Глава 17. Настя

– Доброе утро, мам, – произношу, шмыгая носом. Мне плохо до ужаса, сердце вот-вот разорвется на части от безысходности, страха и тоски.

Меня сейчас переполняют эмоции. Они слишком разные, их много, и одолеть их не могу. Сил не хватает.

Я еле выждала время, чтобы позвонить матери и чтобы ее не разбудить.

Тимоша наверняка встал рано, в выходные он крайне редко долго спит. Зато если его вести в садик, то будет просить дать поспать чуть ли не до полудня.

Такой вот веселый у меня сын.

– Как ваши дела? – тут же спрашиваю и стараюсь держаться. Мне нужно быть сильной, ломаться и поддаваться отчаянию ни при каких обстоятельствах нельзя.

Я – мать. Мать двоих детей! И каждому из них нужна высококвалифицированная медицинская помощь…

Если с Тимошей все ясно, то вот с Викой… Ох…

Я очень сильно боюсь за дочь. Мне до безумия страшно ее потерять.

Больше никогда не увидеть свою малышку.

Хоть после разговора с биологическим отцом Вики прошло несколько часов, а я все никак не могу успокоиться. Перед глазами четко стоит картинка, как за моей девочкой ухаживают няни и сиделки в то время, как их женщина, желавшая стать матерью, занимается собой.

Чувствую, словно мне нож воткнули в самое сердце и медленно проворачивают его, причиняя нестерпимую боль.

Я остро ощущаю нужду малышки в материнской любви. Она Вике жизненно необходима, малышка не выживет, если о ней будет заботиться кто-то другой.

Только мать сможет спать и сквозь сон слышать дыхание дочери, если оно изменяется, то молниеносно подскочить и быть рядом с ней.

У нас уже было несколько раз, когда ни с того ни с сего Викуля начинала «срыгивать» и если бы я вовремя не услышала сбой дыхания, то…

Все. Стоп!

Думать о плохом не стану ни при каких обстоятельствах. Я обязательно найду выход. Я вылечу своего сына и свою дочь!

– Дочка, привет! – ласковым голосом отзывается самая дорогая мне женщина на всем свете.

Несмотря на все наши разногласия, она все равно остается самым родным человеком для меня.

Маме я смогла доверить Тимошу. Он сейчас с ней, и у них все хорошо.

Пожалуй, это единственная мысль, благодаря которой я до сих пор окончательно не расклеилась. Сами того не подозревая, детки придают неимоверное количество сил.

Тима после своего появления в один миг перевернул всю мою жизнь, Вика это все повторила.

И теперь у меня есть двое самых лучших на всем свете детей.

Но вместе с мыслями о своих малышах, в голове неустанно крутится разговор с биологическим отцом Вики. У меня до сих пор то и дело мурашки пробегают по коже, и волосики дыбом встают на руках.

До сих пор всю трясет. Успокоиться не выходит.

– У нас все нормально, – начинает рассказывать мама. – В детском саду у Тимоши объявили конкурс по шашкам, и теперь мы с ним каждый вечер тренируемся. Тиме очень нравится играть со мной.

Улыбаюсь, сердце тает от нежности.

Сыночек, мамочка очень скучает. Потерпи немного, и мы снова будем вместе.

У нас все будет хо-ро-шо.

Всхлипываю. Эмоции переполняют.

Их так много… Так много…

– Ты почему плачешь? – мама тут же считывает мое состояние. В ее голосе появляется тревога. – Что-то случилось? Что-то с моей внучкой? Говори! Не молчи!

– Ох, мама, – выдыхаю. Теряю силы.

Меня накрывает, и я начинаю реветь.

Слезы текут ручьем, душа рвется на части, от безысходности и отчаяния не знаю, как убежать. Мне кажется, что я осталась одна, а проблемы лишь прибавляются. Я не успеваю их решать.

То болезнь Тима, то теперь ситуация с дочерью… Такое ощущение, что жизнь намеренно пытается меня сломать пополам.

Сил моих больше нет, слезы душат, упокоиться не получается. Как ни стараюсь, это все бестолку.

Больно до ужаса.

– Я больше так не могу, – признаюсь.

И реву.

Ноги не держат, силы оставили. Я стала похожа на сдувшийся шар.

Опускаюсь на пол, прислоняюсь головой к стене. Рыдания душат. Воздуха не хватает и, как ни пытаюсь, не могу сделать нормальный полноценный вдох. Голова кружится.

Телефон падает из моих рук.

– Настюшенька, девочка моя, ты очень сильная! – из динамика доносится беспокойный голос матери. – Ты обязательно со всем справиться! У тебя нет выбора. Ты должна! Подумай о детях, у них никого кроме тебя нет!

Ох, мама… Ты не поймешь. Объяснять тоже бессмысленно.

Перед глазами вдруг начинает темнеть.

– Помогите! – кричу изо всех сил. А на выходе слышу едва различимый шепот.

Меня никто не услышит. На помощь никто не придет.

Ах, как же мне плохо.

– Настя? – на пороге палаты раздается встревоженный мужской голос.

Я тут же его узнаю, словно из ниоткуда появляются силы, и у меня, наконец, получается сделать вдох.

Набираю воздуха в легкие до отказа.

– Что с тобой? Тебе нехорошо? – спрашивает беспокойным голосом. Поднимаю на Диму заплаканные глаза. Без слов молю его мне помочь.

Он действует моментально.

В два шага разрезает пространство, что между нами. Подхватывает меня на руки, прижимает к груди.

Поднимает, относит к кровати и усаживает. Бережными аккуратными движениями убирает волосы с моего лица.

– Тише, тише, пожалуйста, – шепчет. И обнимает. Крепко.

Прижимает к своей широкой груди, беспрерывно говорит ласковые нежные слова и, не вдаваясь в подробности моего подобного состояния, просто помогает.

А я плачу. Не могу успокоиться, внутри словно что-то сломалось, и эмоции не удержать. Они захватывают власть над самоконтролем и продолжают выливаться.

Плачу и плачу. Слушаю голос Димы и вдруг понимаю, что мне становится легче.

Уже не кажется, будто против меня целый мир. Я, как никогда прежде, чувствую мощную поддержку и знаю, мне обязательно помогут.

– Поплачь, – ласково говорит и гладит меня по спине. – Станет легче. Я тебе обещаю, – произносит еле слышно. Он специально говорит очень тихо, чтобы Викулю не разбудить и не испугать.

И это окончательно разбивает все мои преграды и стереотипы.