23. Ник

— Малыш мой… Рыжик… Девочка моя… — бормотал я почти без остановки, сам не замечая, как из меня льётся этот бесконечный словесный поток, пока нёс Нику в сторону раздевалки.

Я не верил. Честно, не верил ни единой секунде происходящего.

Не верил, что она действительно здесь.

Что её руки обнимают меня за шею. Что она уткнулась лицом в моё плечо, тёплая, живая, настоящая. Не верил, что она прилетела из Москвы.

Ко мне.

А самое главное — как⁈ И для чего?

Я даже думать боялся об этом. Потому что если она сейчас скажет хоть слово про дружбу…

Я не знаю, что сделаю.

Правда.

Мне так много хотелось у неё спросить, что мысли путались одна за другой. В голове стоял настоящий гул.

Но времени не было. Мы уже почти дошли до раздевалки.

Я буквально с ноги распахнул дверь, занося свою драгоценную ношу вперёд.

— О-ху-еть! — первое, что услышал я.

Это был Макс. Он уже готовился выйти на ринг вслед за Толиком. Парень уставился на нас так, будто перед ним сейчас открылась новая вселенная.

— Так вот к кому девушка приехала! — раздалось с другой стороны.

— Захлопнитесь! — беззлобно произнесла отмершая Ника и засмеялась.

Её смех прозвучал неожиданно звонко, чуть хрипло — словно она сама до конца не верила, что всё это происходит на самом деле.

Она попыталась соскочить с моих рук, но я не дал. Ещё плотнее прижал её к себе, чувствуя, как сбивается юбка её платья на ягодицах. Осторожно поправил.

— Отпусти, — попросила она тихо. — Я никуда не денусь. Тебя нужно осмотреть. Ссадины обработать.

Действительно, к нам уже спешил медик.

Я нехотя, почти с раздражением, всё же, позволил рыжику слезть на пол и уселся на лавку. Но руку её так и не отпустил — наоборот, потянул Нику к себе, чтобы она села рядом.

Я вообще не хотел прекращать контакт. Ни на секунду. Мне нужно было чувствовать, что она рядом. Что это не сон.

Медик принялась обрабатывать моё лицо. Наносить какие-то гели, промакивать тампонами. Холодные пальцы в медицинском латексе осторожно касались разбитой губы.

Потом она ощупала мои рёбра. Я невольно поморщился.

— Больно?

— Жить буду.

Она посветила фонариком в глаза. Я терпел.

Молча ждал. Ждал, когда эта экзекуция закончится.

Чтобы наконец-то нормально посмотреть на Нику.

Стоило медику уйти, как я тут же пересадил девушку себе на колени. Она ничего не сказала.

Только посмотрела на мои руки и начала осторожно разматывать бинты. Медленно. Аккуратно.

Пальцы её были тёплыми и чуть дрожали.

Кажется, она была смущена. Потому что молчала. Потому что не произносила по сто слов в минуту, как второклассница на уроке скорочтения. И это было так не похоже на неё, что мне стало не по себе.

— Ника, скажи хоть что-то… — произнёс я тихо.

Она покачала головой, продолжая разматывать бинты. А в следующий момент, из её глаз брызнули слёзы.

В прямом смысле брызнули. Они появились словно из ниоткуда.

Секунду назад она была спокойной — а теперь её лицо дрогнуло.

Рыжик резко вжалась лицом в мою грудь и зашмыгала носом.

Парни неподалёку сразу затихли. Кто-то тихо кашлянул. Кто-то отвернулся. Потом они вообще отошли чуть дальше, за что я был им чертовски благодарен.

— Эй, ну ты чего? — спросил я, осторожно приподнимая её лицо за подбородок.

Ника нахмурила свои брови, пытаясь сдержать слёзы, и быстро вытерла их ладонями. Но они всё равно продолжали катиться. Её нос покраснел, глаза чуть припухли.

— Как ты мог, Никит? — выдохнула она внезапно.

Я замер.

— Объясни мне, как ты мог уехать? Не предупредив. Не поговорив со мной. Не попрощавшись. Ты даже не представляешь, что со мной происходило эти три недели! — она снова шмыгнула носом. — Просто взял и исчез!

Она осторожно пихнула меня в плечо.

— Я звонила тебе! Думала, с тобой что-то случилось! А ты… Увидел меня с Денисом и решил, что можешь просто уехать… Это жестоко, блин! Если бы не Саня, я бы с ума окончательно сошла. Это нифига не по-пацански — вот так брать и уезжать!

Я едва удержался от смешка.

Не по-пацански.

Согласен.

Трусливо.

Она звонила. Она волновалась. Она искала меня.

Радость внутри поднялась горячей волной.

Значит, ей не всё равно?

Ну конечно, не всё равно, дебил.

— Я с Денисом встретилась, чтобы деньги ему за билет вернуть, — продолжила она. — И чтобы сказать, что я не буду с ним больше видеться. Потому что тебе неприятно это.

Стоп.

То есть, она послала этого мудня? Из-за меня?

— В смысле? — как умственно отсталый спросил я.

— В прямом, блин! Не тупи, медведь! — фыркнула она. — Вот она я, перед тобой! Хотел отношений? Получай — распишись! Потом не жалуйся!

Она даже важно задрала свой веснушчатый нос.

А я сидел, как прибитый.

Отношения.

Она моя.

Не верю. Правда моя?

Пиздец.

Я вжал её в себя и впился в мягкие губы, игнорируя боль в разбитой губе.

Она вздрогнула, а потом неуверенно поцеловала меня в ответ.

Какая же она была сладкая…

Я отстранился на секунду, прошептал ей в губы:

— Люблю.

Снова впился. Глубже.

Она выдохнула в меня — глухо, тепло. Я почувствовал вибрацию в своих губах. Мои руки спустились ниже, сжали её талию, притянули ближе.

Я вновь оторвался от её губ. Прижался лбом к её. Закрыл глаза, тяжело дыша.

— Люблю тебя, — повторил я.

Потом поцеловал в уголок рта. Она улыбнулась.

Потом в щёку.

Потом я опустился губами ниже, к подбородку — она приподняла его.

Вновь вернулся к губам.

Язык вошёл уверенно, без спешки, исследуя каждый сантиметр её рта.

Она отвечала уже увереннее. Жарче.

Вскоре, я отстранился.

Посмотрел на её губы — красные, влажные, слегка распухшие.

— Люблю, — шепнул я в последний раз и уткнулся лицом в её шею.

Глубоко вдохнул её запах. Обнял ещё крепче. Прижал к себе так, чтобы не осталось ни миллиметра между нами. Держал и не отпускал.

Она положила голову мне на плечо и я почувствовал, как она улыбается.

Прошло несколько секунд или минут, прежде чем дверь хлопнула.

В раздевалку вошёл Толик. Он гордо нёс титул победителя. Такой же, как у меня, который уже валялся на скамье рядом.

Кажется, наши парни позабирают их все в этом году.

— Ууууу! Поздравляем! — раздалось с другого края раздевалки.

До этого парни были чересчур притихшими.

Словно боялись прервать нас с Никой.

Толик подошёл ко мне. Я дал ему пять.

Следующим из раздевалки вышел Макс.

— Ну что, любуетесь, голубки? — спросил Толик.

Он уселся на лавку напротив, позволяя медику себя рихтовать.

Я сжал бедро Ники, счастливый до трясучки.

Утром я надеялся хотя бы на титул.

А вечером получил самый главный приз. Мою Нику.

— Расскажи, как ты умудрилась прилететь? — обратился Толик к Нике.

— Мне Саня помог, — ответила Ника, а потом посмотрела на меня. — Я надеялась раньше прилететь, но у меня была только спортивная виза. Саня помог оформить туристическую.

Вот чёрт — этот Саня.

Он даже словом не обмолвился. Даже намёка не было. Я ведь говорил с ним всё это время, а он за моей спиной дела проворачивал.

Но какие…

Я глянул на Нику, которая прижималась ко мне, и улыбнулся.

За такое, пожалуй, даже морду бить не стану.

— Малыш, мне нужно в душ, — пробормотал я, наклоняясь и мягко целуя Нику в макушку.

Оставался последний бой. Наш последний боксёр Вовка уже вышел на ринг.

Дальше всё было понятно. После финала тренер соберёт нас в раздевалке, будет толкать речь. Сначала скажет, какие мы красавцы, какие молодцы, как он всегда в нас верил.

Хотя ещё пару дней назад орал так, что стены тряслись, называя нас бестолочами и угрожая загнать на такие тренировки, что мы сами попросим соперников нас добить.

Классика.

Ника тихо кивнула и поднялась с моих колен.

Я тоже поднялся со скамейки и сразу почувствовал, как тело протестует против любого движения.

Каждая мышца ныла. Под рёбрами разливалась тяжёлая тупая боль.

Отмудохал меня соперник, конечно, знатно.

Но я всё равно победил его — забрал пояс прямо из-под носа.

Ничего. Завтра станет легче.

Будут гематомы. Ссадины станут ещё страшнее. Тело покроется синяками всех оттенков — от фиолетового до жёлтого. Но боль уже не будет такой острой. Она станет глухой, привычной.

Боксёрской.

Вовремя, конечно, Ника приехала. Посмотрит на такого красавчика.

Я усмехнулся, но тут же поморщился. Разбитая губа отозвалась резкой болью.

Когда я целовал рыжика, почему-то не болело.

Вообще ничего не болело.

Зато сейчас…

Ника аккуратно стянула с меня халат, словно боялась причинить лишнюю боль, и откинула его в сторону. Потом подала полотенце.

Я поймал её взгляд.

Было видно, что рыжик переживает. Сильно. Она нахмурилась и закусила губу, когда я снова поморщился.

В её глазах было столько тревоги, что у меня внутри всё сжалось.

Чёрт.

Не будь здесь столько народа, я бы снова притянул её к себе и целовал. Долго. Жадно.

Но вокруг сновали бойцы, врач.

Поэтому, вместо этого, я просто пошёл в душевую, прихватив чистую одежду.

Там я включил воду и встал под прохладные струи.

Вода стекала по плечам, по спине, по рёбрам. Напряжённые мышцы постепенно начали отпускать. Словно кто-то медленно ослаблял тугие канаты, которыми меня стянули после боя.

Я смывал с себя кровь и пот.

Вода окрашивалась в розоватый цвет и стекала по кафелю в слив.

Потом намылил лицо, стирая остатки вазелина.

Его мне нанёс тренер перед самым боем.

Вазелином лицо мажут для того, чтобы перчатки соперника соскальзывали. Чтобы удары не так рвали кожу. Чтобы было меньше ссадин, гематом и рассечений.

И если бы не этот жирный скользкий слой, моя физиономия сейчас выглядела бы куда хуже.

Хотя… Куда уж хуже.

Вытираясь полотенцем, я тихо шипел сквозь зубы, как змея. Каждое прикосновение ткани к коже отзывалось болью.

Мельком посмотрел в зеркало.

Да уж… Красавец. Нечего сказать.

Под левым глазом уже наливался тёмный синяк. На правой щеке расползлась огромная ссадина. Нижняя губа распухла и выглядела так, будто я пытался подраться с кирпичной стеной. Бровь была рассечена.

Под рёбрами темнели огромные растёкшиеся гематомы.

Картина маслом.

Натянув на себя трусы и спортивный костюм, я вернулся в раздевалку.

Там уже собралась вся команда.

Довольный тренер ходил перед парнями, как генерал перед победившей армией, и раздавал похвалы направо и налево.

— Вот так надо работать! Вот так! — говорил он, хлопая кого-то по плечу.

Увидев меня, он усмехнулся и кивнул в сторону Ники.

— Ну про тебя вообще молчу! С такой поддержкой ты не имел права не выиграть.

Ника засмеялась.

Её смех прозвучал тихо, но сразу привлёк внимание.

— Я впервые видела его таким растерянным, — сказала она. — Даже пожалела, что подошла.

Я усмехнулся и внимательно посмотрел на рыжика. И только сейчас заметил, как она выглядит на самом деле.

Следы усталости на лице. Сонные глаза. Тени под ними.

Она держалась бодро, улыбалась, но было видно — вымоталась.

Я вспомнил свой перелёт.

После пятнадцатичасового рейса с пересадкой я едва добрался до тренировочного центра и просто рухнул спать.

Ника же, судя по всему, сразу рванула ко мне на бой. Без отдыха. Без сна.

Ей срочно нужно было в постель.

Со мной, само собой.

Разве теперь может быть по-другому?

Теперь я её точно не отпущу.

Сниму номер в ближайшем отеле. Мы закажем еды. Поедим и завалимся спать.

Потом пойдём гулять. Проведём оставшиеся до отлёта дни вместе.

А потом… вернёмся в Москву. В совершенно новом статусе отношений.

— Ну что, рванём в бар, отмечать победу⁈ — проорал Вова.

Парни сразу заголосили, соглашаясь.

Даже тренер, похоже, решил сегодня быть добрым и махнул рукой, разрешая пьяный дебош.

— Я — пас, ребята, — сказал я, перекрикивая общий шум. — Извиняйте.

— Так пусть Вероника с нами идёт! — сказал Макс. — Я думаю, никто не против.

Мужские голоса одобрительно загудели.

Ника подошла ближе и осторожно коснулась моего плеча.

— Никит, иди с ребятами, — тихо сказала она. — Ты заслужил праздник. А я поеду в отель и отосплюсь.

Так и знал.

Устала малышка.

— Нет, парни, — ещё громче сказал я. — Я с Никой сегодня.

Кажется, все всё поняли.

Видели же, в каком состоянии я был эти три недели. Понимали, из-за кого.

— Давайте! — махнул нам тренер. — Свободен на три дня. Восстанавливайся. Вылет в четверг, в девять утра.

Я кивнул, подхватил свою сумку и обнял Нику за талию.

Она помахала парням рукой, и мы вышли из раздевалки.

На выходе из здания нас уже ждали журналисты.

Если на ринге их интересовали тактика боя, мои ощущения и эмоции…

То теперь, увидев меня с Никой, они явно хотели подробностей личной жизни.

— Никита! Это ваша девушка? Как давно вы вместе? Она прилетела поддержать вас?

Игнорируя вопросы, я просто взял рыжика за руку и вывел её из спортивного комплекса.

Она крепко держалась за мою ладонь и смущённо оглядывалась на разочарованных журналистов.

— Фух… — выдохнула она, когда мы сели в первое попавшееся такси.

Я снова посмотрел на неё.

Как же я скучал.

Зверски.

И вообще…

Я же теперь в отношениях.

Впервые, блять, в жизни.

Теперь я нёс ответственность не только за себя, но и за Нику.

— Рыжик… — пробормотал я. — Ты даже не представляешь, как меня сегодня бомбит…

— М? — переспросила она, отвлекаясь от разглядывания ночного Нью-Йорка за окном.

Да, город был красивый.

Но красивее было то, что сидело сейчас рядом со мной и постоянно смущалось.

Я вообще заметил сегодня одну странную вещь.

Она всё время смущалась рядом со мной.

Раньше такого не было.

Может, из-за того, что мы не виделись почти месяц?

Или просто устала?

Попробуй разбери…

Когда мы подъехали к ближайшему отелю, я расплатился с водителем и помог Нике выйти из машины.

Мы зашли внутрь и подошли к стойке администратора.

Я передал загранпаспорт улыбчивой девушке.

— Mister Sokolov и Missis Sokolova? — спросила она, глядя на Нику рядом со мной.

— No! — засмеялась рыжик и протянула свои документы.

Я лишь усмехнулся.

Это легко было исправить.

Была Смирнова. Станет Соколовой.

Нужно только немного подождать. Чтобы привыкла. Чтобы смирилась с мыслью, что мы больше не просто друзья.

Зарегистрировавшись и взяв ключи, мы заказали еду из ресторана при отеле и поднялись в номер.

Ника, оказавшись в прихожей, тут же скинула босоножки и буквально с разбегу запрыгнула на диван.

— О боже… — простонала она. — Если я усну, разбуди меня. Мне ещё нужно позвонить в аэропорт и заказать доставку чемодана. Я оставила его в камере хранения. Решила не тащить с собой.

Я аккуратно приподнял её ноги и сел на диван. Потом уложил их обратно — себе на бёдра.

Коснулся её ступни.

Провёл пальцем по пятке. Ника сразу фыркнула и дёрнулась.

— Щекотно! — сказала она.

Я поднял взгляд и улыбнулся.

Её рыжие локоны рассыпались по подушке, а зелёные глаза внимательно смотрели на меня.

Неужели, я могу теперь свободно касаться её?

Целовать? Обнимать?

Неужели мне больше не нужен для этого повод?

Ну пиздец просто.

— Малыш… — тихо позвал я девушку. — Ты правда прилетела ко мне? Я до сих пор не могу в это поверить.

— Сама в шоке! — ответила она. — Это вышло… спонтанно.

— Как ты на это решилась?

Мне действительно хотелось услышать всё. До последней мелочи. Как она собиралась. Как покупала билет.

— Как я и говорила, я звонила тебе… — начала Ника. — Не сразу после нашей последней встречи. Через несколько дней. Мне нужно было подумать…

Она на секунду отвела взгляд, будто заново переживая тот момент.

— В общем, я звонила, звонила и звонила тебе… Потом зашла к тебе на страницу. Увидела, что тебя там не было несколько дней…

Она села на диване и подползла ближе.

Я не выдержал.

Просто не смог.

Подхватил её под попу и усадил на себя так, что она оказалась лицом ко мне.

Тонкая ткань платья рыжика под моими ладонями сразу задралась.

Ника резко вдохнула и тяжело задышала.

Она стала ёрзать на моих бёдрах, пытаясь устроиться удобнее…

И доёрзалась до того, что мой член в брюках дёрнулся, резко наливаясь тяжестью и упираясь ей прямо в промежность.

Чёрт.

Почувствовав это, девушка мгновенно покраснела — густо, до самых ушей, и попыталась слезть с меня.

Но я уже держал её крепко. Не отпустил.

Лишь наклонился и коротко чмокнул в губы.

— Продолжай, — тихо сказал я. — Хочу знать всё.

Атас.

Мой мозг в этот момент вообще отказывался нормально работать. Мне хотелось только одного.

Раздеть её. Впиться в её губы. Медленно спуститься поцелуями ниже — к шее, к ключицам…

К груди, которую я ни разу не видел, но почему-то был абсолютно уверен — она безумно красивая.

Под тонкой тканью платья едва заметно просвечивали соски.

И, кажется, под этим платьем не было лифчика.

Нам определённо нужно обсудить тему ношения нижнего белья.

Но это… чуть позже. Как и всё остальное.

Пусть сначала привыкнет ко мне.

— Ну… Я… — начала она, немного запинаясь. — Я позвонила твоему другу Сане. Вот он-то и сказал мне, что ты уехал. Сначала я хотела, чтобы ты связался со мной по телефону… Но потом… В общем, я решила полететь сама.

Она неловко улыбнулась.

— А дальше началась целая волокита с документами, визой… Потом Саня помог мне найти билеты на самолёт и на чемпионат. Толя встретил меня и помог найти нужное место. Договорился с охраной, чтобы меня пропустили к рингу. Ну а дальше… дальше ты сам всё знаешь.

— То есть… — я не удержался от улыбки, — это была настоящая операция?

Она старалась. Торопилась. Искала варианты, чтобы приехать. Чтобы увидеть меня.

Чтобы сказать, что будет со мной.

Ну норм, чё.

А я как дебилоид просто свалил.

Тряпка ссаная.

Увидел её с Денисом, психанул и ушёл в закат.

А мог бы просто поговорить. Просто выйти и выслушать.

Ника осторожно коснулась моего лица. Я вздрогнул.

Она впервые касалась меня так. Интимно.

Глядя прямо в глаза и положив ладонь на мою щёку.

Нет, раньше она тоже могла меня касаться. Я никогда ей не запрещал. Только ей.

Но сейчас… Это было другое. Теплее. Ближе.

Будто в этот момент вокруг нас появился какой-то невидимый пузырь, отделяющий нас от всего остального мира.

— У тебя вид такой, словно ты механизм с шестерёнками собираешь, — улыбнулась она.

— Да вот, думаю… — хрипло ответил я. — Почему ты вдруг своё мнение относительно нас изменила?

— Ну…

Она опустила взгляд и снова замолчала.

— Ты будешь ржать.

— Рыжик… — я даже глаза закатил. — Я хоть раз смеялся над тобой? Ну ладно, смеялся, когда ты меня смешила. Но над тобой — нет. Почему ты вдруг стала испытывать неловкость рядом со мной?

— Да потому что! — она запыхтела и снова попыталась слезть с меня, но снова не смогла. — Мы два года были друзьями, Никит… Два года я могла касаться тебя просто так, и знала, что в этом нет никакого подтекста. Просто дружба. Я не могу так резко переключиться, как ты.

И вот тут я заржал.

— Резко? — переспросил я. — Думаешь, мне было легко? Я когда приревновал тебя… Нет, я всегда ревновал тебя к парням… Но осознанно это впервые произошло, когда ты с Денисом гулять выбрала, а не ко мне пришла.

Я провёл рукой по её спине.

— У меня тогда такое состояние было, что пристрелиться хотелось.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— А потом ещё Артём этот… Я просто не вывез, Ник. Меня реально бомбануло. Я сам не понимал, что делаю, когда поцеловал тебя. — тяжело выдохнул. — Я потом с Риткой… Помнишь Ритку?

И тут, Ника резко задергалась у меня на коленях.

Как птичка в руках затрепыхалась.

Попыталась вырваться.

— Ты чего⁈ — удивился я, удерживая её за бёдра.

— Я чего⁈ — возмутилась она. — Ты мне сейчас собрался рассказывать, как ты Ритку того?.. Ты адекват вообще⁈

Блять.

Ещё не договорил — уже псих получил.

— Дослушай! — прорычал я, прижимая её к себе, сквозь боль в рёбрах. — Ты когда уехала, я Ритку в машину повёл. Думал, трахну её — и отпустит меня всё это…

Я смотрел ей прямо в глаза.

— Но я даже не притронулся к ней. Ни разу не поцеловал.

Она замерла, а я продолжил:

— Потому что после твоих губ… чужие показались противными. Не стоит у меня на других, малыш. В переносном смысле. В прямом — больше не проверял. И не собираюсь. — я сглотнул. — Я тебя люблю. Тебя хочу.

Я криво усмехнулся.

— Мне пиздец, как тяжело в этом признаваться, но… получи и распишись, как ты сказала. — сказал я и чуть сильнее сжал её бёдра. — Твой я весь.

Рыжик замерла. Просто застыла. Посмотрела на меня. И даже икнула.

У неё всегда так было, когда она нервничала.

— Так что, малыш… — тихо сказал я. — Я с ума почти сошёл, когда понял, что люблю тебя.

Она немного помолчала. Неловко поёрзала у меня на коленях.

Член снова дёрнулся.

Да что ж это такое…

Два месяца на голодном пайке, блин.

В голове мутно. В той, что снизу, конечно.

Когда дорвусь до неё… Обкончаюсь сразу. От счастья, само собой.

— Ну ладно… — вдруг улыбнулась Ника. — Раз пошли такие откровения…

Она чуть наклонила голову.

— Для тебя не секрет, что я тебя люблю как друга… — она выдохнула. — И когда ты уехал, я поняла… Только не смейся, блин…

Я смотрел на неё, не моргая.

— Кажется… я тебя не только как друга люблю.

В районе солнечного плетения, в этот момент, так скрутило, что я вдохнуть не смог.

Я буквально задохнулся.

Наверное, выглядел как рыба, выброшенная на сушу.

Кожу обдало жаром.

— Так кажется… или точно? — глупо спросил я.

— Кажется, точно, — таким же глупым тоном ответила она.

— Скажи… — тихо попросил я.

Ника прыснула.

— Ну ты прям, как Эдвард Каллен… Скажи…

— Блять, Ника! — рявкнул я.

Мне это было нужно. Жизненно необходимо.

Услышать то, на что я даже не надеялся.

Она наклонилась ближе. Её губы почти коснулись моего уха.

— Люблю я тебя, медвежонок… — нежно прошептала она.

Тёплое дыхание коснулось кожи и…

В общем, я всегда думал, что только у девчонок так бывает — когда волосы на затылке дыбом встают и мурашки бегут.

Но нифига.

Оказывается, мне достаточно услышать от неё всего три слова.

Ну всё…

Конец всему…