22. Ник

Самолёт приземлился в Нью-Йорке рано утром.

Когда мы вышли из аэропорта, влажный жаркий воздух ударил в лицо.

Я остановился на секунду возле автобуса команды и поднял голову.

Небо было серым, затянутым облаками. Высотки торчали где-то вдалеке, словно огромные бетонные зубы.

Америка. Нью-Йорк.

— Соколов! — окликнул меня тренер. — Ты там корни пускать собрался?

— Иду, — коротко ответил я.

Мы закинули сумки в багажник автобуса и расселись по местам. Ребята переговаривались, смеялись, смотрели видео в телефоне.

Я сел у окна.

Город медленно пополз мимо.

Широкие дороги. Жёлтые такси. Огромные рекламные щиты. Люди, спешащие по своим делам.

Я смотрел на всё это и думал только об одном.

« Какого хера я улетел, не поговорив с ней?»

А, ну да. Я же увидел её с Денисом.

Я сжал челюсть.

— Бля… — тихо выдохнул я.

Сборы проходили в небольшом тренировочном центре на окраине Нью-Йорка.

У нас не было никаких туристических прогулок. Никаких развлечений.

Только занятия в зале. Мешки. Груши. Ринг.

И работа. Очень много работы.

Каждый день у нас были пробежки в половине седьмого утра. Мы бегали по пустой улице рядом с залом.

Тренировки были жестокими.

Тренер будто решил выбить из меня всё лишнее.

— Быстрее, Соколов!

Удар.

— Руки выше!

Удар.

— Не спи!

Я бил по мешку, пока плечи не начинали гореть огнём. Пот стекал по спине. Ладони под бинтами ныли.

Но я продолжал.

Каждый удар — словно выбрасывал из головы лишние мысли.

И всё равно…

Я думал о том, написала ли она?

Через две недели я не выдержал.

Просто не смог больше.

Достал телефон. Покрутил его в руках. Несколько секунд просто смотрел на чёрный экран.

Потом нажал кнопку включения.

Экран загорелся.

Как дебил, надеялся, что в ту же секунду на него посыпятся уведомления.

Что телефон завибрирует…

Тишина.

Я подождал ещё несколько секунд.

Потом открыл уведомления.

Ничего. Ни сообщений. Ни пропущенных звонков. Ни одного.

Ни от неё. Ни от мамы. Ни от Сани. Ни от Димы.

Экран был почти пустой.

Я нахмурился.

— Серьёзно?.. — тихо пробормотал я.

Сначала позвонил пацанам.

Потом маме.

И тут выяснилась интересная штука.

Звонки от них, оказывается, всё-таки были.

Несколько.

Просто в роуминге оповещения о пропущенных вызовах почему-то не приходили.

Телефон их тупо не показывал. Поэтому я о них даже не знал.

Я сидел на кровати в гостиничном номере и держал телефон в руках.

Получается… она могла звонить. А могла и не звонить.

Пару секунд я смотрел на её номер. Палец завис над кнопкой вызова.

Позвонить? Спросить?

Нет.

Я медленно убрал палец. Сам звонить не стал.

Зато открыл её профиль и увидел маленькую надпись под её именем.

Онлайн.

Значит… её жизнь текла своим чередом.

Спокойно. Обыденно.

Пока я тут скучал по ней, как идиот.

Может, она вообще обо мне не думает. Может, ей нормально. Может, она уже с этим муднем… Денисом.

Встречается. Ходят куда-нибудь. Гуляют. Может, он уже обнимает её. Целует…

Я откинул телефон на кровать и провёл рукой по лицу.

Нет.

Так нельзя.

Если я продолжу об этом думать — у меня реально крыша поедет.

А мне сейчас нужно совсем другое.

Мне нужно думать о ринге. О бое. О чемпионате.

Тем более, как раз в это время у нас начались спарринги.

И вот там началось настоящее мясо.

На ринг выходили разные ребята.

Американцы, мексиканцы. Кто-то из Европы.

Все здоровые, злые, быстрые.

Мне это нравилось. Я любил драться.

Один из спаррингов закончился особенно жёстко.

Парень из Мексики словил правый прямой и сел на канаты.

Тренер остановил бой.

Я стоял в углу, тяжело дыша. Плечи горели. Руки дрожали.

— Вот это было круто, — сказал тренер, кивая. —

Вот это наш Соколов.

Я только усмехнулся. Это были, всего лишь, тренировки. С настоящим соперником всё будет куда жёстче.

Чем ближе был бой, тем напряжённее становилось всё вокруг.

Начались интервью. Фотосессии.

Пресс-конференции. Журналисты задавали одни и те же вопросы.

— Как вы оцениваете соперника? Какой у вас план на бой? Что для вас значит этот титул?

Я отвечал автоматически.

Мозг был занят другим.

Взвешивание прошло за день до боя.

Зал был забит журналистами. Фотографы щёлкали камерами.

Я стоял на весах в одних шортах и смотрел на соперника.

Высокий. Жилистый. С холодными глазами.

Мы встретились взглядами. Он усмехнулся.

Я тоже.

Завтра мы будем пытаться выбить друг другу мозги. Ничего личного. Просто работа.

В раздевалке арены стоял тяжёлый запах разогревающей мази, пота и свежего бинта.

Перед боями всегда так.

Кто-то прыгал на месте, разогревая ноги.

Кто-то бил по воздуху короткие серии.

Секунданты проверяли перчатки, щёлкали липучками, перебрасывались короткими командами.

Где-то в углу тихо матерились.

Я сидел на деревянной скамье и медленно наматывал тугой бинт на левую руку.

Пальцы двигались автоматически. За годы тело уже выучило этот ритуал до мелочей.

Сначала ладонь. Потом костяшки. Запястье.

Снова костяшки.

Я тянул бинт, чувствуя, как рука становится крепкой, собранной в один кулак.

Напротив меня, на скамье, сидел Толик.

Он разминал плечи, иногда резко выбрасывая короткие удары в воздух.

Сегодня у него тоже был бой.

Толик был одним из самых тяжёлых ребят в нашей категории.

Вдруг, рядом с ним тихо пискнул телефон.

Он машинально взял его. Посмотрел на экран и странно хмыкнул.

— Ооо… — протянул он.

Я не поднимал головы.

— Чё там? — спросил я.

Толик продолжал смотреть в телефон.

Потом вдруг резко выпрямился.

— Нихрена себе…

— Что? — спросил один из ребят.

Толик медленно поднялся со скамьи.

— Я ща.

— Куда? — лениво бросил я, продолжая бинтовать руку.

Он махнул телефоном.

— Сейчас, минуту.

— Ты серьёзно? — крикнул кто-то. — У тебя бой через сорок минут!

— Да я быстро!

Толик, не оборачиваясь, только махнул рукой.

Дверь хлопнула. В раздевалке на секунду повисла тишина. Потом кто-то фыркнул.

— Ну всё. Понесло.

— Сто процентов баба, — сказал другой.

— Да ещё какая, судя по морде.

— Да не, у него ж Златка есть.

Тренер покачал головой.

— Перед боями у вас у всех мозги текут.

Я тихо усмехнулся и продолжил бинтовать руку.

Бинт уже почти закончился.

Через пять минут дверь снова распахнулась.

Толик вернулся. И выглядел он так, будто только что посмотрел очень хорошее кино.

— Ну? — сразу спросил кто-то.

Толик сел обратно на скамью. Снова взял бинт.

И ухмыльнулся.

— Да там… — начал он.

— Что там?

Он покачал головой.

— К одному боксёру девушка приехала.

В раздевалке сразу оживились.

— Перед боем⁈

— Серьёзно?

— Вот это поддержка!

Кто-то присвистнул.

— Да ладно?

Толик ухмыльнулся ещё шире.

— Через полмира, между прочим.

— Оооо…

— Романтика!

— Это кому так повезло?

Толик пожал плечами.

— Да какая разница… — усмехнулся он. — Но девчонка красивая, между прочим.

Он сказал это почти невзначай.

Я в этот момент затягивал бинт и даже не поднял головы.

— И что? — спросил Вовка.

Толик усмехнулся.

— Да ничего. Усадил её, ждёт своего героя.

Я усмехнулся.

Будь на месте той девчонки моя Ника… Я бы от счастья сдох…

Удавлюсь, но не признаюсь в этом.

Я резко тряхнул головой. Не время об этом думать.

— Соколов! — позвал секундант. — Пять минут!

Я поднялся со скамьи. Толик тоже встал и хлопнул меня по плечу.

— Давай, чемпион.

Я натянул капу и мы направились к выходу из раздевалки.

Гул арены ударил в уши, как только я вышел из тоннеля.

Свет прожекторов резал глаза. Музыка гремела так громко, что уши закладывало.

Тысячи голосов смешивались в один огромный шум.

Я шёл по узкому проходу к рингу, не отрывая взгляда от канатов.

Тренер шёл рядом, что-то говорил, но я почти не слушал. Всё это я слышал уже сотни раз.

— Спокойно начинай… Работай джебом… Не лезь сразу в рубку.

Я кивнул.

Мы поднялись по ступенькам.

Канаты слегка скрипнули, когда я шагнул внутрь ринга. Свет стал ещё ярче.

Я подошёл к своему углу, снял халат и передал его секунданту.

Соперник уже стоял напротив.

Рефери подозвал нас в центр.

— Protect yourself at all times. Obey my commands. (пер. с анг. — Всегда защищайте себя. Выполняйте мои команды) — прокричал он.

Мы коснулись перчатками и вновь разошлись по углам.

Гонг ударил.

В первый раунд я вышел осторожно.

Левый джеб. Ещё один.

Соперник двигался легко. Быстро уходил в сторону, отвечал короткими ударами.

Зал гудел.

Мы кружили по рингу, присматриваясь друг к другу.

Я почувствовал его скорость.

Неплох, но ничего особенного.

В середине раунда я пробил комбинацию.

Джеб.

Правый прямой.

Удар прошёл по защите, но я увидел, как его голова слегка дёрнулась.

Есть.

Он сразу стал осторожнее.

Гонг.

Мы разошлись по углам.

Я сделал глубокий вдох и снова поднял руки.

Второй раунд соперник начал активнее.

Попробовал зажать меня у канатов.

Я ушёл в сторону и ответил коротким левым боковым.

Мы начали обмениваться ударами.

У него были быстрые руки, но я чувствовал силу в своих.

В конце раунда я поймал его правым. Хорошо попал. Он отступил на шаг.

Гонг.

Я сел на стул в углу. Дыхание стало тяжелее.

— Хорошо работаешь, — сказал тренер. — Но руки выше держи.

Секундант вытащил у меня изо рта капу.

— Вода.

Холодная струя ударила в рот. Я выплюнул её на пол. Полотенце прошлось по лицу. Потом холодный пакет со льдом коснулся шеи.

— Дыши.

Я кивнул.

В третий раунд мы уже не присматривались.

Теперь была работа. Он пошёл вперёд. Я встретил его джебом.

Ещё одним.

Правый прямой.

Он ответил серией по корпусу.

Я почувствовал удар под рёбрами.

Жёстко.

Я шагнул назад и снова поднял руки.

Раунд получился тяжёлым.

Гонг.

К четвёртому раунду дыхание стало рваным.

Лёгкие будто наполнялись огнём.

Ноги начали наливаться свинцом.

Но внутри было только одно чувство.

Я веду.

Он начал злиться на пятом раунде.

Пошёл вперёд, размахивая руками. Мы сошлись почти вплотную. Удары летели один за другим.

Я поймал его апперкотом. Он качнулся, но устоял.

Гонг.

Я сел в угол. В ушах гудело.

Тренер что-то говорил, но слова долетали кусками.

— Руки… выше… Он открывается… Работай джебом…

Секундант вытащил капу.

— Вода.

Холодная струя ударила в рот. Я выплюнул её на пол ринга.

Я тяжело дышал, пытаясь поймать воздух.

И вдруг…

Я повернул голову чуть в сторону…

И увидел её.

Ника стояла прямо у моего угла, держась за канаты.

Сначала мозг просто отказался это понимать.

Я моргнул.

Раз.

Потом ещё раз.

Блять.

У меня сотряс что ли? Или галлюцинации?

Нет, это была моя рыжая девочка… Ника.

Она смотрела на меня большими напуганными глазами.

— Привет, медведь… — тихо сказала она.

Я смотрел на неё, не понимая, что происходит.

Она наклонилась через канаты. Её руки обвились вокруг моей шеи.

Нет. Мне не показалось.

Эти действительно она.

Мой малыш. Моя любимая.

Это за ней Толик бегал? Иначе, как бы она сюда попала?

Она быстро поцеловала меня в щёку.

— Я к тебе прилетела.

Сердце вдруг ударило так сильно, что я почувствовал это в висках.

Ко мне…

Пиздец…

— Ты… — выдохнул я.

— Seconds out!

Судья резко хлопнул в ладони. Секунданты уже поднимались. Нику отводили от канатов.

Но она успела ещё раз посмотреть на меня.

И улыбнулась.

Я медленно поднялся со стула.

Теперь в груди горело совсем другое чувство.

Не адреналин. Не азарт. Любовь.

В шестой раунд я пошёл вперёд.

Сразу. Без осторожности.

Джеб.

Правый.

Левый боковой.

Соперник отступил.

Я механически бил его, но думал только о рыжике.

Она прилетела. Она здесь.

И я должен выиграть.

Я загнал его к канатам.

Комбинация.

Ещё одна.

Он пропустил правый. Голова дёрнулась.

Гонг.

Во время перерыва я смотрел только в то место, куда ушла Ника.

Искал её глазами, но не находил.

Седьмой раунд.

Соперник уже тяжело дышал. Я тоже, но теперь внутри было топливо.

Я чувствовал себя легче. Быстрее.

Мы обменялись сериями ударов.

Я поймал его на выходе. Правый прямой. Он покачнулся.

Судья сделал шаг ближе. Но соперник устоял.

Восьмой раунд.

Я видел, что он устал. Я начал давить.

Джеб.

Джеб.

Правый.

Левый по корпусу.

Он пропустил, согнулся. Я добавил ещё два удара.

Гонг.

В девятый раунд всё было просто.

Я шёл вперёд.

Он отступал.

Удары летели один за другим.

И вдруг…

Правый прямой.

Чисто.

Его ноги подогнулись.

Он упал на колено.

Зал взорвался.

— One!

Судья начал считать.

— Two!

— Three!

Он поднялся на восемь, но я уже видел — соперник сломался. Гонг спас его.

В десятый раунд я пошёл добивать.

Джеб.

Правый.

Левый боковой.

Он пропускал всё больше.

И вот ещё один правый.

Он снова сел. Судья остановил бой.

Развёл нас и махнул руками.

Технический нокаут.

Зал ликовал.

Я стоял посреди ринга, тяжело дыша.

Судья поднял мою руку.

— Winner… Nikita Sokolov!

Организатор вынес мне чемпионский пояс — огромный, тяжёлый, с блестящей золотой пластиной посередине.

Холодная кожа коснулась живота.

Чьи-то руки быстро обернули пояс вокруг моей талии и застегнули пряжку. Металл тяжело лег на бёдра. Толпа взорвалась ещё громче.

На ринг, тут же, поднялись тренер и парни из моей команды.

Фотографы уже лезли через канаты, толкаясь плечами. Камеры щёлкали одна за другой. Вспышки били в глаза.

Журналисты тоже подтянулись.

Судья встал рядом, положил руку мне на плечо.

Нас фотографировали.

— Сюда!

— Никита, сюда посмотрите!

— Чемпион!

Меня хлопали по плечу. По спине. По рукам.

Кто-то тряс мою ладонь.

Тренер на эмоциях резко притянул меня к себе и крепко обнял. Рёбра, и без того ноющие после пропущенных ударов, буквально взорвались болью.

— Ааа… — выдохнул я сквозь зубы.

— Красавец! — гремел он мне в ухо. — Я же говорил! Я же говорил!

Я криво усмехнулся, пытаясь вдохнуть нормально.

Журналисты уже наперебой задавали вопросы.

— Никита, вы ожидали такой результат?

— Это один из самых важных боёв в вашей карьере!

— Какие эмоции после победы?

Я автоматически что-то отвечал. Кивал. Что-то говорил про подготовку, про команду, про тяжёлый бой.

Но честно?

Я даже не слышал собственных слов.

Потому что всё время высматривал только её.

Я хотел быстрее спуститься.

Быстрее вырвать моего рыжика из этой сумасшедшей толпы.

Блять.

У меня аж руки чесались. Она ведь ко мне приехала.

Ко мне.

Вскоре, вся эта фотосессия начала рассасываться. Журналисты отступили. Фотографы переключились на кого-то другого.

Меня, наконец, выпустили.

Я подошёл к канатам и перелез через них.

На лестнице секундант уже ждал меня.

— Давай, — сказал он.

Он быстро расстегнул липучки и помог стянуть перчатки. Кожа на руках была горячей, пальцы слегка дрожали от адреналина.

Я сам вытащил капу изо рта и машинально сунул её секунданту.

Потом накинул на плечи халат. Ткань приятно коснулась разгорячённой кожи.

Я сделал шаг вниз и тут же увидел врача, который уже спешил ко мне.

— Давайте посмотрим…

Он потянулся к моему лицу.

— Потом. — отмахнулся я.

Мне сейчас было вообще не до этого.

Ни до ссадин. Ни до синяков. Ни до того, что у меня наверняка половина тела сейчас будет синяя.

Дальше я просто бежал. В ликующую толпу.

Люди вокруг что-то кричали.

Кто-то тянул руки. Чьи-то ладони скользили по рукам, по спине.

Но я не чувствовал ничего из этого.

Я хотел почувствовать только её.

Ника уже шла навстречу. Точнее… пыталась протиснуться через толпу.

Пиздец.

Ну какая нахер победа в чемпионате?

Какое ликование?

Когда тут такое…

Такое… Маленькое. Красивое. Рыжеволосое.

Она почти выбралась из толпы.

Секунда.

Ещё шаг и девушка с разбегу вжалась в меня всем своим телом.

Я даже не успел вдохнуть.

Она ударилась в грудь так резко, что воздух из лёгких буквально выбило.

Но мне было плевать. Совершенно.

Не помня себя от радости, я подхватил Нику на руки. Прямо под попу.

— Медвежонок! Осторожно! — закричала она сквозь шум. — У тебя же всё болит!

Да похуй вообще. Она была лёгкая. Невесомая.

Я прижал её к себе крепче.

Ника обвила руками мою шею.

И я вдруг понял, что улыбаюсь как полный идиот.

Я развернулся и понёс её в сторону раздевалки.

Где меня уже, наверняка, ждали медик и команда.

Куча лишних движений. Лишних людей.

Мне нужна была она.

Когда я зашёл в тоннель, стало немного тише.

Шум арены остался где-то позади. Гул толпы казался глухим.

Я остановился.

Решил дождаться следующего бойца.

Это был Толик.

Он шёл к рингу, уже без халата, только в шортах и с капой в зубах.

Увидев нас, он расплылся в широченной улыбке.

— Вот ты урод, Толик! — прохрипел я севшим голосом, сжимая в объятиях притихшую Нику. — Мог бы сказать, что она приехала!

— Ага! — захохотал он, выплёвывая капу. — И испортить весь сюрприз⁈ Наслаждайся, чемпион!

Он хлопнул меня по плечу, проходя мимо.

А я снова перевёл взгляд на Нику.

Она была у меня на руках. Обнимала за шею и смотрела куда-то за моё плечо с весёлой, чуть хитрой усмешкой.

​