1. Ника

Музыка началась тихо.

Первые ноты разлились по залу мягко, как дыхание перед прыжком.

Я стояла у самого края ковра, сжимая в руках палочку с лентой, и пыталась дышать ровно.

Сердце билось быстро, ладони похолодели, пальцы сильнее сжали гладкую рукоять.

Я вдохнула глубже. Медленно. Ещё раз.

В огромном спортивном зале стоял привычный шум — тихий шёпот тренеров и судей, шелест программок, редкие щелчки камер.

Трибуны были почти заполнены. Люди переговаривались, кто-то смеялся, кто-то уже готовил телефоны, чтобы снимать выступления.

Но я смотрела только в одну точку.

На вход в зал.

Я ждала своего лучшего друга — Никиту.

Он не обещал прийти.

Последние две недели Ник вообще почти не выходил на связь.

Он был боксёром и уехал на сборы в Сочи. Потом у него были соревнования. Бои.

Именно так он написал в последнем коротком сообщении, отправленном поздно ночью.

Я тихо выдохнула и перевела взгляд на ковёр.

— Вероника, готова? — спросила тренер Оксана Петровна, поправляя лямку на моём расшитом стразами купальнике.

Её пальцы быстро и привычно проверили застёжку, словно она могла подвести меня в самый неподходящий момент.

— Да, — ответила я, кивнув.

Судья поднял руку.

Музыка заиграла громче.

— На ковёр выходит Смирнова Вероника, двадцать лет, — произнёс спортивный комментатор.

Я шагнула вперёд — и в тот же момент всё остальное исчезло.

Всегда так происходило.

Когда я выходила на ковёр, мир становился другим.

Трибуны растворялись в шуме. Люди превращались в тени. Даже собственное волнение отступало куда-то на задний план.

В этом мире были только я, музыка и лента.

Моё первое движение было плавным.

Лента мягко скользнула из моей руки и взмыла вверх тонкой алой линией, будто ожившая струя огня.

Я сделала поворот.

Лента закрутилась в воздухе широкой спиралью, послушно повторяя каждое движение моей кисти, будто была продолжением руки.

Я легко скользнула по ковру.

Шаг.

Шпагат.

Поворот.

Ещё шаг.

Музыка начала набирать ритм.

Я ускорилась.

Лента описывала широкие восьмёрки в воздухе, оставляя за собой алые дуги, словно кто-то рисовал ими прямо в пространстве.

Бросок.

Лента взлетела высоко вверх.

Я прокрутилась в пируэте.

Раз.

Два.

И поймала ленту за спиной.

По трибунам прокатились аплодисменты.

Я едва заметно улыбнулась.

Теперь была самая сложная часть в композиции.

Музыка ускорилась ещё сильнее, и я пошла в серию вращений.

Лента свистела в воздухе, закручиваясь в плотные спирали, рассекая пространство над ковром.

Прыжок.

Я взлетела легко, почти невесомо, словно перестала чувствовать собственный вес.

Потом мягко приземлилась.

Ещё поворот.

Лента снова взмыла вверх.

Я прогнулась назад почти до самого пола, чувствуя, как напряжённо тянутся мышцы спины, и поймала её одной рукой.

Толпа тихо ахнула.

Музыка подходила к финалу.

Я чувствовала это всем телом.

Каждым движением.

Последний элемент. Последний бросок.

Лента описала огромный круг над моей головой.

Я сделала финальный поворот — и остановилась.

Музыка оборвалась.

Тишина длилась всего секунду.

А потом зал взорвался аплодисментами.

Звук накрыл меня волной.

Я выдохнула и поклонилась.

Потом подняла ленту и направилась к выходу с ковра.

Сердце всё ещё колотилось после выступления, но внутри уже появилось лёгкое, знакомое ощущение — спокойствие.

Я сделала всё правильно.

Каждое движение было чётким, выверенным, отточенным до автоматизма.

Я шагнула за бортик и остановилась.

Сначала я даже не поняла, что привлекло моё внимание.

Просто почувствовала чей-то взгляд.

Подняв голову, я увидела Ника.

Он стоял у входа.

Высокий. Широкоплечий.

В чёрной спортивной куртке, с перекинутой через плечо сумкой.

Он выглядел немного уставшим.

На брови у него был свежий пластырь.

Не сдержавшись, я запищала от восторга.

Я не видела самого близкого мне человека, моего лучшего друга, целых две недели.

И дико… просто дико соскучилась.

Ник встретился со мной взглядом и улыбнулся.

Потом сделал пару шагов ближе — и я понеслась ему навстречу, даже не задумываясь, отбрасывая ленту куда-то в сторону.

— Медвежонок! — закричала я, бросаясь на него.

— Было красиво, рыжик, — спокойно произнёс он, подхватывая меня за талию.

— Ты пришёл! — продолжала верещать я, сжимая его щёки ладонями.

— Конечно, — ответил Ник. — Я не мог не прийти. Это же последние соревнования в этом сезоне.

Я фыркнула.

А Ник чуть наклонил голову, внимательно разглядывая меня.

— Новый купальник? — спросил он.

— Да! — я оттолкнулась от Никиты и отошла на пару шагов, чтобы покрутиться. — Ну как тебе?

— На нём ещё больше страз, чем на предыдущем. Не боишься, что вороны утащат?

Ник не только мастерски дрался, но и так же мастерски умел доводить меня.

Иногда я вообще удивлялась, как мы до сих пор оставались друзьями.

Он бесил меня, как никто другой.

Но жизни без него я просто не представляла.

— Подождёшь награждения или поедешь домой? — спросила я, кивая на его сумку.

Он явно только из аэропорта.

Скорее всего, взял такси и направился прямо на стадион.

Даже форму с названием спортивного клуба, на который он теперь работал, не снял.

— Подожду, но мне нужно отойти на десять минут, — ответил он и легко потрогал мою шишку из волос на голове.

— Хорошо. Я буду здесь, — ответила я.

Ещё раз обняв лучшего друга, я направилась к тренеру.

Оксана Петровна, увидев меня, сразу же принялась хвалить, уверенно загадывая для меня первое место.

В этот момент выступление закончила Катя — моя самая главная соперница, и просто девушка, которую я на дух не выносила.

Она портила мою жизнь в университете с самого первого дня.

Называла рыжей и бездарной.

И если с первым я поспорить не могла — волосы у меня действительно были огненно-рыжие, то второй факт явно был не обо мне.

Я училась лучше многих на потоке и занимала призовые места на соревнованиях.

Я знала, почему Катя Травина относилась ко мне именно так.

Она завидовала.

Потому что выпускник нашего университета и успешный боксёр — Никита Соколов, был моим другом.

Она пыталась подкатывать к нему на первом курсе университета.

Но парень даже не взглянул в её сторону. Зато со мной дружил уже на протяжении двух лет.

— Уверена, ты вылетишь из сборной! — произнесла эта стерва. — Ты двигалась, как корова. В весе прибавила, да? Вижу целлюлит на ляшках.

Я едва сдержалась, чтобы не врезать ей.

Грудь резко поднялась от злости, пальцы сжались сами собой.

Я медленно выдохнула, на секунду прикрыв глаза и заставляя себя успокоиться.

Она специально провоцировала меня.

Катя надеялась, что я сорвусь. Что не выдержу и отвечу. Что покажу агрессию — прямо здесь, на глазах у тренеров и судей.

Тогда меня моментально дисквалифицируют.

Она уже однажды провернула такой трюк.

Именно так в прошлом году она довела Соню Маркову. Та не вынесла издёвок и вцепилась в Катю.

Соню сняли с соревнований.

А Травина тогда стояла с видом невинной жертвы.

— Катя! — резко прикрикнула на неё тренер. — Мне напомнить тебе, как ты не удержала булавы? Или не стоит?

Я тихо хмыкнула.

Травина — тварина, как я называла её в своих мыслях — злобно зыркнула на меня.

Её губы скривились, но спорить с тренером она не решилась.

Развернувшись, она демонстративно удалилась за кулисы.

— Не обращай на неё внимания. Ты была прекрасна! — улыбнулась Оксана Петровна. — А вот её давно пора списать со счетов.

В зале постепенно стихал шум.

Гимнастки собирали свои вещи, тренеры переговаривались между собой, судьи передавали друг другу протоколы.

Я стояла у бортика.

Осталось дождаться объявления итоговых результатов.

На табло начали выводить фамилии.

— Третье место. Калашникова Марина.

Раздались аплодисменты.

— Второе место. Свободина Ксения.

Аплодисменты стали ещё громче.

Я слушала вполуха.

Я дико не любила этот момент ожидания. Эти несколько секунд перед объявлением победителя всегда казались бесконечными.

Диктор взял микрофон.

— Уважаемые спортсменки и тренеры, объявляем победителя сегодняшних соревнований в упражнении с лентой.

Он сделал паузу.

— Первое место занимает Смирнова Вероника. Общая сумма баллов — двадцать семь целых четыреста пятьдесят тысячных.

На табло рядом с моей фамилией загорелась строка:

1 место — Смирнова Вероника — 27.450

На трибунах раздались громкие аплодисменты.

Кто-то из команды закричал моё имя.

Тренер рядом довольно погладила меня по плечу.

— Я же говорила, — спокойно сказала она.

Я на секунду закрыла глаза.

Я выиграла. Первое место. Среди всех.

Когда я снова подняла голову, то сразу увидела Никиту.

Он уже вернулся и стоял у трибун.

В его руках был букет цветов. Нежно-розовых пионов.

«Так вот куда он уходил…». — с улыбкой подумала я.

Он наблюдал за мной.

Словив мой взгляд, он улыбнулся и поднял руку вверх, сжав её в кулак. Жест победы.

Я почувствовала себя абсолютно счастливой.

Ник, как никто другой, знал, насколько это важно для меня.

Несмотря на перелёт и усталость после собственных соревнований, он всё равно приехал сюда.

Чтобы разделить со мной эту победу.

Когда меня поставили на первую ступень пьедестала и надели на шею золотую медаль, я послала другу воздушный поцелуй.

Закатив глаза, он привычно «поймал» его ладонью, сжал в кулак и отправил мне свой.

Я тихо рассмеялась.

После обязательного фотографирования, я слезла с пьедестала и направилась к Никите.

Он уже спустился с трибун и стоял у бортика.

— Поздравляю, рыжик, — произнёс Ник. — Я ни минуты не сомневался в твоей победе.

— Спасибо, — улыбнулась я и посмотрела на пионы. — Это для меня?

— Конечно, для тебя, — ответил он и передал мне увесистый букет. — Иди переодевайся. Я подожду тебя в холле. Потом покормлю тебя. Ты же, наверняка, ничего не ела перед соревнованиями.

Он знал меня слишком хорошо.

За два года дружбы изучил мои повадки и привычки.

Предугадывал всё, что было связано со мной.

Мой большой и заботливый медыежонок.

Никита действительно был похож на медведя.

Высокий. Почти два метра ростом.

При своём весе почти в сто килограммов он не выглядел толстым.

Его тело было крепким и сильным.

Твёрдые бицепсы, рельефный пресс, мощные плечи и широкая грудь.

В боксе он относился к супертяжёлой весовой категории — той, где сочетаются мощь и высокая скорость.

На ринге, с одного удара, он мог отправить соперника в нокаут.

Именно поэтому многие спортивные клубы буквально выстраивались в очередь, чтобы получить Ника в свой штат.

Девчонки пищали при виде Соколова, но лишь мне дозволялось быть рядом с ним.

Трогать его, тискать, залезать к нему на колени и просто мучить этого большого вупсеня.

Оставив друга, я пошла в раздевалку, по пути вдыхая сладкий аромат пионов.

Там уже собрались гимнастки с моего потока.

Среди них была и стерва Катя, которая сегодня не заняла ни одного места в своей номинации.

Она буквально плевалась ядом, громко обсуждая несправедливость судей и их «ужасный» выбор.

Заметив меня, девушка ехидно улыбнулась.

— О, победительница явилась! — воскликнула она. — Ник пожаловал с цветами⁈

— Какое тебе дело⁈ — огрызнулась я, осторожно укладывая букет на скамью.

— Да так, никакого… — протянула она. — Просто думаю, сколько ты ещё будешь скрывать, что вы с Соколовым трахаетесь?

Я едва не подпрыгнула на месте от такой наглости.

Подошла к Травиной и резко схватила её за купальник, оттягивая блестящую ткань со стразами.

— Эй! — взвилась она, испугавшись за свой костюм, и попыталась отцепить мою руку, разжимая пальцы.

Гимнастические купальники для выступлений стоили баснословных денег.

Поэтому для каждой из студенток было настоящим кошмаром их испортить.

Я мёртвой хваткой вцепилась в её наряд.

— Ещё раз скажешь хоть что-то плохое про меня или Никиту — я порву твой купальник. Я тебе слово даю! Разрежу его на лоскуты! — прорычала я и резко отпустила Травину.

Девушка едва не улетела в шкафчик позади себя.

Я тоже могла быть жёсткой.

Особенно когда это касалось моего достоинства.

Или достоинства моих близких.

— Эй, ты больная, что ли⁈ — закричала она и обернулась к девчонкам. — Вы слышали? Она мне угрожала!

— Да ты сама её доводишь… — спокойно ответила одна из гимнасток.

— Запомни раз и навсегда! — снова обратилась я к Кате. — Я и Ник — друзья. Если ты пыталась соблазнить его и у тебя не получилось, то дело не во мне. Скорее всего, ты просто не в его вкусе.

На этом я решила закончить наш диалог.

Я сняла с себя купальник и влезла в спортивный костюм — лосины и топ.

Сверху накинула ветровку.

Побросала вещи из шкафчика в рюкзак, взяла букет и вышла из раздевалки.

Спустившись в фойе, я увидела Ника почти сразу.

Он возвышался над всеми.

Благодаря его росту и широченной фигуре, его можно было заметить в любой толпе.

Ник что-то разглядывал в телефоне, когда я подошла к нему.

Схватив друга за бицепс, я заглянула в его экран.

У нас не было тайн друг от друга.

Я спокойно могла пялиться в его телефон, а он — в мой.

Даже общаясь с противоположным полом, мы ничего не скрывали. Точнее, я не скрывала.

Ник с девушками предпочитал не переписываться.

При всей моей любви к другу, я могла честно сказать: он тот ещё бабник.

И карма за брошенных девчонок когда-нибудь точно прилетит ему.

Сейчас Ник переписывался с Димоном — своим вторым (конечно же, после меня) лучшим другом.

Они договаривались о встрече вечером.

Значит, у нас было не так много времени, чтобы побыть вместе.

Вздохнув, я ещё сильнее сжала руку Ника и чмокнула его в татуировку.

Почувствовав, как напряглись его мышцы, я уткнулась в него лицом.

— Поехали, накормлю тебя, — произнёс Ник, убирая телефон и касаясь моих волос. — Когда ты начнёшь нормально питаться?

— Пока ты меня кормишь — никогда. Потом заведёшь себе девушку и будешь кормить её, а я умру с голоду, — засмеялась я.

— Ты же от меня всех отпугиваешь, — ответил Ник.

Я даже открыла рот от удивления.

— Когда это я отпугивала от тебя девушек⁈ — возмутилась я. — Ты, медведь, как зыркнешь в их сторону, так они сами разбегаются! Травину, которая к тебе подкатывала, и ту запугал.

— Твоя тварина мне вообще не сдалась!

Ник даже ладонь к сердцу прижал, изображая искренний испуг.

Травина помотала другу нервы ещё на первом курсе.

Точнее, мы с ней были на первом, а Никита учился на четвёртом.

Когда мы с ним начали общаться, Катя даже попыталась сдружиться со мной, чтобы подбить клинья к Соколову.

Её действия напоминали настоящее сталкерство.

Катя следила буквально за каждым передвижением Ника.

Могла появиться там, где он тренировался, случайно «проходить» мимо столовой в тот момент, когда он там обедал, а потом вообще перешла все границы.

Она подкладывала ему свои трусы в шкафчик и оставляла помадные поцелуи на футболках.

Пожалуй, это было самое весёлое время в университете.

Потом, Ник закончил его, и мне стало скучно.

Благо, из моей жизни парень не исчез.

Наоборот — прочно в ней обосновался.

— Такси подъехало, — объявил парень и, забрав мой рюкзак, закинул его себе на плечо.

Мы вышли из дворца спорта и сели в жёлтый седан.

Водитель поприветствовал нас и повёз в сторону ближайшего KFC.

Ник даже не спрашивал, где я хочу пообедать. Он знал.

Знал, что за картошку фри и наггетсы я готова на многое.

Даже тренироваться часами в зале, чтобы на талии, не дай бог, не появился лишний сантиметр.

Для гимнастки хуже всего было только одно — поправиться.

— Заедешь ко мне, когда пообедаем? — спросила я Ника. — Я хочу тебе кое-что отдать.

— Заеду, — кивнул он.

Пока Ник был в Сочи, у него был день рождения.

Я поздравила его по телефону, но подарок передать не успела.

Теперь он лежал у меня дома.

Я улыбнулась, уже предвкушая его реакцию.

Такси остановилось у кафе.

Ник первым вылез из машины и быстро обошёл её, чтобы открыть дверцу с моей стороны.

Я говорила, что Ник не только хороший друг, но и настоящий джентльмен? Нет? Теперь сказала.

Мы вошли в кафе и сразу направились к кассе самообслуживания.

Проходя мимо компании девушек, я заметила завистливые взгляды, направленные на букет в моих руках. И восхищённые — в сторону Ника.

Я лишь усмехнулась и последовала за парнем.

— Тебе как всегда? Наггетсы, фри и колу без сахара? — спросил друг, тыкая пальцем в экран.

— Да, — ответила я, выискивая глазами свободный столик.

Себе парень взял почти то же самое, только добавил к заказу огромный бургер.

Потом оплатил всё.

Дружба с Ником была наполнена сплошными преимуществами.

Он всегда оплачивал наши совместные вылазки.

Началось это ещё в университете и продолжалось до сих пор.

Сначала я пыталась делать это сама.

Но Ник достаточно быстро пресёк.

— Я мужчина — я плачу, даже если мы просто дружим, — сказал он тогда.

И спорить с ним было бесполезно.

— Расскажи мне, как прошли сборы и соревнования в Сочи? — спросила я чуть позже, жуя картофель.

Мы сидели за столиком у окна, друг напротив друга.

— Все были в нокауте, — усмехнулся Ник, откусывая бургер. — Привёз золотую медаль.

Я гордилась другом.

— Ты молодец, — улыбнулась я.

Заметив, что Ник положил бургер, чтобы взять картофель, я быстро схватила его.

Откусила и довольно замычала, наслаждаясь вкусом.

— Эй, — возмутился Ник, заметив мои действия.

— Что? — я хихикнула.

— Это мой бургер.

— Уже наш. Я же его откусила.

Парень закатил глаза, но ничего не сказал.

Он давно привык к тому, что я не только отнимаю его время… Но и ворую еду.

Потом мы ели и болтали.

Точнее, говорила в основном я.

Ник, как и всегда, был в большей степени, молчалив.

Я рассказывала ему, что за две недели его отсутствия успела закрыть сессию и даже поболеть.

Поругала его за то, что он редко выходил на связь.

Ник жевал, слушал и изредка кивал.

Когда мы доели, то поехали ко мне.

Дома никого не было.

Отец был в очередном рейсе — он работал дальнобойщиком.

Мама уже пошла в школу за Тёмой.

Брат заканчивал первый класс, и каждый день его кто-то встречал и провожал на секцию по боксу.

Кстати, именно из-за Никиты он решил заняться этим видом спорта.

Когда Артём впервые увидел Ника, он даже рот открыл.

Настолько огромным и сильным тот показался ему.

А потом мой братец вообще сошёл с ума от счастья, когда Соколов подарил ему на день рождения боксёрскую грушу.

Теперь она висела в его комнате, и Тёма колотил по ней каждый вечер.

— Ну, что ты хотела мне отдать? — спросил друг, скидывая кроссовки. — Скажи, что решила вернуть мою любимую толстовку.

Я ничего не ответила.

Лишь хитро улыбнулась.

Толстовку, насквозь пропахшую духами Никиты, я возвращать не собиралась.

Пока.

Я отобрала её у друга ещё перед соревнованиями.

Чтобы вдыхать запах и не скучать по его отсутствию.

Мы были близки и разлука в две недели оказалась для меня очень тяжёлой.

Я схватила Ника за руку и потащила его в свою спальню.

Парень привычно плюхнулся на мою кровать, а я полезла в шкаф, чтобы достать с верхней полки то, что приготовила для него.

— Закрой глаза! — торжественно произнесла я.

— Зачем? — спросил Ник и тут же закрыл их.

Мне нравилось то доверие, которое было между нами.

Я доверилась бы ему, даже если бы он вёл меня по краю скалы.

Это было невероятное чувство — иметь такого человека рядом.

Я подошла ближе и потянула Ника за руку.

Он послушно выставил её перед собой, позволяя мне надеть на запястье браслет.

— Открывай, — прошептала я, садясь рядом на кровать.

Никита тут же уставился на серебряный браслет на своём запястье.

На нём была подвеска в виде медведя.

— Это что? — спросил парень, поддевая пальцами украшение.

— Это подарок на день рождения, — ответила я. — Подвеска с медведем… чтобы ты не забывал, что ты мой медвежонок. Даже если когда-нибудь наша дружба закончится, я хочу, чтобы ты помнил о ней… Ты можешь не носить браслет. Просто пусть он у тебя будет…

Я смутилась и замолчала, глядя в его красивые серые глаза.

Мне действительно была дорога наша дружба.

Я уже не представляла своей жизни без Никиты.

Без его подколов. Без его внимания к каждой мелочи.

— Рыжик… — тихо произнёс Ник и обнял меня за плечи. — Спасибо тебе. Я буду носить его.

Я улыбнулась и уткнулась лицом в грудь друга.

Посидев так пару минут, я отстранилась и снова подскочила.

— Это ещё не всё, — пробормотала я.

На верхней полке лежали чёрные боксёрские перчатки.

— Я видела твои перчатки, — сказала я, вручая ему ещё один подарок. — От них скоро останется одна труха. Поэтому я решила подарить тебе новые. Знаю, ты и сам можешь купить себе любые, и твои приносят тебе удачу… но смотри.

Я указала на манжету.

На ней золотыми нитками была вышита надпись:

«Я верю в тебя. Ника».

Ник уставился на неё и провёл пальцами по буквам.

— Эти перчатки принесут в два раза больше удачи! — засмеялась я.

— Ник… — Соколов поднял на меня глаза. — Ты меня сегодня окончательно растрогать решила?.. Я же говорил — никаких подарков.

— Скажи мне, хоть раз я тебя слушала? — спросила я.

— Конечно же, нет, — усмехнулся друг.

— Вот именно!

​