Глава 32. Арина

Последние минуты лекции тянутся как вечность. Я смотрю на часы, и кажется, стрелка специально замерла, чтобы помучить меня. Но внутри всё ликует и поёт. Мысль о том, что через несколько минут я увижу Мирона, заставляет моё сердце колотиться как бешеное, а по губам расползается дурацкая улыбка, которую я даже не пытаюсь скрыть. Мне девятнадцать? Да я чувствую себя шестнадцатилетней девочкой на самом первом в жизни свидании.

Наконец-то звонок! Я выпархиваю из университета, не чувствуя под ногами холодных ступеней. Воздух непривычно тёплый и ласковый для начала октября. Солнце заливает всё вокруг таким золотым сиянием, что кажется — на дворе май. Или это просто у меня внутри вовсю буйствует весна?

И вот я вижу его машину. Сердце делает в груди кувырок. Ускоряю шаг, почти бегу, сжимая ремень сумки в потных ладонях.

Он сидит за рулём. Чёрные очки, в мочке уха поблёскивает от солнца маленькая серебряная серьга. Что-то жуёт, ритмично покачивая головой под музыку, которую я пока не слышу. В этой картинке есть всё, что сводит меня с ума: его мужественность и этот мальчишеский, чуть нахальный задор. Замечает меня, и его губы расплываются в широкой, ослепительной улыбке. У меня по спине бегут мурашки, а дыхание перехватывает.

Подхожу к пассажирской двери, и он ловко тянется через салон, открывая дверь изнутри. И я замираю на месте.

На сиденье лежит огромный, пышный букет. Пионы. Мои самые любимые! Нежно-розовые, бархатные, уже полураскрывшиеся шары. Я чувствую их сладковатый, опьяняющий аромат.

— Ой! — вырывается у меня непроизвольный, детский возглас восторга.

Я хватаю букет в охапку, утыкаюсь в него лицом, вдыхая этот райский запах. Весь мир сужается до этих лепестков и бешеного стука сердца в ушах. Падаю на сиденье, прижимая цветы к груди, и чувствую, как предательски горят щёки.

— Привет, малышка, — его голос, низкий, с лёгкой хрипотцой, звучит как самая сладкая музыка. Он кладёт локоть на руль, поворачивается ко мне, продолжает постукивать пальцами в такт биту.

— Привет. Они чудесны… — выдыхаю я, всё ещё не в силах оторвать взгляд от пионов. — Это… это нереально! Ты откуда узнал?

Он загадочно улыбается, снимает очки, и его тёмные, почти чёрные глаза тонут в моих.

— У меня свои источники. Шпионская сеть работает без сбоев. Надеюсь, угадал?

— Угадал — это ничего не сказать! Я их обожаю! Спасибо! — Не сдерживаю порыва, тянусь и целую его в щёку, ощущая под губами лёгкую колючесть недавно сбритой щетины.

Но Мирон не отпускает меня. Его рука скользит по моей шее, он притягивает меня ближе, и наши губы встречаются. Поцелуй нежный, но настойчивый. Он запускает язык в мой рот, лёгкий, дразнящий, и по всему моему телу разливается сладкое, обжигающее тепло, сконцентрировавшись где-то глубоко внизу живота.

— Цветы — это, конечно, красиво, — шепчет он, едва отрываясь, его губы скользят по моим, заставляя меня содрогнуться. — Но твои губы куда слаще любых пионов.

Он тянется за моим ремнём безопасности, щёлкает замком, и снова чмокает меня в губы, на сей раз коротко, но с таким намёком, что мурашки вновь бегут по коже, стремительно сходясь в том самом, уже влажном и трепетном, месте.

Дорога за город превращается в сплошной поток шуток, подколок и откровенного флирта. Мирон включает какой-то энергичный трек, под который невозможно сидеть спокойно. Я невольно начинаю подпевать, отбивая такт по собственному колену.

Он бросает на меня взгляд и подмигивает:

— Так и до танцев недалеко, — говорит он с явным намёком.

— А ты против? — с вызовом спрашиваю я, чувствуя, как нарастает это сладкое, пьянящее безумие где-то внутри.

— Только «за», малышка, — отвечает он, и от его взгляда внутри меня закипает предвкушение. — Желательно приват-танец с продолжением.

Вскоре мы сворачиваем на идеально ровную дорогу, ведущую к элитному коттеджному посёлку. Я прилипаю к окну. По обе стороны тянется высоченный забор, а за ним виднеются крыши огромных домов, утопающих в зелени. Мы подъезжаем к КПП. Строгий охранник в форме уже тянется к пульту, но, узнав машину и водителя, широко улыбается и машет рукой.

— Мирон Дмитриевич, приветствую!

— Как дела, Сан Саныч? — кричит в ответ мой водитель, сигналя пару раз для порядка, и мы плавно въезжаем на территорию.

Мой восторг не имеет границ. Посёлок напоминает декорацию к голливудскому фильму. Идеальный асфальт, изумрудные газоны, фонари в стиле ретро. А между могучих сосен и елей стоят настоящие хоромы — замки из камня и стекла. Везде сквозит невероятная, давящая масштабом роскошь. Мы едем дальше, и вот между стволами деревьев блестит вода. Обское водохранилище. Огромное, синее, подёрнутое лёгкой дымкой. Дома здесь стоят прямо на берегу.

— Вот мы и приехали, — голос Мирона выводит меня из оцепенения.

Я ахаю. Дом… это не просто дом. Это произведение искусства. Огромный, в три этажа, в стиле хай-тек, с панорамными окнами от пола до потолка, в которых отражаются заходящее солнце и кроны сосен. Отделка из тёмного дерева и дикого камня. Мы заходим внутрь.

Мой взгляд бегает по просторам холла с парадной лестницей, по высоким потолкам, по дорогой, минималистичной мебели. Воздух пахнет чистотой, дорогим парфюмом и едва уловимым ароматом дерева.

— Ну, как тебе? — Мирон обнимает меня сзади, прижимая к себе.

— Я… я в шоке, — честно признаюсь я. — Это же настоящие хоромы. Как в тех американских фильмах ужасов, знаешь, где богатые семьи селятся в таких дворцах, а потом начинается нечто жуткое. Мне даже немного страшно стало.

Мирон смеётся, его смех гулко разносится по холлу:

— Ничего тут не начнётся. Расслабься. Отец со своей Дианой уехал за границу. И мы тут абсолютно одни.

Он берёт меня за руку и ведёт на экскурсию. Кинотеатр, бильярдная, винная комната… Голова идёт кругом. Но больше всего меня манит вид из окон на воду. Мы выходим на террасу, и я снова замираю в восхищении. Вниз ведут ступеньки к открытому бассейну, вода в котором искрится и манит своей голубизной.

— Ты предлагаешь плавать на улице? А ничего, что октябрь на дворе? — удивляюсь я.

— Он с подогревом, — ухмыляется Мирон. — Хочешь опробовать?

— Ага, — киваю как болванчик головой.

Возвращаемся в дом.

— Где тут можно переодеться? — осматриваюсь по сторонам в поисках своей сумки.

Мирон усмехается, обнимая меня за талию:

— Чего уж там, скромничать. Переодевайся при мне.

— Ага, сейчас. Чтобы ты тут же начал меня лапать и приставать, — фыркаю я, хотя внутри всё трепещет от желания.

— Ну а что? — он притягивает меня ещё ближе, его губы касаются моей шеи, заставляя меня вздрогнуть. — Даже если пристану, я вообще-то имею на это полное право. Я твой молодой человек. И я очень, очень соскучился по своей девушке.

Его руки скользят под мою кофту, ладони оказываются на моей коже, горячие и шершавые. Визжу, но это игривый, счастливый визг. Мы боремся, смеёмся, он помогает мне стянуть джинсы, и вот я уже стою перед ним в одном лишь белье, чувствуя, как его взгляд буквально обжигает кожу. Чувствую себя одновременно смущённой и невероятно желанной. Быстро натягиваю купальник и накидываю предложенный мне халат.

Мы спускаемся к воде. Воздух прохладный, но от воды идёт приятный пар.

Тёплая, почти горячая вода обнимает меня, как тысячи нежных рук. Мы плаваем, брызгаемся, дурачимся. Но с каждым случайным прикосновением, с каждым взглядом напряжение между нами нарастает. Искра проскакивает в один миг. Мы оказываемся у бортика, и наши губы снова встречаются. На этот раз поцелуй не такой нежный. В нём вся накопившаяся за день страсть.

Его руки скользят по моей спине, расстёгивают застёжку лифа купальника. Ладонь грубо, но так вожделенно сжимает мою полушария, больно проводит по соску, заставляя меня стонать ему в губы. Потом его пальцы спускаются ниже, находят резинку моих трусиков и легко проникают внутрь. Вздрагиваю, когда его пальцы погружаются в мои уже набухшие, влажные складки. В голове мутнеет от нахлынувшего возбуждения. Мои руки сами тянутся к нему, к его плавательным шортам. Ощущаю сквозь мокрую ткань мощную, твёрдую упругость. Сначала просто поглаживаю, мну, чувствуя, как он напрягается ещё сильнее под моими прикосновениями. Этого мне кажется недостаточно и скольжу рукой под резинку, и я обхватываю горячий, бархатистый член. Мы стоим, я по грудь, парень напротив по пояс в воде, целуясь так, словно хотим поглотить друг друга, и наши руки доводят друг друга до исступления. Волны от наших тел расходятся по водной глади, сливаясь с нашими тяжёлыми вздохами и стонами. Чувствую, как нарастает внутри меня знакомый, сладкий комок, и вот уже судороги наслаждения вырываются наружу, заставляя меня вскрикнуть и вцепиться в его мощные плечи. Его стон, глухой и сдавленный, становится ответом моему финалу.

Потом мы, уставшие и довольные, бредём греться в сауну. Деревянное помещение пахнет хвоей и жаром. Расстилаю простыню на верхней полке и ложусь на живот, положив голову на сложенные руки, болтая ногами в воздухе. Мирон сидит на полке ниже, и его большая, тёплая рука лежит на моей пояснице.

— Расслабься, — его голос звучит ласково и глухо в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием камней.

Он начинает водить ладонью по моей спине, шее, ягодицам. Его прикосновения нежные, массирующие, исследующие. По моей коже разливается блаженство. Это не просто ласка, это что-то большее. Чувство защищенности, абсолютного доверия, полного растворения в этом моменте. Мне хочется, чтобы это никогда не заканчивалось.

— У тебя руки волшебные, — шепчу я, поворачивая голову к нему. — Я сейчас растаю тут совсем.

— Тай, малышка, — он наклоняется и целует меня в плечо. — Ты заслужила полный релакс.