Глава 50

Теплый плед опускается мне на плечи. Накрывает с головой своей мягкостью и ароматной смесью наших с Олегом парфюмов. Кутаюсь сильнее и втягиваю приятную какофонию. Ограждаюсь от сигаретного дыма и наслаждаюсь оставшимися моментами нашего выходного.

Жаль, что он не может меня спрятать от тяжелого груза предстоящего разговора так же, как от пронизывающего ночного ветра.

— Устроим завтра выходной?

Оборачиваюсь на голос, к облокотившемуся на перила Олегу. На открытой террасе холодно, но когда его смущали подобные вещи? Стоит в пижамных штанах, накинув объемную куртку прямо на голый торс, и затягивается дымящейся сигаретой.

Мысленно подмечаю, что отлично придумала с ремонтом. Небольшим. Правда даже просто переделать маленькое открытое пространство в уютную крытую веранду вылетает в копеечку. Да что говорить, один только дизайн-проект разорил меня на многие месяцы вперед. При том, что я заказала его у Ани.

Не потому что она подруга Олега. Случайно получилось.

Пока я подбирала свадебного стилиста Кате, в предложке умная реклама начала выдавать стандартные предложения: от детских колясок до покупки домов. Рука сама потянулась изучить предложения по ремонту. Но пока я разглядывала множество стандартных решений, в голове сам возник желаемый образ нашего обновленного дома.

Я долго изучала работы многих, пытаясь уловить хотя бы нечто похожее на свое настроение. Понятно, что дизайн под ключ подразумевает идею заказчика, но мне очень важно быть с мастером на одной волне.

К сожалению, все работы казались какими-то безжизненными. Мне не хватало в них дерзости, разрыва шаблонов. Какой-то смелой заявки на собственный стиль, а не тупое копирование трендов. Те, в ком минимально угадывалось нужное настроение, разочаровывали безвкусицей: яркие пятна смотрелись нелепо, дерзость попахивала откровенной тупостью, неспособность сочетать дорогое с практичным выбивала из колеи.

Не знаю, что меня дернуло зайти на страницу к Ане. Я даже не помнила, что подруга Олега — дизайнер. Но как только перед глазами предстала лента, я возликовала. Дикий восторг — по другому сложно описать то, что я испытала, пока разглядывала ее работы. Широкий диапазон фактур, сочетание казалось бы совершенно несочетаемого. Аня не ломала рамки — она задавала новые. Восхищенная ее талантом, я все еще колебалась, но когда же я увидела, как она смело впихнула в минимализм помпезное барокко, решение приняла моментально.

Ситуацию, конечно, осложняла ее дружба с Олегом, моя — с Катей, о которой пока Ане ничего не известно. Ну и, конечно, их запутанная история с Лазаревым. Отсутствие денег на всем фоне просто меркло.

Но желание сделать действительно очень нужный для нас с Олегом подарок пересилило все. А дальше все пошло, как по маслу. Ане понравилась моя идея, Воробьев одолжил денег на аванс, а Паша совершенно внезапно вышел с предложением поработать на двух крупных проектах.

С последующим повышением.

Сначала я отказалась. Поддалась чувствам и желанию спокойной жизни. Но Паша и не думал сдаваться.

«Ты — талант. Я таких финансистов за жизнь видел по пальцам пересчитать. Я не удивлен, ведь твой отец акула бизнеса. Поверь мне, если откажешься — жалеть будешь до конца жизни. Какая из тебя домохозяйка?»

Слова Паши льстили, но как-то прозвучали неожиданно. Какой из меня талант? Я с эмоциями то своими справится не могу.

«Шершнев хоть и козел, не слепой, Лен. Сама подумай. Стоит тебе избавиться от терзающих тебя проблем — любые задачи щелкаешь, как орешки. Ему достаточно тебе передать управление своими деньгами, как он влетит на первые строчки в Форбс».

И, главное, так вовремя! Когда кровь из носа нужны деньги.

«Раскинь мозгами, почему несмотря на все твои заскоки и наши сложные отношения, я терплю и тяну тебя везде за собой столько лет. Я слишком много в тебя вложил и хочу видеть своим партнером, Лен. Но если в понедельник ты не появишься на проекте у старшего Воробьева — я приму это за отказ».

— Завтра не смогу, — пищу, виновато потупив взор и моментально перевожу тему. — Олеж, пойдем в дом. У меня еще один сюрприз для тебя есть.

— Что-то меня уже пугает твоя щедрость, — нервно сглатывает Олег, когда мы оказываемся на диване.

В его руках не совсем обычная коробочка. В погоне за ее содержимым я обрыла все аукционы, но чек предполагаемого подарка едва не вызвал сердечный приступ.

Бровь Олега удивленно ползут вверх, а я закусываю губу и нетерпеливо ерзаю.

— Этот медиатор, — пытаюсь заглянуть в глаза, чтобы понять реакцию, — конечно, не из метеорита из Намибии, но и у меня нет десяти тысяч долларов. Поэтому, я почитала, что Fender, как его там, считается одним из самых лучших гитарных медиаторов ну и выбрала. Он, конечно, стоит самую малость, но …

Запинаюсь. Заламываю зудящие пальцы, ерзаю на месте. Как и утром, Олег ничего не говорит. Сплошная нечитаемая маска и все. Хотя мне показалось, что я видела румянец, но тогда списала его на мороз.

Не моргая, наблюдаю за тем, как отложив коробку в сторону, Олег подхватывает матовый треугольник. Крутит меж пальцев, трет бархатистую поверхность.

— Тебе нравится? — робко спрашиваю, вцепившись пальцами в несчастный диван.

— Не умею принимать подарки, — хрипло тянет, не отводя взора от треугольника.

Улавливаю растерянность на его лице и разочарованно вздыхаю.

— Как-то неуютно, если честно.

— Поняла, — тру кончик носа и фальшиво улыбаюсь. — Ну не понравилось, значит не…

Пытаюсь подняться с дивана, но сильная рука ловит мое запястье. Не дает встать. Рывок и я оказываюсь прижатая вплотную к мощному телу Олега. Так близко, что ощущаю еще оставшийся на нем собственный запах после проведенного безумного дня.

— Ничего ты не поняла, дурочка, — горячо шепчет он и до восхитительных мурашек проводит губами по виску. — Мне нравится. Очень. Просто мы выросли в разных условиях.

Нежные касания к волосам ласковыми волнами скользят по коже. До восхитительного трепета по всему телу. Олег перебирает растрепанные пряди, пока я удобнее устраиваюсь на его груди.

— Расскажешь?

— Да нечего рассказывать, — пожимает плечами и целует в макушку, заставляя ластиться, как кошку. — Отец пил столько, сколько помню. Я трезвым его узнал лет в десять, когда они с мамой развелись. Денег не было. Все, что зарабатывал, он пропивал. Перебивались на мамины. Только вот обеспечивать себя, больную бабушку, мужа алкоголика и маленького сына отбирает слишком много времени. Мама работала на трех работах, чтобы у меня зимняя обувь была и кусок хлеба. Мои подарки, Лен, это пуховик, который купили летом, но «это на День Рождения».

Глажу расслабленные мышцы. Олег выдает все спокойно, но для меня открывается новая тайна. Еще одна грань Олега Шершнева, которое много объясняет. Но, к сожалению, не упрощает нашу жизнь.

— Ты не подумай, отец нормальным мужиком был. В детстве я его больше мамы любил. Дети же не понимают ничего. А что я видел? Папа веселый, играет с тобой, постоянно рядом, а мамы никогда нет. А когда есть — злая, как собака. Я долго ее винил в том, что она папу выгнала. Это уже потом понимаешь, что просто иногда люди друг другу не подходят. Я с ним до последнего дня общался, мать тоже. Пока он не умер пять лет назад.

— Тебя поэтому так напрягает моя работа? — осторожно подступаю к опасной теме, выводя причудливые узоры на белой коже. — Думаешь, что если я стану способной себя обеспечивать, я уйду?

Как только втянусь в новую позицию — уедем в отпуск. Нам обоим нужен отдых, солнце и немного больше времени наедине.

Должны же мы когда-то обзавестись детьми.

— Может быть. Не знаю, не задумывался никогда. А вот о разнице нашего воспитания последнее время слишком часто размышляю. Раньше мне казалось, что все беды из-за того, что ты считаешь, что я тебе не подхожу. Теперь думаю, что я сам считал себя недостойным такой красавицы и умницы. Слишком высокую планку задрал мальчик из Сибирской деревни.

Усмехается. Улыбка тонет в моих волосах, ласкает слух и гладит самооценку. Довольно щурюсь. Шутливо царапаю зубами ребра.

Смеется.

Поддавшись порыву, провожу руками по выступающим мышцам. Сейчас.

Обвожу шелковистую грудную клетку, пробегаю по выступающим мышцам пресса.

И сама медленно сползаю на пол.

Заранее приготовленная резинка для волос комкает пряди. Нервничаю, как школьница. И сама же горю от предвкушения.

— Мы же не наши родители, правда? — шепчу, устраиваясь между раздвинутых ног.

Жадно облизываюсь. Тысячу лет этого не делала. Как-то нам было не до неторопливых ласк. Да и всегда вел Олег. А здесь такой момент.

Поддеваю резинку пижамных штанов и щекочу напряженный живот.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — довольно щурится, но в глубине изумрудных радужек замечаю темноту. — Но если сейчас речь пойдет о твоей работе…

— То ты мне ни за что не откажешь, — мурчу, стягивая мягкую ткань вниз по бедрам Олега. — Потому что все твои стратегически важные места в моей, Шершнев. Власти.

Дую на оголенную кожу. Собственное дыхание кажется пламенем. Оно обжигает губы и высушивает горло за секунду. Провожу языком по бедру, ощущая ноющее тепло внизу живота.

Влажно. Пошло. Предупреждающе.

— Сложно спорить с женщиной, когда у нее во рту залог продолжения твоего рода, — стонет Олег и зарывается рукой в мои волосы. — Стерва.

— Заткнись уже, Шершнев.

— Слушаюсь и повинуюсь.