Глава 7

Алексия

— И что ты собираешься делать? — после недолгого молчания задала свой вопрос Ксюша.

Мы сидели в моей комнате, пили по второй кружке горячего кофе. Уставилась в окно, сама не понимая, что мне со всем этим делать. Я не могу согласиться на это предложение, какие бы деньги эта Екатерина ни предлагала. Я уже призналась сама себе, что этот мужчина меня привлекает. Я сразу это поняла, но только сейчас смогла разобраться в этих чувствах, когда осталась дома, можно сказать, один на один со своими мыслями и чувствами.

Я просто не могла принять, если так можно выразиться, подарок судьбы, которой даётся только раз в жизни, потому что, во-первых, после сегодняшнего нашего столкновения он может меня узнать, хоть и было темно. Это самое главное, и тогда и мне, и его настоящей жене нужно будет, как можно скорее уезжать из страны, потому что такие мужчины не прощают такого. Во-вторых, чего греха таить — Клим сексуальный, привлекательный мужчина, который притягивает к себе, но чувства к нему это табу. Всё под запретом, хотя я не могу понять, как без близости притворятся его женой, когда нет сомнений, что он потребует отношения в горизонтальной плоскости. Но я не смогу лечь к нему в постель, когда Север будет представлять на месте меня свою жену Екатерину. Любить её, а не меня.

Нет. Я просто не смогу так. Да и если во мне вспыхнут к этому человеку чувства, то это будет катастрофа, потому что быть с ним я никогда не смогу. Клим любит свою жену и очень сильно — это видно по его сегодняшней реакции, да и, думаю, если бы не любил, разве бы женился? Нет. Не женился.

Поэтому у меня нет никаких шансов. Да и обманывать его, притворяясь его женой, я просто не смогу. У меня есть совесть, которая замучает, съест меня, поэтому я должна отказаться от этой авантюры и забыть о Климе и о его Екатерине, как о страшном сне.

Открыть глаза и забыть. Так будет лучше. Ну, а деньги — с деньгами я что-нибудь придумаю. Попробую взять кредит, а если всё же не дадут, то устроюсь на работу. Если потребуется, даже на несколько. Но просто так я не сдамся и обязательно вылечу мою любимую маму от страшной болезни, известие о которой накрыло нас как лавина — неожиданно, с головой, так что трудно вздохнуть.

— Я не могу принять это предложение, Ксю, — отвечаю подруге, не отводя взгляда от окна.

На дворе ночь. Небо затянуло тёмной синевой, и на нём не видно ни одной звёздочки, которая неожиданно может упасть, и ты успеешь загадать желание. Оно тёмное, мрачное, затянутое тучами, из которых вот-вот хлынет большими каплями дождь.

— Но почему? Это же такая возможность, Лясь, — удивляется Лаврентьева.

— Ну, как ты не понимаешь, Ксюш — он видел меня сегодня. Нечётко, но видел. И всё же спутал меня со своей женой, но я-то не его жена, и могу легко проколоться. Да и он сразу всё поймёт, — поворачиваюсь к ней лицом, грустно смотрю на неё. — Он не дурак, подруга. Мужику не двадцать лет, чтобы его можно было так легко обмануть, а как минимум тридцать. Поэтому всё это дохлый номер, — качаю головой.

— Блин, Лясь, но это же такие деньги. Ты могла бы сразу отдать за операцию Любови Григорьевны, и тогда быстрее прошла бы операция.

— Я всё это понимаю, но я не могу обмануть Клима. Я же сожру себя с потрохами, — на короткий миг прикрываю глаза, не желая, чтобы даже подруга видела мою слабость к этому человеку. Ну не могу я обманывать его.

Не могу и всё тут.

— Эх, подруга, подруга, — вздыхает Ксюха. — Ладно, не убивайся, что-нибудь придумаем, — я киваю, распахиваю глаза и вновь поворачиваюсь в сторону окна.

Взгляд падает неожиданно вниз, выхватывая из темноты чёрную большую машину — внедорожник, кажется, Кадиллак. Он стоит у нас под окнами. В темноте особо не видно. Большая махина, скорей всего, похожая на своего хозяина: такого же большого, злого, властного мужчины с огромными деньгами и связями. Интересно, к кому эта махина?

Не успеваю додумать мысль, как квартиру пронзает громкий звук дверного звонка, отчего мы с Ксю вздрагиваем и синхронно поворачиваемся в сторону двери.

Моё тело обдало холодным потом, а по спине колючими иголками пробежал страх. Я попыталась сделать глубокий вздох, и чёрт возьми, не смогла. Схватилась за край подоконника, вцепившись в него пальцами с такой силой, что мне казалось, я сломаю либо пальцы, либо сам подоконник.

В голове закрутились мысли, одна страшнее другой, но среди этого хаоса чётко выделялась одна — Клим, он нашёл меня. Но как? Этого просто не могло быть. Несмотря на то, что — я уверена — у него много связей и денег, но за такое короткое время он просто не мог меня найти. Да, не мог. Значит, это наверняка не он.

Но машина, которая стоит внизу возле подъезда, говорит о другом, потому что это не может быть никто другой. Просто не может.

Чёрт побери! У меня, кажется, начинается паранойя из-за этого человека. Везде теперь мерещится Север, хотя я видела его всего один раз в жизни — сегодня в клубе.

Чувствую пристальный взгляд на себе. Поворачиваю голову в ту сторону — Ксю впилась в меня шокированным взглядом со смесью страха и паники. Уверена, у меня сейчас такие же глаза. Выдыхаю, а мелодия звонка на время замолкает, чтобы вновь затрезвонить на всю комнату, оглушая своей трелью раннего птенца, спешащего всех разбудить. Вновь смотрим вместе с подругой на дверь.

Я не могу пошевелиться, меня словно пригвоздило к полу. Не могу сдвинуться и выдавить из себя хотя бы слово. Меня начинает колотить, как в лихорадке.

— Ляся, кто это может быть? — спрашивает Ксю тихим взволнованным голоском.

— Я не знаю, Ксюш. Не знаю, — отвечаю ей правду, потому что я действительно не знаю этого, но дико боюсь, если это окажется не кто иной как Клим Север.

— Может, тот, твой?

— Нет. Он не мог меня так быстро найти. Этого просто не может быть, — пытаюсь уговорить то ли Лаврентьеву, то ли саму себя.

— А вдруг это действительно он?

— Нет, — затаив дыхание, жду, когда же мелодия прекратится, но вместо звонка в ход пошли кулаки, отчего мы с Ксюшей вздрогнули и сжались. — Ксюш, пожалуйста, можешь пойти спросить, кто там? Пожалуйста, — поворачиваюсь к ней лицом и умоляюще смотрю на неё.

Если это действительно Клим Север, то мне лучше спрятаться или провалиться сквозь землю. И как можно скорее, иначе мне точно не жить. Я не смогу ему всё объяснить, если это действительно он, потому что знаю — не поверит. Как бы я его ни убеждала. Какие бы доказательства ни приводила. Меня просто убьют.

— Хорошо, — кивает подруга и аккуратной походкой идёт в сторону двери. Останавливается в двух шагах, будто опасаясь, что невидимый гость может прямо через дверь дотянуться до неё. — Кто там? — её звонкий голосок пронзает тишину, в нём слышится дрожь и нарастающий страх, но я надеюсь, что нежданный визитёр не услышит этого.

— Это я, матрёшки две, — слышу голос Дема по ту сторону двери. И он явно злой. Очень.

Я выдыхаю и подаю знак подруге, чтобы открывала. У меня как будто гора с плеч упала. Выдыхаю. После двух поворотов замка в распахнутую дверь, словно ураган, злой, нервный, брат влетает в мою квартиру.

Тяжело дышит, хмурый.

— Что с твоим телефоном? — рычит мужчина, а я удивлённо смотрю на него.

— В смысле? Всё с ним хорошо, — качаю головой.

— Тебе не может дозвониться врач клиники, где лежит тётя, — тревога тотчас же подступает к моему горлу.

Что с мамой?

Демьян всё видит на моём лице.

— Ей стало хуже, — три слова, а пол подо мной плывёт.