Глава 16

Алексия

Просыпаюсь от того, что кто-то крепко меня обнимает, прижимая к тёплому телу, и пристально смотрит на меня, отчего чувствую, как на коже моих рук волоски становятся дыбом, и пробегают мурашки.

С губ срывается тихий стон, но глаза не открываю, делая вид, будто всё ещё сплю, находясь в царстве морфея. Не знаю, почему я притворяюсь, а не открываю глаза, давая понять, что уже не сплю. Но отчего-то хочется ещё немного полежать вот так, когда так хорошо на душе. Самое важное — тепло и спокойно.

Хочется уткнуться в тёплую широкую грудь лицом, зарываясь маленьким носиком, вдохнуть этот запах и вновь уснуть, а меня так и будут крепко обнимать.

Но вдруг вспоминаю, где я нахожусь, и что мне следует делать вместо того, чтобы вот так просто лежать в объятиях Клима Севера, мужа Екатерины. Я не имею права вот так близко с ним находиться. Не имею. Хоть и сейчас играю его жену. От этого становится немного горько.

Вспоминаю то, как мужчина вчера нёс меня на руках в спальню, как ласково и нежно гладил по лицу и называл умилительным прозвищем, хоть это и производное от её имени. Но это настолько тепло и по-домашнему, что у меня чуть слёзы на глазах не выступили. Еле сдержалась.

И я всё больше не могу понять, почему Катя так поступает со своим мужем, тогда как видно невооружённым взглядом, как он к ней относится, как любит и как дорожит. Словно она для него самое дорогое, что есть у него на свете. И она вот так мерзко и некрасиво поступает. А самое главное — обманывает.

Разве он не понял бы её, если бы она ему всё рассказала? Сказала бы, что ей срочно нужно к родителям, что им плохого. Просто я не могу поверить в то, что он смог бы отказать ей в такой мелочи. По нему видно, что семья для этого мужчины — самое главное.

Тогда почему, к чему вообще весь этот спектакль? Зачем ей нанимать другого человека, похожего на неё, и договариваться о том, чтобы я играла его жену год, пока она съездит к родителям?

Но ещё больше мне не даёт покоя вопрос о том, как она меня нашла? Как узнала о том, что мы так с ней похожи? Мы будто клоны. Близнецы. Копии друг друга. Хоть и видно, что она на несколько лет старше меня.

Все эти вопросы не дают мне спокойно вздохнуть, прийти в норму. Их слишком много. А ответов на них нет, и появятся ли они вообще — вот это действительно вопрос, на который я не знаю ответа. По крайней мере, сейчас.

Чувствую, как моего лица касается что-то немного шершавое, но теплое. Проводит от виска вниз по скуле, касается нижней губы, обводя большим пальцем по контуру, отчего мои губы слегка приоткрываются, и сама не понимаю, как с губ слетает сладостный стон.

— Не спишь, проказница, — раздаётся совсем рядом шёпот, отчего я вздрагиваю и, кажется, ещё ближе жмусь к мужчине.

Другая его рука, которая оплетает мою талию, прижимает меня ближе к груди, отчего я глубоко вздыхаю, чувствуя, как что-то твёрдое и большое упирается мне в бёдра.

Распахиваю глаза, встречаюсь взглядом с потемневшими глазами Клима, который смотрит на меня так плотоядно, что, не понимая себя, высовываю кончик языка и облизываю губы, слегка задевая палец мужчины.

Север шумно выдыхает и неожиданно накрывает мои губы своими, слегка опуская голову ко мне поближе. Я охаю и этим тут же успевает воспользоваться Клим, проникая своим языком мне в рот, углубляя поцелуй.

Клим целует страстно, жадно, жарко, со смесью какого-то голодного желания, отчего мои глаза сами собой закрываются, и перед ними начинают плясать яркие звёзды. Одна рука — та, что оплетала мою талию, опускается ниже, сжимая бёдра, притягивая к себе ещё ближе. Хотя куда уж ещё ближе, когда я и так настолько близка к нему, что чувствую своим телом его жар.

У меня кружится голова. Забываю обо всём на свете. А руки тянутся к крепким плечам, слегка сжимая их.

— Катёнок, — слетает хрипло с губ Клима, когда он ненадолго отрывается от меня, но вновь потом целует, поглощая мой стон, мои губы так жарко и мокро, что не успеваю толком ничего сообразить.

Из головы вылетает напрочь всё. То, что я не имею права его целовать, потому что он не мой мужчина. То, что пора бы вставать, и я обещала позвонить Ксю и всё рассказать. Я забываю обо всём на свете. Будто в этом мире остались только мы одни и больше никто.

Клим то кусает мои губы, то вновь зализывает лёгкие ранки на моих губах, которые он же сам и поставил, отчего по телу проходит электрический разряд, отдаваясь куда-то вниз живота. Шумно выдыхаю, и мои пальчики тянутся к его голове, запутываясь в жёстких волосах.

Мужчина рычит, сжимая сильнее пальцами мою талию, но мне не больно, будто бы он контролирует свою силу и не желает причинить мне боли, а точнее своей жене, которую в данный момент я играю. И только это приводит меня в чувства. Собрав остаток сил в кулак, я отталкиваю его, чтобы увеличить между нами расстояние и привести мысли в норму. Тяжело дышу, пытаясь успокоить скачущее сердцебиение, которое как ошалелое ускорилось, а пульс, кажется, вот-вот разорвётся тех чувств, что только что я испытывала.

Прикрываю глаза и не могу понять, что это сейчас было. Я целовалась с чужим мужчиной. С тем, что мне не принадлежит, но который думает, что я принадлежу ему, так как я его жена. Чёрт, во что я только вляпалась!

Лбом снова утыкаюсь в грудь Севера, тяжело дышу, тогда как мои пальцы выводят замысловатые узоры на его макушке, нежно поглаживая. Его же руки оглаживают мою спину, даже уже каким-то образом пробрались под рубашку, касаясь обнажённой кожи своими пальцами.

— Выспалась? — спрашивает Клим, голос которого такой же хриплый, как и несколько мгновений назад. Будто он никак не может успокоиться.

Я не могу ответить, только киваю, не отрываясь от мужчины.

— Я соскучился по тебе, — вдруг произносит мне на ухо и прикусывает мочку. — Ты такая сладкая, девочка моя, — а я не могу сдержать стон, который тут же слетает с моих губ. — Я пойду в душ, а ты ещё поспи, — говорит Клим и пытается выбраться из кровати, но я тут же хватаю его за руку, не давая так быстро убежать от меня.

— Я приготовлю завтрак, — говорю, и мой голос хрипит в унисон ему.

Клим смотрит как-то странно на меня некоторое мгновение. Пристально, и я не могу понять — я что-то не так сказала?.. Но тут же его лицо озаряет улыбка, та, что я видела, когда мы встретились в кафе. Мужчина улыбается уголками губ, а глаза искрятся, темнеют, словно он чему-то очень сильно рад. И это разливается внутри меня теплом.

— Хорошо, — кивает, наклоняется и целует меня в лоб, словно маленькую девочку. И встаёт, не оборачиваясь, идёт в сторону ванной комнаты, которая находится, как я поняла, за дверью в этой же комнате.

Мужчина скрывается, а я падаю на кровать, не понимая, что вообще творю и зачем я только что предложила приготовить ему завтрак. Почему внутри меня проснулось что-то такое, отчего мне хочется немного побаловать этого мужчину чем-нибудь вкусным?

Потянувшись сладко, решила выбраться из кровати и всё-таки приготовить мужчине вкусный и сытный завтрак. Всё-таки он уходит на работу, и ему стоит подкрепиться, а не пить голый кофе на ходу. Хоть я так всегда поступаю, так как есть утром много не могу, но всё же это мужчина, а значит, и питаться он должен лучше, чем я.

Встав с кровати, лёгкой походкой направилась вниз. Где находится кухня, я не знала, потому как когда вчера пришла в этот дом, где теперь весь год буду жить, я просто так морально устала, что отрубилась. Поэтому даже не удосужилась посмотреть, где что в доме находится.

Хорошо, что хоть Север в душе, и мои поиски не будут выглядеть странно. Да всё равно, где и что находится из посуды, я тоже не знаю, поэтому придётся быстро сориентироваться.

Кухню я нашла быстро. Заглянула в холодильник и решила на утро сделать вкусные панкейки с вареньем. Всё, что нужно, я быстро нашла, проверив все шкафчики, чтобы если что не выглядеть глупой перед мужем Екатерины. Всё-таки вчера нужно было не ложиться спать, а посмотреть дом, чтобы не спалиться так явственно.

Подготовив тесто, встала возле плиты, зажгла конфорку и стала печь вкусняшки. В голове перебирала варианты, как поговорить с мужчиной, чтобы иметь возможность раз в день ездить к маме в больницу. Всё же я хотела быть с ней рядом в день её операции, но понимала, что тогда всё может полететь в одно место. А этого сейчас лучше не делать.

Но мама для меня самый любимый и родной человек. Я не знала, что делать и как быть. И приподнятое ещё утром настроение становилось всё тусклее. Я чувствовала себя так, будто бы предавала маму, и от этого сердце щемило болью.

Ушла в свои мысли и переживания настолько сильно, что не заметила и даже не услышала, что на кухне я уже нахожусь не одна. Только когда на мою талию легли широкие крепкие руки, я вздрогнула и чуть не обожглась.

— Тихо, успокойся. Это я, — услышала возле ушка низкий голос мужчины, от которого внутри всё замерло.

— Ты меня испугал, — так же почти шёпотом ответила Климу, который рывком прижал меня к своей груди, отчего бёдрами почувствовала, как что-то в них упирается. — Не делай так больше, — попросила его.

— Мой пугливый мышонок, — легкий поцелуй в шею, отчего по коже побежали мурашки, а дыхание участилось.

— Клим, — голос от его касаний и поцелуев получился чуть хриплый.

— Такая сладкая девочка, — вторил он мне, покрывая мою шею жаркими поцелуями, а руки сдавливали мою талию и бёдра. — Ты офигенно пахнешь, — прикусил мочку уха.

— Панкейки сгорят, Клим, — попыталась его убедить в том, что нам нужно остановиться.

Но мужчина меня даже не слушал, а может, просто не хотел. Он горячо и страстно целовал мою шею, спускаясь вниз, целуя ключицу, а я сгорала, плавилась в его руках. Будто казалось, что в этом доме, на кухне и во всём мире мы остались только вдвоём. Всё забылось, ушло на второй план. Даже Екатерина, о которой я тоже думала, улетела из головы.

Впервые чувствую такое рядом с мужчиной. Нет, у меня были отношения, но всё было не так, как с Климом Севером, который целует и ласкает так, что ноги подгибаются, и вся ты пылаешь, как один большой огненный шар.

— Я хочу тебя, Катёнок, — прошептал мне на ухо, а на меня будто ушат холодной воды вылили.

Я замерла напряжённой статуей, руки вцепились в столешницу, не чувствую уже того, что делает со мной этот мужчина. Катя… Это имя раздаётся набатом у меня в голове. Он хочет свою жену, а не девушку, которая её играет. К тому же он не знает, что эта девушка самозванка, а точнее, копия его жены, которая за день согласилась поиграть его жену на год, пока сама Екатерина находится неизвестно где…

Клим заметил моё напряжение и то, что я никак не реагирую на его ласки и поцелуи, и остановился.

— Что случилось? — его голос всё так же был с нотками хрипотцы, что говорило о том, что произошедшее между нами сейчас и здесь, не оставило его равнодушным.

Мысль о том, что я привлекаю этого мужчину была бы чертовски приятной, если не тот факт, что я всего лишь копия его жены, и сейчас он полагает, что рядом с ним находится именно она, а не я — простая девушка.

— Ничего, — ответила равнодушно, хоть меня укололо в сердце то, что я так сильно похожа на его жену. С одной стороны, это меня спасло, а точнее, мою маму, вот только на душе почему-то кошки скребут. Даже тяжело дышать. — Садись завтракать, — как раз последняя порция только что поджарилась до румяной корочки, а значит, можно снимать.

Но не успела я выключить газ и перенести толстые и румяные панкейки на стол, как Клим развернул меня к себе лицом. Он взяли меня за подбородок двумя пальцами, приподнимая голову так, чтобы мои глаза смотрели на него. Клим посмотрел на меня пристально, скорее всего, желая понять, что вообще происходит, и почему моё настроение так быстро изменилось.

— Что случилось, Катя? — нахмурился, сжимая мою талию одной рукой.

А мне это имя сильно резало слух. Хотелось поморщиться, но я сдержалась, не выдавая своих истинных чувств. Так и хотелось крикнуть о том, что это не моё имя, и я не Катя. Но я стойко держала себя в руках. Это моя работа. Всего лишь работа.

Нужно лишь год побыть его женой, а потом со спокойной душой уйти. Хотя она никогда не будет спокойна после того, что я сделала этому человеку.

— Ничего, — сдержав все свои эмоции, ответила ему, посмотрев в глаза так, чтобы он действительно ничего не понял и не заподозрил. — Всё хорошо. Садись, ешь, — сказала и выпуталась из его захвата, вновь повернулась к столу, говоря этим, что разговор между нами окончен.

Я ощущала на себе его пронзительный взгляд, но делала вид, что ничего не понимаю и уж тем более не чувствую. Так будет лучше, Алексия. Лучше.