Глава 23

Самодовольный тон, который просто невозможно не узнать. Я резко оборачиваюсь, поймав взглядом нагловатую улыбочку, а потом едва не теряю челюсть до пола. Пожалуй, улыбочка и голос — это единственное, что можно сейчас узнать в этом взбалмошном парне. Тимур выглядит совершенно иначе. Передо мной незнакомец в стильном деловом костюме. Серьёзный и привлекательный. Некогда буйная шевелюра уложена волосок к волоску. Лишь хитрые глаза, в которых пляшут маленькие чертята, и ямочки на щеках не дают мне обознаться.

Окинув взглядом моё вытянутое от удивления лицо, Тимур садится напротив. Склоняет голову, заглядывая в глаза, и с ухмылкой выдаёт:

— Какое, оказывается, я умею производить впечатление на женщин. Приятно, однако.

— Не ожидала, если честно, таких разительных перемен, — замечаю на его руке вместо непонятных браслетов ремешок стильных часов. — В чем дело?

— Решил соответствовать дресс-коду, чтобы побороть подростковый максимализм!

— Юношеский, — поправляю на автомате. — А если серьёзно?

— А если серьёзно, то по-другому дед бы не взял меня в эту поездку.

— Надо же, какие жертвы ради скучного дела.

Оглядываюсь, в поисках Альберта Марковича. Ювелир стоит неподалёку от панорамного окна и разговаривает по телефону.

— Скучного? — тянет удивлённо Тимур. — Напротив, я очень заинтригован, красавица!

— Меня зовут Алиса, — поправляю я.

— Я в курсе, красавица, — отстаивает своё обращение, подмигивая.

Видимо, проще проигнорировать. Поэтому замолкаю.

— Как дела? — он же, напротив продолжает развивать диалог.

Паршиво. Но об этом каждому встречному не расскажешь.

— Отлично.

— А по тебе не скажешь. Ты бледная.

— Правда? Видимо забыла нанести румяна.

— И глаза какие-то… — он делает паузу, продолжая меня разглядывать. — Пустые, — наконец, находит определение.

Надо же, какой проницательный.

— У меня всё хорошо, — говорю с расстановкой, закрывая тему моего самочувствия.

Тимур примирительно выставляет перед собой руки, а в зале объявляют посадку нашего рейса. Вскоре к нам присоединяется Ляпин и внуку приходится поумерить свою разговорчивость.

После прилёта мы размещаемся в одной гостинице. Насколько я поняла, Альберт Маркович часто останавливается именно здесь, когда приезжает на выставки, и считается почётным гостем. Забрав наши сумки, нас провожают к номерам и предлагают пообедать в ресторане на первом этаже.

— Подкрепиться нам не помешает перед выставкой, — Альберт Маркович смотрит на часы. — Время есть, мы не опаздываем. Что скажете, Алиса Петровна?

— Через десять минут буду готова, — киваю с готовностью.

— Отлично, тогда встретимся на первом этаже, в холле.

Так и расходимся. Я быстро разбираю сумку, расчёсываюсь и поправляю макияж. Бледная, я, значит? Исправим! Поколдовав у зеркала, я вдруг ловлю себя на мысли что прихорашиваюсь. Тут же одёргиваю себя. Не перед Тимуром же! Просто мне не хочется выглядеть на выставке бледным пугалом. Стараясь не опаздывать, выбегаю на несколько минут раньше и в дверях сталкиваюсь с примерным и преображённым в деловой стиль внуком Ляпина. Ему идёт, стоит признаться.

— Ты что тут делаешь?

— Тебя жду, конечно, — улыбается мне, и галантно пропускает вперёд.

— Я и сама спуститься могу.

— А вдруг, украдут? Я вообще не представляю, как твой муж отпустил тебя в командировку одну. Придётся теперь не отходить ни на шаг и охранять.

Только одно упоминание о Захаре больно режет по сердцу. Мой муж с радостью найдёт чем себя занять в отсутствии жены, я даже не сомневаюсь.

Вместе заходим в лифт. В кабине полно места, но Тимур встаёт как можно ближе ко мне, за спину. Буквально дышит в затылок.

— Соблюдай дистанцию, охранник, — поднимаю на него сердитый взгляд через зеркало.

Тимур даже не пытается отступить. Чуть склоняет голову, разглядывая нас в отражении. Он довольно высокий. И в костюме выглядит гораздо взрослее.

— А мы довольно неплохо смотримся вместе, — тянет с лукавой улыбкой. — Что скажешь?

Сама отступаю на шаг вперёд.

— Вот так гораздо гармоничнее.

— Вредина.

Под мелодичный сигнал двери лифта открываются. В холле уже стоит Ляпин в компании какого-то мужчины в возрасте.

— А вот и мой внук, Тимур, — тепло улыбается Альберт Маркович, замечая нас. Протягивает руку, подзывая нас ближе. — А это Грушевская Алиса Петровна, я показывал тебе некоторые её эскизы. Познакомьтесь с моим хорошим другом и партнёром Леонидом Павловичем. Он представляет наш филиал в этом городе.

Мужчина скользит по мне внимательным взглядом. В нём столько осязаемого недоверия, что я ощущаю его кожей.

— Не думал, что эти работы принадлежат такой молодой девушке, — немного скептически признаётся он. — Очень приятно познакомиться.

— Взаимно.

Тимур же только кивает в ответ, окинув Леонида Павловича прохладным взглядом, а потом выдаёт с нахальной улыбочкой:

— Таланту, а не возрасту будь равен.

Думаю, это слова поэта. Знать бы какого…

— Ваша правда, — не смущается партнёр Ляпина. — Пообедаем?

Занимаем столик на четверых. Тимур садится рядом, подаёт мне меню. Всё это немного смущает. Особенно взгляды Леонида Павловича, которыми он нас окидывает. На меня сыпятся куча вопросов, в том числе и о личных связях. Леонид спрашивает, не родственница ли я Германа Грушевского. Это нередкий вопрос, если честно, но сейчас мне крайне не хочется на него отвечать.

— Я его сноха, — натягиваю на лицо улыбку.

Леонид Павлович удивлённо моргает, снова переводя взгляд с меня на внука Ляпина. Последний же заметно напрягается, словно ему неприятна эта тема.

— Как тесен мир, — его тон заметно смягчается, а взгляд становится благосклонным.

Мир действительно тесен и в наших кругах особенно. Но я не хочу, чтобы ко мне относились как к золотой дочке Долгова, или как к снохе Грушевских.

— Так вы сотрудничаете с Германом? — партнёр поворачивается к Альберту Марковичу.

— Только с Алисой, — дружелюбно поправляет ювелир. — Герман не рисует так красиво, да и с фантазией у него беда.

За столом раздаётся мягкий негромкий смех и Ляпин меняет тему. Расслабившись, я наконец спокойно принимаюсь за обед.

Чуть позже мы оправляемся на выставку. Когда я собиралась на мероприятие, я представляла себе большой музей, по которому мы будем бродить несколько часов, но на самом деле, выставка больше напоминала просторный одноэтажный магазин с кучей охраны. Ярко подсвеченные витрины, редкие экспонаты, таблички с описанием и ценники.

Людей было не мало, и многие из них были знакомы с Ляпиным. К нам постоянно подходили поздороваться, и Альберт Маркович неустанно представлял нас с Тимуром своим знакомым. Запомнить всех казалось нереальным, и в какой-то момент я перестала даже стараться. Гораздо проще было ориентироваться на фирму, которую представляли эти люди.

Ещё были фотографы, вспышки мелькали повсюду в приглушённом свете зала. Велась видеосъёмка с нескольких телевизионных каналов, журналисты общались с организаторами и другими известными личностями. Ляпину тоже задавали вопросы, в основном о предстоящей коллекции.

— Альберт Маркович, от вас ещё не было заявки на всероссийский конкурс дизайна ювелирных украшений! Вы не будете принимать участие в этом году?

— До окончания подачи заявки ещё два месяца, — уклончиво отвечает тот.

— Но вы будете выступать с речью, как победитель прошлогоднего конкурса?

— Конечно, я постараюсь присутствовать.

— Спорим, он пошлёт на конкурс тебя? — шепчет мне в ухо Тимур.

Я поворачиваюсь к нему, растерянно хлопая глазами.

— Это вряд ли.

Может, Ляпину и нравятся некоторые мои работы, но конкурс такого масштаба это совсем другой уровень.

— Пошлёт, — в серо-зелёном омуте снова пляшут бесята.

— Ты явно не дружишь с головой.

— Если я прав — пойдёшь со мной на ужин.

— Лучше тебе выбрать девушку, не обременённую брачными узами. С ней и поужинаешь.

— Я уже выбрал, — подмигивает мне, но договорить не успевает.

— Тимур, Алиса! — окликает нас Ляпин, избавившись от журналистов. — Взгляните! Как вам?

Останавливаемся у витрины, самой дорогой, судя по ценникам. Здесь редкие изумруды, настолько яркие, что кажутся нереальными, фиолетово-синие танзаниты и большой круглый александрит.

— Очень красиво, — заворожено рассматриваю последний камень, переливающийся от зелёного к красному, в зависимости от угла, под которым смотришь на камень.

— Нам нужен этот александрит, — с горящим взглядом объявляет Ляпин. — Это же бомба! Зеленое или красное яблоко, в зависимости от освещения, — от явно пребывает на волне вдохновения.

Непростительно дорогое и роскошное удовольствие. Но этот ювелир может себе позволить подобное. Его будут покупать и за бешеные деньги. Он себя оправдает всегда. Так что, мне ли возражать?

— Мы заменим рубин в Адамовом яблоке на этот камень и отправим на конкурс, — поясняет мне. — Это будет эксклюзивный экземпляр. Остальные выпустим с рубинами, как и планировали. Что скажете, Алиса Петровна?

Роняю челюсть до пола и не могу связать и два слова. Идея очень крутая, спору нет, но… В моё изделие? В яблоко! Такую роскошь, как александрит? Он серьёзно?!

Рядом раздаётся тихий смешок, а следом довольный шёпот:

— Я же говорил, Алиса! С тебя ужин.