тоже будем где-то через полчаса. Встретимся в зале ожидания.

Я растерянно молчу. Разве мы едем не вдвоём? Вовремя прикусываю язык, не озвучивая вопрос. С чего я вдруг решила, что Ляпин не возьмёт с собой кого-нибудь более опытного из своей команды?

— Жду вас, — завершаю разговор и ухожу к стойкам регистрации.

Передо мной парочка влюблённых. Судя по кольцам на переплетённых руках — молодые супруги. Парень с восхищением смотрит на свою жену, не замечая никого вокруг. Раньше мне казалось, что Захар смотрит на меня так же, но то была иллюзия. Искажение от линз на моих розовых очках. Жаль, что я была настолько глупа. Неуместный укол зависти застаёт меня врасплох. Я поспешно отворачиваюсь, стараясь больше не обращать ни на кого внимания, и вдруг, ловлю себя на мысли, что даже не сообщила Захару о поездке. После всего произошедшего у меня даже мысли не возникло, чтобы поделиться с ним своими планами.

Плевать.

Получив билеты, я ухожу в зал ожидания, коротать оставшееся до вылета время. Достаю из сумочки телефон. Сообщить Захару? Какая-то часть меня мстительно протестует, нашёптывая: «Ни в коем случае! Наоборот, отключи телефон! Пусть поволнуется!» А вот другая, более рациональная, задаёт встречный вопрос: «А будет ли он волноваться?»

Мне становится гадко от самой себя. Где та девушка, которая решила жить без оглядки на мужа, сама по себе? Сидит и размышляет о том, будет ли волноваться тот самый муж, если она не сообщит ему о командировке?! Раздражённо запихнув телефон в сумку, я пытаюсь выбросить все эти мысли из своей головы, как лишний мусор.

Нет больше Захара. Точка!

— Привет несравненным талантам, — раздаётся позади задорный голос, и я подпрыгиваю на месте от неожиданности. — Знал, что ты соскучишься по мне, поэтому решил составить компанию…