Эпилог
Алексия
Пять лет спустя
Сквозь сон чувствую, как крепкие родные руки притягивают меня к сильной и широкой груди ближе. Лёгкий поцелуй в обнажённое плечо, и на моём лице появляется счастливая улыбка. Но глаза не открываю. Жду, что же будет дальше.
А дальше лёгкие, но жаркие поцелуи опаляют мою шею, отчего по моему телу пробегают мурашки, а внизу живота собирается тугой ком. Дыхание сбивается, а пульс вместе с биением сердца учащается.
Я мурлычу, как кошечка, чем выдаю себя с потрохами. И рядом с ушком слышу довольный любимый голос.
— Моя любимая жена проснулась и лежит молчит, — немного укоризненно, но с улыбкой шепчет.
Я легко смеюсь. На душе так хорошо и спокойно. Я чувствую радость и счастье, которыми окутал меня этот мужчина за долгие годы брака.
Да, были ссоры, но куда уж без них? Но всегда, всегда первый приходил мириться Клим. Я же уходила в спальню. Ложилась, свернувшись калачиком на кровати, спиной к двери. И через какое-то время постель сзади меня прогибалась, а любимые руки меня обнимали, прижимая к себе всё крепче, и я слышала такой родной шёпот: “Я переживаю за тебя, Алексия… Как ты этого не понимаешь. Ты для меня всё. И я боюсь, что с тобой что-нибудь случится”.
Муж действительно боялся. Не знаю, что у него в голове, но относится ко мне мой мужчина трепетно и со всей любовью.
Как-то между нами был разговор о том, что было в тот период, когда я притворялась его женой.
— Я боялся тебя потерять, Алексия, — его руки, как всегда, лежали на моём животе, ласково касаясь, проводя по коже. — Я, когда узнал всё, думал, что ты просто уйдёшь и заберёшь с собой сына. Я бы этого не пережил. Я очень тебя люблю, родная, — поцелуй в висок, а я закрыла глаза, прижимаясь спиной ещё ближе, не оставляя между нами ни единого миллиметра свободного пространства.
Я всегда хотела быть максимально рядом с ним. И он это чувствовал и давал мне уверенность. Я чувствую всю любовь Севера, и она не меньше моей собственной. Клим заботится обо мне, оберегает, любит меня и нашего сына, который растёт смышлёным малышом — весь в папу.
С каждым днём я всё отчётливее вижу, насколько похожи эти двое любимых мной мужчин. И я благодарна Богу за то, что он послал мне такое счастье. Может, я и не заслужила его после того, что было, что я сотворила. Но знаю точно, что я всегда буду ценить всё, что мне подарили.
— Я никогда от тебя не уйду. Ты от меня не избавишься, — сказала я тогда в ответ.
После того дня, когда в нашем доме появилась Екатерина и Клим всё узнал — впрочем, он и так знал — он поехал подавать на развод. А через месяц мой мужчина стал свободным — Екатерина не препятствовала этому, но мне казалось, что она была уверена в нашем скором расставании — она по-прежнему уверяла меня (или себя?), что Климу не нужна такая девушка, как я. Ещё через месяц я стала законной его женой, взяв его фамилию.
Я была счастлива, но в душе я волновалась на тот момент, потому как мне предстоял разговор с мамой. Я хотела знать, что тогда случилось у неё с моим родным отцом, с которым я, несмотря ни на что, хотела познакомиться.
Нет, у меня не было никаких к нему чувств. Даже ненависти. Но и дочерней любви не было тоже. Он отказался от мамы, от меня. Бросил её одну, беременную, и для меня это предательство. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь его простить… Не знаю.
С мамой мы довольно тепло поговорили. Она мне всё рассказала и даже номер телефона дала родного отца. Я долго не решалась позвонить, пока Клим не взял всё в свои руки и сам не набрал номер телефона.
Трубку сняли спустя несколько гудков, да и голос родителя не казался счастливым. Но всё же встретиться он согласился. Вот только встреча прошла не так, как я думала и надеялась.
Павел Петрович — мой родной отец, довольно привлекательный мужчина для своих лет. На висках виднелась седина, но его это не портило, а скорее, наоборот — придавало ещё больше привлекательности. Мужчина смотрел на меня и молчал. Я тоже молчала, не зная, что сказать или сделать.
Мы сидели в уютном кафе. Клим пошёл со мной, не желая ни на секунду меня оставлять. Я за это ему была только благодарна. Разговор у нас не клеился, что отдавало щемящей болью внутри, но всё время разговора мою руку крепко держал мой муж, чувствуя, как меня всю мелко трясёт.
Павел Петрович сказал лишь “Прости…”. Но вот мне от этого легче не становилось. Ни капли.
— Спасибо за встречу, — твёрдо и холодно сказал мой муж и, встав, потянул меня за собой. — Я лишь за одно вам благодарен: что благодаря вам на свет появилась эта женщина, — это были его последние слова моему родному отцу, и мы вместе вышли на улицу.
Только на свежем воздухе я почувствовала, что в лёгкие проникает кислород, и дышать становится легче.
Клим развернулся ко мне лицом и в тот же момент сгрёб меня в охапку, прижимая к своей груди. А я уткнулась в его грудь, вдыхая такой любимый и родной запах мужчины — моего любимого мужа.
— Спасибо, — шепнула куда-то в его грудь.
В ответ меня только крепче стиснули в любимых и родных объятиях.
Ещё через два месяца мы крестили Серёжку. Крёстным был мой брат Демьян, который довольно хорошо сдружился с моим мужем. Крёстной была моя подруга по колледжу, потому как Ксю, которая была мне всех ближе, спустя месяц после возвращения Екатерины уехала из города. Лишь письмо оставила, где говорилось о том, что она просит у меня прощения за то, что не может стать крёстной Серёжки, но надеется, что я её прощу, и крёстной моей будущей дочки станет именно она.
Я плакала и не могла ничего понять. Спрашивала у Демьяна, что у них случилось. На что ответом мне был угрюмый взгляд и сжатые кулаки. Я ничего не понимала и разрывалась внутри от печали и боли. Лишь спустя год мне на телефон поступил звонок. Эта была Ксю.
Как же я по ней соскучилась, и мы очень долго с ней разговаривали. Про их разлад с Демьяном она ничего не рассказала. Но зато Лаврентьева сказала, что счастлива — и я поверила. Это главное, чтобы она была счастлива.
— Я соскучился, — вывел меня из раздумий голос мужа.
— За ночь? — спросила с улыбкой.
— Я всегда по тебе скучаю.
Я лишь прижалась ближе. Мне было так хорошо с ним рядом. Как никогда и ни с кем.
— Во сколько сегодня Ксю прилетает с Милой? — спросил мужчина, целуя меня в висок.
— В полдень. Нужно их встретить.
— Конечно. Я съезжу.
— Только… — замялась, не зная, как сказать, точнее, попросить.
— Я знаю. Я поеду один. Он знает? — спросил после минутной паузы.
— Нет. И ты не говори.
— Не скажу, хоть это и неправильно. Демьян имеет право знать, что у него есть дочка.
— Клим, я не знаю, что у них случилось, но Ксю попросила ничего ему не говорить. Я не могу предать подругу. Если она решит, то она скажет сама.
— Хорошо, — наконец со мной согласился мужчина.
У нас постоянно с ним на эту тему разногласия. И я его понимаю, потому как неправильно это всё, что мой брат не знает о том, что где-то там у него растёт дочка. И как раз сегодня Ксюша приезжает к нам с ней отпраздновать рождение своей будущей крестницы Ани.
Сегодня две недели, как меня выписали, и мы решили это отпраздновать нашей маленькой семьёй. Приедет мама, родители Клима, Ксю с Милой и Демьян. Как он отреагирует на это? Ведь о том, что его бывшая девушка, а по совместительству моя подруга и будущая крёстная Анечки приедет, да причём и не одна, он не знает.
— Мама, — слышу звонкий голос сына, который влетает в нашу комнату.
— Сергей! — слегка прикрикивает мой муж на сына. — Анечка спит, а ты кричишь, — укоризненно смотрит на сына, но меня не выпускает из рук.
— Прости, — слегка опускает голову мой маленький мужчина.
— Сейчас встаём, сынок. Иди пока умываться, — нежным голосом говорю, и Серёжка тут же вылетает из комнаты. — Точно весь в отца, — говорю серьёзно. А самой хочется смеяться.
— Моя маленькая проказница. Люблю тебя, — меня сдавливают в объятиях, а я тихо хихикаю.
— И я тебя, — было ему тихим ответом, и, повернув лицо к мужчине, я прикоснулась к любимым губам мужа.