Глава 9

Я подъехал к адвокатскому кабинету минут за двадцать. В груди разливалась и шипела едкая кислота. Я обещал Оксане привезти ей дочку завтра, а они у меня её забрать хотят? Да на каком, чёрт их дери, основании? Я биологический отец Ангелины и тест ДНК тому доказательство.

После короткого стука ворвался в кабинет Олега Геннадьевича. Адвокат со спокойным видом изучал какие-то бумаги, и, увидев меня, отложил их на угол стола. Приподнялся с кресла и жестом руки указал в кресло напротив.

— Присаживайтесь, Вадим Николаевич. Будете чай или кофе?

Понимал, что это всего лишь жест вежливости, но всё равно раздражался.

— Давайте сразу перейдём к делу, — попросил я, усаживаясь на предложенное место.

На чёрном добротном столе из рыжеватого дуба лежали какие-то выписки и справки. Из небольшой стопки зелёным уголком выделялся отдельный лист. Не сложно было догадаться, что это свидетельство о рождении Ангелины.

— Вадим Николаевич, оформить отцовство на вашу дочь пока невозможно… — услышал напряжённый голос адвоката и поднял на него взгляд исподлобья.

Это я уже и так понял и готов плеваться огнём.

— Причина?

— Дело в том, что Оксана Даниловна состояла в официальном браке, и её муж записан отцом девочки. Учитывая удручающее состояние Темниковой, в данный момент он является единственным дееспособным родителем по закону.

Я вздёрнул брови, не зная, что ответить на эту новость. Язык внезапно онемел и разбух, не желая двигаться. Это какая-то лютая ахинея, по-другому и не скажешь.

— Не понял, — пробасил сдавленно. — Как такое возможно? У Ангелины ведь фамилия матери.

— Всё верно. При заключении брака Оксана Даниловна осталась Темниковой, а семейное законодательство не ограничивает возможность дать ребёнку фамилию матери, нужно лишь согласие отца.

Твою же, блин, дивизию! Откинулся на спинку кресла и резким движением ослабил галстук. Всего за неделю моя жизнь превратилась в сплошное минное поле. Делаешь шаг и не знаешь, где рванёт в следующий раз.

Теперь объявился официальный папаша. Где же его черти носили, когда с Оксаной беда приключилась? Его органы опеки найти не соизволили?

Ладно, к чёрту всё это. Отец Ангелины — я.

— Эта девочка — моя дочь! Нужно оспаривать отцовство и дело с концом.

— Всё так, — невозмутимо согласился мой юрист. — Проблема в том, что о его местонахождении сейчас ничего не известно. Отца девочки пытались найти сразу же, как только Темникова попала в больницу. Суд может затянуться на долгие месяцы.

— У нас нет столько времени. Какие ещё есть варианты?

— Исковое заявление мы всё равно составим и направим в суд. Вместе с этим я намерен подать ходатайство, в котором мы опишем сложившуюся ситуацию и попросим установить место проживания ребёнка с вами, как с биологическим отцом Ангелины, пока длится судебный процесс.

— Какова вероятность, что прошение одобрят?

— Очень многое будет зависеть от органов опеки. В данный момент из-за возникшего шума с исчезновением Ангелины, они не слишком благосклонно настроены. У Виктории Родиной девочку точно повторно не оставят.

— Пусть оставят у меня, — процедил сквозь зубы.

— Поймите, Вадим Николаевич, на данный момент у вас нет никаких прав на девочку. И нам лучше сделать так, как требуют того обстоятельства. После пропажи Ангелины, органы опеки будут каждый чих делать с подстраховкой. За десять дней болезни матери, девочку трижды передавали по рукам, их реакция вполне объяснима. Да, это займёт некоторое время: мы подадим прошение…

— Олег Геннадьевич, я не спрашиваю, как в данной ситуации поступать правильно, — перебиваю жёстко. — Я спрашиваю, как мне оставить девочку у себя?

Между нами повисло напряжённое молчание. Адвокат хмуро опустил взгляд и уставился в одну точку.

— Если мать девочки за ночь придёт в себя, мы можем получить её согласие.

— Она уже пришла в себя, — сообщил я, устало массируя виски. — Сегодня.

Лицо адвоката заметно просветлело:

— Это отличная новость. В каком она состоянии?

— Явно не в том, чтобы самостоятельно ухаживать за ребёнком или принимать подобные решения. У Оксаны провалы в памяти, она плохо помнит Ангелину. Ей потребуется длительное время на восстановление. По крайней мере, так мне сегодня заявил её лечащий врач.

Олег Геннадьевич задумчиво потёр подбородок.

— В любом случае, мы можем найти в этом свои плюсы. Например, заключение брака с Оксаной Даниловной поможет нам оставить девочку в вашем доме.

— Заключение брака, — тупо повторил я, чувствуя, как начинаю закипать.

— Учитывая состояние здоровья матери, вас распишут без очереди, нужна лишь справка из больницы…

— Вы это серьёзно?! — перебил невозмутимую речь адвоката.

Судя по многочисленной паузе, Олег Геннадьевич шутить и не пытался. Поправив галстук, он деликатно прокашлялся и заметил:

— Вадим Николаевич, как я уже сказал, у вас непростая ситуация. Ваша дочь юридически вам никто, и пока мы доказываем обратное, она будет жить там, куда её определят органы опеки. Я считаю, что мы сможем быстро закрыть этот вопрос, если вы распишетесь с её матерью. Ангелину не станут забирать из семьи и оставят её под ваше попечительство до тех пор, пока Темникова полностью не поправится, ведь других близких родственников у неё нет. Параллельно с этим мы займёмся вопросом оспаривания отцовства, и рано или поздно вы получите все законные права на дочь.

Я скептически поджал губы и некоторое время переваривал доводы адвоката. Даже если я соглашусь на вынужденный брак с женщиной, которая мало того, что скрыла от меня ребёнка, так ещё и записала его на какого-то чёрта, не факт, что на этот брак согласится она. Хотя с другой стороны, у Оксаны, ровно как и у меня нет выбора. Все обстоятельства складываются против нас.

— Хорошо, Олег Геннадьевич. Я поговорю с Темниковой, а вы подготовьте всё необходимое. Ангелина должна остаться у меня по итогу встречи с представителями опеки.

— Сделаю всё возможное, — кивнул он.

Обговорив с адвокатом все нюансы, я снова поехал в больницу. Предстояло самое непростое — разговор с Оксаной. Учитывая кашу в её голове, я пока не представлял, как донести до неё ситуацию, в которой мы оказались, и не нарваться на вопросы, на которых у меня нет ответа.

Я не застал Оксану в палате, она была на процедурах. Зато смог поговорить с её лечащим врачом.

— Вадим Николаевич, вы слишком торопитесь, — осторожно заметил Борис Александрович, когда я коротко обрисовал ему свою проблему. — Помогать вернуть воспоминания нашей пациентке — это хорошо и даже приветствуется, но в первую очередь эти воспоминания должны быть положительные. А вы хотите загнать Оксану в состояние стресса в первый же день, как только она пришла в себя? Я категорически против. Ей нужно время.

— Время, которого у меня нет.

— В таком случае вам нужно найти более щадящее объяснение вашему скоропалительному браку. Не усугубляйте и без того нестабильное состояние моей пациентки. Последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Пусть всё идёт своим чередом.

Устало прикрыл глаза и выдохнул. Понятия не имею, какое объяснение найти всему этому звездецу, но похоже придётся.

— Я вас понял, — буркнул я врачу и отошёл к окну.

Когда Оксана вернулась, я уже более менее обдумал то, что собирался говорить. Всю правду я сейчас озвучить не мог, главное — не завраться.

— Вадим? — удивленно произнесла она, улыбнувшись мне. — Не думала, что ты придёшь сегодня ещё раз. Рада тебя видеть!

Медсестра, что сопровождала её, окинула меня любопытным взглядом, а затем подкатила коляску к больничной койке. Оксана с трудом, но самостоятельно поднялась, держась за поручень, и я шагнул к ней, чтобы помочь.

— Дадите нам минут двадцать? — обратился я к сотруднице, пока она хлопотала с другой стороны кровати.

— Я уже закончила, — заверила та, и быстро вышла из палаты.

— Вадим, что-то случилось? — Оксана заметила моё напряжённое состояние, и тут же напряглась сама.

Я дождался, когда она устроится на кровати поудобнее, и только после этого произнёс:

— Появилась небольшая проблема. И нам нужно срочно её решить.

Встретившись с усталым взглядом Оксаны, я ощутил почти осязаемое сочувствие к ней. Поставил себя на её место. Она только пришла в себя после серьёзной травмы, не понимала и половины того, что теперь творилось в реальном мире, и тут я, красавец, рассказываю, как накуролесила её соседка-подружка, создав проблем каждому, в том числе и нашему цыплёнку. Ведь ничего бы этого не было, если бы не Олеся, но тогда бы и я так и не узнал о дочери.

Так что я солгу не первым…

— Оксан, незадолго до того, как ты попала в больницу, мы собирались расписаться. Дату не обговаривали, но если ты не против, мы сделаем это завтра.

Оксана растерянно моргнула и задумчиво свела брови. Молчание окутало нас тишиной на долгие минуты. Вероятно, всё это время она пыталась вспомнить то, чего на самом деле не было, в итоге рассеянно качнула головой и выдохнула:

— Не помню такого…

Ещё бы…

— Вадим, ты прекрасно знаешь о моих чувствах к тебе, и если я приняла твоё предложение, значит, они не изменились. Но почему завтра? К чему такая спешка? Мы ведь можем подождать, когда меня выпишут…

Я отвел взгляд к окну. Смотреть в наивно-верующие голубые глаза было выше моих сил. Оксана была похожа на несмышленого ребёнка, готового проглотить любое моё слово. Потому что не понимала, пыталась разобраться, и искренне верила.

— Дело в том, — начал я нехотя, — что в данный момент я не имею никаких законных прав на Ангелину. Моё отцовство не оформлено. Нам нужно создать семью, чтобы Ангелина могла жить в моём доме, пока ты находишься здесь.

На её лице отразилось ещё больше непонимания. Тонкие пальчики крепко сжали одеяло, а хрупкие плечи заметно поникли.

— Как же так? — спросила она в замешательстве. — Что произошло, Вадим? Ты не признал Ангелину?

— Я не знал о ней. Мы расходились на некоторое время.

— Вот как… — Оксана ещё больше нахмурилась. — Да, я помню, что не хотела тебе говорить о дочери, но почему?

— Я не смогу ответить на этот вопрос. Потому что сам не знаю ответа.

— Мы поругались?

— Нет, — ответил в горькой усмешкой. — Ты уехала, а я остался жить за границей. Не мог оставить дела.

— Ясно, — тихо откликнулась она, опуская взгляд, в котором мелькнуло разочарование.

Я понял, что зря поднял эту тему, и придвинулся к ней ближе. Накрыл ладонью её кисть, а другой рукой приподнял её подбородок.

— Это сейчас не важно, Ксан. Пусть прошлое останется в прошлом. Главное, что происходит сейчас, — провел пальцем по её щеке. — Скажи, что ты не передумала. Просто скажи, что ты согласна и хочешь быть со мной.

— Хочу, — без промедлений откликнулась Оксана, и в моей груди болезненно защемило.

Сейчас она была настолько искренней в своих желаниях, что у меня не укладывалось в голове, почему она исчезла тогда? Если хотела быть со мной.

— Это значит? — спросил наводящим вопросом.

— Я готова выйти за тебя хоть сегодня, Вадим, — прошептала смущенно, и её щеки заметно разрумянились. — Тем более, если это необходимо, чтобы Ангелина жила с тобой.

Мои губы сами по себе растянулись в полуулыбке. Меня охватил внезапный порыв прижаться лбом к её виску, вдохнуть нежный аромат кожи, и забалдеть, как раньше. Только в отличие от Оксаны, я остро ощущал повисшую пропасть между нами. Пропасть, длиною в три с половиной года.

— Я очень рад это слышать, — произнёс низким голосом, продолжая рисовать узоры на её щеке подушечкой большого пальца. — Я всё устрою. Завтра.

Она прикрыла глаза дрожащими ресницами и неуверенно улыбнулась.

— Поверить не могу, что моя свадьба состоится в больнице!

— Весьма оригинально, смею заметить.

— Это не смешно! — фыркнула Оксана и устало зевнула. — Вместо белого платья и фаты у меня будет больничная сорочка!

— У тебя будет самое красивое платье невесты. Обещаю.

— И свадебный букет из калл.

— Из калл? Легко!

— И тогда с Ангелиной всё будет хорошо? Когда мы распишемся?

— С ней и так всё хорошо. Мы просто немного торопим события, чтобы не нарваться на неприятности.

Она вздохнула, щекой прижимаясь к моему плечу:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Вадим.

Сжал её затылок ладонью и притянул к себе крепче. И я надеюсь, Оксана. Очень надеюсь.