Глава 8

После разговора с Сергеем, я, не теряя времени, встретился с адвокатом и обрисовал ему всю ситуацию. Олег Геннадьевич беспристрастно выслушал меня и первым делом уточнил, какие документы на Ангелину есть у меня на руках. Мрачно сунул ему медицинский полис и карту, что нашел в пакете с вещами Ангелины, и свеженький тест ДНК.

— Не густо, — вскинул брови адвокат. — Но не критично, я запрошу всю необходимую мне информацию сегодня же и займусь этим вопросом. Мне нужно встретиться с Родиной и поставить в известность органы опеки. Ситуация и без того наделала много шума, вам это ни к чему. Если не возникнет проблем, мы быстро оформим отцовство, и девочка останется у вас до полного выздоровления матери.

— Какие проблемы могут возникнуть?

— У нас слишком мало данных о Темниковой и её дочери. Чтобы делать какие-либо выводы, мне сначала нужно подробно изучить вопрос.

Кивнул, складывая пальцы в замок перед своим лицом. Главное, что за ушедшие выходные я постарался сделать для Оксаны всё возможное для улучшения её состояния. Теперь же, имея подтверждение своего отцовства, можно заняться и всем остальным. Если Ангелина была всё это время с Викторией Родиной, возможно и основные документы на девочку остались у неё.

— От меня что-то требуется? — уточнил у Олега Геннадиевича.

— Пока нет. Сейчас разберусь с документами и опекой, а дальше уже будем оформлять.

— Спасибо.

Зазвонил мой телефон. Брат решил напомнить о себе.

— Не буду тратить моё и ваше время, — тут же подытожил адвокат. — До встречи, Вадим Николаевич.

— До встречи, — кивнул ему и переключился на звонок: — Слушаю.

— Почему не звонишь? Какие новости? — с ходу налетел Миша.

— Поздравляю, у тебя есть племянница.

— Отлично. Что с Оксаной?

— Сделал всё, что мог. Надеюсь, скоро поправится.

— Ты сам как? Ангелина останется с тобой?

— Я занялся вопросом оформления отцовства. Так что — да.

— Ясно. Нужна какая-нибудь помощь? — продолжал он сыпать вопросами.

— Вроде нет, Мих, справляюсь. Спасибо.

— Если что-то понадобится, сразу звони, — и снова этот тон старшего на семнадцать минут брата. — Слушай, в среду к нам приезжает бабушка. О тебе наверняка будет спрашивать.

Блин. Не хотелось бы вываливать на неё свои косяки. Не время ещё.

— Не говори ей пока ничего. Лучше я сам.

— Как скажешь, — не стал спорить Михаил. — Ладно, ещё созвонимся.

— Пока.

Остаток дня я попытался посвятить делам. Получалось с переменным успехом. Мысли то и дело возвращались к Оксане, и я то и дело проверял телефон, ожидая известий. Смог немного отвлечься на собрании летнего туристического сезона. Хоть как-то расшевелил мозги, направив их в другое русло, а потом получил звонок из больницы.

— Извините меня. — Я тут же вышел из зала совещаний и с гулко бьющимся сердцем принял звонок.

— Вадим Николаевич, здравствуйте. Вас беспокоит Крохин Борис Александрович, звоню вам по поводу нашей пациентки.

— Да, я записал ваш номер. Слушаю вас, — произнес, едва сдерживая нетерпение.

— Оксана Даниловна пришла в себя этим утром.

После этих слов сердце громыхнуло в груди, и я застыл в ожидании, прохрипев один единственный вопрос:

— Как она?

— Состояние удовлетворительное. Аппарат искусственной вентиляции лёгких отключили, Оксана дышит самостоятельно. Присутствует общая слабость, но рефлексы в норме. Имеется спутанность сознания, говорит она мало, на вопросы практически не отвечает. Сейчас мы проводим ряд обследований, включая компьютерную томографию, после этого назначим лечение.

— Я могу приехать?

— Да, ненадолго. Как правило, присутствие близких и родных положительно влияет на восстановление сознания.

Да уж, близким меня назвать сложно, разве что с большой натяжкой…

— Хорошо, скоро буду.

Быстрым шагом направился в свой кабинет, как из-за двери зала совещаний выглянула моя помощница.

— Вадим Николаевич, вас дождаться? — спросила она торопливо, заметив, что я ухожу.

— Нет, заканчивайте без меня.

***

Когда я приехал в больницу, известно стало уже значительно больше. Путанность сознания у Оксаны была из-за частичной потери памяти.

— Такое нередко встречается при тяжёлой черепно-мозговой травме. Оксана спутала время года, полагая, что сейчас лето, неверно назвала свой возраст, но правильно озвучила дату своего рождения, — объяснял врач, пока мы шли к палате. — В основном пострадали воспоминания событий последних нескольких лет.

— Память восстановится полностью?

— Случаи бывают разные. Вполне возможно что да, и так же вероятно, что нет. Оксане ещё предстоит долгий период восстановления, пока рано делать какие-либо прогнозы.

Мы вошли в палату, и я сразу нашел её глазами. Оксана находилась в кровати полусидя и смотрела в окно. На звук открываемой двери отреагировала не сразу. Медленно повернула голову и так же медленно окинула меня рассеянным взглядом.

Пока подходил ближе, она не сводила с меня глаз, но я не понимал, узнавала она меня или нет.

— Привет, — произнёс осторожно, присаживаясь на стул, одиноко стоящий у кровати. — Помнишь меня?

Оксана ответила не сразу. Уголки её губ чуть приподнялись в слабом подобии улыбки:

— Помню… конечно…

Борис Александр негромко кашлянул, привлекая к себе внимание, и произнёс:

— Я буду неподалёку.

Он вышел, оставляя нас наедине, и мы погрузились с молчание. Я не знал, что говорить и с чего вообще начать. Главный вопрос: «Какого лешего ты мне соврала?» — я задать не мог. Сейчас было неподходящее время для разбора полётов.

Оксана отвела взгляд к окну, и медленно моргнув, произнесла:

— Так непривычно видеть весну… Я не помню, как она наступила…

— А что ты помнишь? Какое время года?

Наши взгляды снова встретились и на бледном лице Оксаны появился лёгкий румянец.

— Лето, — тихо ответила она.

Глядя на её реакцию, я моментально понял, какое именно лето помнит Оксана. Наше лето…

— А Ангелину ты помнишь?

Ответа не было долго. Оксана задумчиво молчала, слегка хмурилась и кусала нижнюю губу, а потом приложила ладонь к животу. Её движения были заторможенными и нечёткими, словно требовали от Оксаны больших усилий.

— Ангелочек… она в моём животе. Я сказала тебе о ней? — медленно растягивая каждое слово, произнесла она. — Кажется, я не хотела… Но почему? Не могу вспомнить… Мы поругались?

Я напрягся. Её слова неприятно царапнули грудь. Ты не хотела говорить, потому что у тебя были другие планы на этот счёт. По крайней мере, именно так объяснилась твоя подружка. Но как оказалось, с такой подружкой и врагов не надо. Её слова могли быть абсолютной ложью.

Вслух, конечно же, я этого не произнёс. Стараясь не выдавать эмоций, я накрыл руку Оксаны своей и сжал прохладные пальчики.

— Ангелине скоро исполнится три года, Ксан.

Удивлённо округлив чистые, как кристаллы, голубые глаза, Оксана застыла. Меж её бровей вновь пролегла складка глубокой задумчивости, и мы погрузились в долгую тишину.

— На Новый год я нарядила её в костюм ангелочка, — наконец проговорила она неуверенно, а затем снова улыбнулась. — Она такая красивая... Я хотела, чтобы она была похожа на тебя.

От последней фразы я сам не сдержал улыбку.

— Но она — твоя копия. И очень по тебе соскучилась.

— Ты приведёшь её в следующий раз?

— Обязательно.

— Завтра?

— Завтра.

— Спасибо, — Оксана переплела наши пальцы.

От этих невинных прикосновений меня прошибало током. Оказывается, я уже успел позабыть, какое влияние эта женщина оказывала на меня.

Мы поговорили ещё некоторое время. В её голове действительно был настоящий винегрет из воспоминаний разных отрезков времени. Свою дочь Оксана помнила гораздо хуже, чем меня, и это её сильно тревожило. Три года с Ангелиной против трёх месяцев со мной. Материнское сердце требовало вспомнить как можно больше, и совсем скоро Оксана устало закрыла глаза.

— Что такое?

— Голова разболелась.

— Тебе нужно отдохнуть. Я позову врача, а сам навещу тебя завтра.

— Да, — слабо кивнула Оксана. — Вместе с Ангелиной.

— Вместе с Ангелиной, — повторил мягко.

— Буду вас ждать, Вадим, — она чуть приподнялась, намереваясь поцеловать меня в щёку, и я завис от изумления, как подросток, на которого обратила внимание первая красавица школы.

Тёплое дыхание скользнуло по коже, и кровь понеслась по венам гораздо быстрее. Нежные губы коснулись моей скулы, разгоняя по телу новый разряд тока, и я медленно повернул к ней голову. Внезапно, меня поглотило неистовое желание ответить на этот невинный прощальный поцелуй, только на этот раз в губы.

Поборов первобытный порыв, я отстранился. Оксана не помнит того, что сбежала от меня, как и причин, почему это сделала. Но кто знает, что будет завтра.

Сев в машину, я устало привалился лбом к рулю.

Ну вот, Оксана идёт на поправку, нужно радоваться. Пусть в её голове сейчас каша, но я постараюсь помочь ей восстановить все пробелы в памяти. Возможно, когда она увидит Ангелину, то вспомнит свою дочь гораздо лучше. Меня ведь вспомнила.

Тишину в салоне автомобиля, разорвал внезапный звонок телефона. Вытянув мобильник из кармана, я увидел входящий вызов от адвоката.

— Слушаю, Олег Геннадьевич. Надеюсь, вы с хорошими новостями.

— Увы, Вадим Николаевич. Нам нужно срочно встретиться.

— Что случилось?

— Есть проблема с оформлением отцовства на Ангелину. Девочку хотят забрать у вас завтра, в первой половине дня. Вы можете подъехать ко мне в течение часа?

Я напряженно взглянул на часы.

— Даже раньше, Олег Геннадьевич. Ждите.