Глава 25. Настя

Дима ушел, а меня всю трясет. Никак не могу успокоиться, слезы вместе с гневом то и дело вырываются из самого центра души, перекрывают кислород, не позволяют дышать, и я ничего не могу с этим поделать.

Сажусь на стул. Прячу в ладонях лицо, закрываю глаза, делаю максимально глубокий вдох и медленно выдыхаю.

Мне жизненно необходимо успокоиться и придумать, как быть дальше, ведь ничего не изменится, и Ланской останется лечащим врачом моей дочери и отцом моего сына. Теперь, после признания, моя жизнь больше никогда не станет прежней.

М-да… Попала, так попала.

Мне хочется забиться в угол и притвориться, что этого ничего не было. Словно мне приснился страшный сон, но теперь я проснулась и у меня все хорошо.

Но нет. Жизнь порой преподносит такие сюрпризы, которые ни в одном кошмаре не приснятся, поэтому стискиваем зубы, сжимаем кулаки, собираемся с духом и… живем.

Викуля начинает возиться в кроватке, я тотчас забываю обо всем, помимо нее. Подскакиваю со стула, подлетаю к дочке, она причмокивает губками во сне.

Смотрю на часы и понимаю, что настало время обеда. Как же хорошо, что она не дала мне его пропустить.

Ставлю чайник, навожу смесь, остужаю. Осторожно, чтобы не разбудить спящую малышку, приподнимаю ее головку и вкладываю соску в рот.

Во сне Вика сосет куда лучше, чем при бодрствовании, и я без труда могу ее накормить. Малышка в два счета расправляется со своей порцией, избавляется от лишнего воздуха в желудке и продолжает спать.

Улыбается.

Удивительным образом у меня на душе становится светлее и легче. Все же как сильно настроение матери зависит от состояния ее малыша.

Некоторое время я просто стою рядом с детской кроваткой и любуюсь своей принцессой. Она прелестна!

Вдруг подмечаю, что Викуля очень похожа на Тимошу в детстве и, не удержавшись, достаю телефон.

Нахожу фото сына в том же возрасте, сравниваю с дочкой и по позвоночнику пробегает холодный пот.

А что, если…

Да нет! Этого просто не может быть!

Из страшных и никому не нужных размышлений меня выдергивает звонок. Телефон начинает вибрировать с такой силой, что от неожиданности я едва не подскакиваю на месте и не роняю его на мирно спящую дочь.

В самый последний момент успеваю подхватить. Выдыхаю.

– Слушаю, – говорю, толком не смотря на имя звонящего.

– Привет, – грустным голосом говорит Юлька.

– Что случилось? – сразу же спрашиваю. Не нужно к гадалке ходить, чтобы понять. У подруги неприятности.

– Все хорошо, – не спешит грузить меня подробностями своих бед Юля. В этом вся она.

От грусти, что пронизывает каждое ее слово, мне становится не по себе. Хочется обнять и утешить подругу.

– Но все же, – мягко настаиваю на своем.

– Да, – отмахивается. – Давай не будем, – просит слезно.

Пауза.

– И без того тошно, – добавляет чуть позже.

– Ну раз ты просишь, – произношу неопределенно.

Очень хочется Юльке помочь, но как с этим быть и что делать не знаю. Мы с ней знакомы, словно сто тысяч лет, она всегда была на моей стороне, а теперь ей нужна моя поддержка, но я дать ее не в состоянии.

– Лучше расскажи, как у вас дела? – плавно переводит тему. – Что с Викусей? Какие успехи?

– Ох, – вздыхаю. – Я тут такого наворотила, – признаюсь. Вспоминаю наш разговор с Димой и понимаю, что мне стыдно до жути.

Зря я ему рассказала про Тимошу. Нужно было молчать.

Если бы я держала язык за зубами, то он все равно помог, но в этом случае я ему жизнь бы не поломала.

– Нечто из ряда вон выходящее? – ухмыляется.

– О, да! – протяжно произношу. Отхожу к окну, смотрю на улицу.

Как же мне хочется забрать дочь, выйти на улицу и отправиться домой. Я уже просто мечтаю об этом.

– Рассказывай! – просит, оживляясь.