Глава 5

Быстро спускаюсь вниз, охваченная настоящей паникой. Бегу в котельную, куда убирают мусор со всех комнат, прежде чем унести в уличный контейнер. Почти с облегчением замечаю большой пакет, который ещё никто не выбросил и приоткрываю его. Чёрт возьми! Тут отходы с кухни, если где-то под ними и лежат мои смятые эскизы, то до них просто так не добраться.

Я не сдаюсь. Беру хозяйственные перчатки и принимаюсь рыться в мусоре, как самая настоящая бродяжка. Именно за этим странным занятием меня застаёт Полина.

— Алиса Петровна! — женщина поражённо прикладывает руку к груди. — Что это вы такое делаете?

— Ищу важную вещь, — отвечаю невозмутимо. — Захар сегодня выкидывал что-нибудь утром?

— Нет! Он позавтракал, листая какую-то папку, а потом уехал. Мусор выбрасывала сегодня только я…

— Из каких комнат? — произношу, шумно выдохнув и отодвигая от себя пакет с отходами.

— Только с кухни, — заверяет Полина. — Вы скажите, что ищете? Может быть, мне попадётся…

Я с досадой качаю головой, снимаю перчатки и забрасываю их в пакет:

— Неважно всё это… — бурчу расстроено и выхожу из котельной.

— Алиса Петровна! — окликает меня домработница. — Вы завтракать будете?

— Нет, — отмахиваюсь я, резво взбираясь по лестнице наверх, и снова закрываюсь в спальне.

Сегодня у меня совсем нет настроения, как и желания искать себе какое-либо занятие. Весь день провожу в спальне, как овощ. Не отвечаю на звонки и не прослушиваю сообщения. Некоторое время лежу в ванной, пересчитывая количество диодов на потолке. Медленно и старательно, периодически сбиваясь и начиная заново. И угораздило же меня родиться настолько беспомощной!

Говорят Альберт Эйнштейн тоже был дислексиком и, тем не менее, это не помешало ему стать научным гением. Не говоря уже об Андерсене, умудрившемуся писать с таким диагнозом всемирно известные сказки… А мой удел, как не раз выражался отец — рожать наследников семейству Грушевских. Наверное, если бы муж всерьёз задумался о детях, я бы действительно посветила бы себя их воспитанию. Но увы, о них Захар пока тоже не задумывается и не хочет пополнять нашу маленькую семью маленькими озорниками. Может, после его тридцатилетия это изменится?

До праздника остался всего день, но мне совсем не хочется суетиться по этому поводу. Всё уже готово, приглашения разосланы, программа вечера продумана до мелочей, и делать мне откровенно нечего. Завтра поеду «подчистить пёрышки» в салон красоты — вот и все развлечения молодой супруги Захара Грушевского…

Вечером, лёжа на кровати, я слышу звук открывающихся ворот, доносящихся из приоткрытого окна, но не иду встречать мужа. Обида всё ещё не отпустила. Взять себя в руки и смириться со своим статусом домохозяйки-бездельницы мне пока тоже не удалось. Проходит минут десять и дверь спальни открывается. Захар приходит ко мне сам.

— Привет, ты почему здесь? — спрашивает бордо Захар, явно позабыв о нашем вчерашнем разговоре.

Мужу повезло, ему есть на что отвлечься. Я лениво поворачиваюсь к нему, без особого интереса рассматривая его. Как всегда шикарный, деловой и собранный. Я же расклеилась окончательно.

— Привет, — отвечаю охрипшим от долго молчания голосом, игнорируя вопрос.

Тут замечаю в руках мужа папку, которую он кладёт на прикроватную тумбочку и, мгновенно встрепенувшись, оживаю. Это же моя папка! Где до вчерашнего дня хранились мои эскизы!

— Я просмотрел, Лис, — муж садится на свободную половину кровати, глядя на меня немного виновато. — Все твои наброски. И сегодня связался с Ляпиным. Так что хватит киснуть! Давай лучше подумаем, как организуем твоё с ним сотрудничество.

— Сотрудничество? — повторяю эхом, до конца не веря в то, что слышу. — Ты сейчас не шутишь?

Захар склоняет голову, на губах кривая улыбочка, которая ему очень идёт.

— Разве ты не рвалась работать?

Рвалась! Ещё как рвалась! Но ведь буквально вчера муж был настолько категоричен, что и слышать ничего не хотел.

— А мой отец?

— Разумеется, будет против, — кивает нехотя и вздыхает. — Так что будь готова к возмущениям, протестам и прочему недовольству, но со своей стороны я тебя поддержу и возьму твоего отца на себя.

С губ срывается радостный писк, и я бросаюсь Захару на шею. Разве меня сейчас могут волновать какие-то там протесты и возмущения? За спиной крылья вырастают, я готова взлететь от переполняющего душу счастья.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — осыпаю любимое лицо поцелуями.

— Задушишь, Лис, — ворчит Захар, а потом перехватывает инициативу и подминает меня под себя. — Давай, отблагодаришь по-другому? — спрашивает с хитрым прищуром и склоняется к моим губам.

Из спальни выбираемся поздно, голодные и довольные. Ужинаем, обсуждая мой первый визит к Ляпину. Захар настаивает на помощнице, а я уверена, что смогу справиться сама, используя голосовой помощник, которым частенько пользуюсь, изучая большие тексты. В наше время техника достаточно умная — телефоны пишут сообщения под диктовку, умные нейросети читают статьи. А ко всему остальному я смогу приспособиться уже по ходу возникновения проблем. Привыкла уже.

В любом случае, я не спорю. Если муж настаивает на помощнице, значит будет! Главное, что дал мне возможность себя проявить. Собеседование должно состояться во вторник, как только прославленный владелец ювелирного дела вернётся в город. Надеюсь, его действительно заинтересовали мои работы, а не мои связи. Когда твой отец влиятельный политик, а свёкор крупный бизнесмен — нередко сталкиваешься с заискиваниями людей различного круга.

Весь вечер не могу угомониться. Мы сидим в беседке у дома. Захар с ноутбуком, что-то правит в документах, а я жужжу без умолку, обговаривая все возможные варианты чуть ли не до полуночи. Муж сдаётся первым. Захлопывает крышку и встаёт, потягиваясь:

— Лис, успокойся. Пройдёшь собеседование, и мы остановимся на самом оптимальном для тебя варианте. Идём спать.

— Думаешь, я пройду?

— Даже не сомневаюсь в этом, — он говорит с такой уверенностью, что мне снова хочется наброситься на него с поцелуями.

В кровать ложусь первая, Захар уходит в душ. Из-за роя мыслей в голове сон не идёт. Ворочаюсь на простынях и, наконец, сдаюсь — беру телефон и включаю любимый сериал о любви, чтобы отвлечься. В этом плане я не отстаю от домохозяек. Смотрю мелодрамы, где прекрасные пары находят друг друга, влюбляются и преодолевают сотню препятствий любви, прежде чем обрести счастье. Перематываю на место, где остановилась в прошлый раз и глазами ищу наушники — Захар вряд ли захочет засыпать под любовные интриги телевидения.

Небольшой белый кейс на тумбочке мужа, лежит на беспроводной зарядке вместе с его телефоном. Тянусь за наушниками, и тут дисплей беззвучно загорается, от входящего сообщения. Даже нескольких.

Нахмурившись, смотрю на время — уже ночь. Ровно одна минута первого. Кто может писать Захару в такое время? Я вся напрягаюсь, как струна, и беру смартфон в руки. Снимаю блокировку и вижу имя отправителя — «Ксюша».

Внутри всё замирает. Почему моя подруга пишет ночью не мне, а моему мужу? Меня окутывает неприятное чувство тревоги, в горле пересыхает. Несколько долгих секунд колебаний и вот, я уже открываю послание и вижу фотографию. На снимке фото ладони, в которой лежит небольшая тёмно-синяя коробочка, обвязанная золотистым бантом и ниже подпись, которую из-за волнения мне удаётся прочитать только со второго раза:

«С днём рождения, красавчик! Ни в чём себе не отказывай, жизнь коротка и быстротечна!»

Ниже ещё одно:

«Надеюсь, я успела поздравить первой? Подарок вручу завтра».

Я гипнотизирую взглядом подарочную коробочку и не могу собрать мысли в кучу. Одна минута следующего дня! Разумеется, Ксюша успела поздравить моего мужа первой. Она что, сидела и по секундам высчитывала, когда отправить сообщение?! Тут моё внимание привлекает фон фотографии… На нём стройные загорелые ноги, оголённые короткой юбкой дерзко-красного цвета.

Неприятно. Причём настолько, что я зло скрежещу зубами. Моя лучшая подруга поздравила моего мужа с днём рождения раньше, чем я сама! Холод невольно крадётся к груди и остро кусает. Я медленно веду пальцем по экрану, пролистывая окно диалогов, и замечаю, что они не так уже редко переписываются.

Захар не говорил об этом. Никогда.

Эмоции давят с такой силой, что я не могу разобрать и предложения. Снова натыкаюсь на фото. На нём Ксюша фотографировала себя в спортзале. Стройная, в обтягивающих лосинах и топике, позирует перед зеркалом, выставляя большой палец вверх. Внизу приписка, которую я отчаянно пытаюсь разобрать, но не выходит. Приходится сделать фотографию тебе на телефон, чтобы воспользоваться приложением по озвучке текста. Только я не успеваю озвучить. Дверь ванной открывается и мне приходится убрать свой телефон под подушку. В спальню выходит Захар и удивлённо выгибает бровь, заметив, что я сижу на его половине кровати с его же смартфоном в руках.