27. Ник

Я проснулся от того, что у меня затекла рука.

Тяжёлая, будто чужая, она почти не слушалась, и я осторожно попытался пошевелить пальцами, возвращая чувствительность.

Открыв глаза, я увидел, что за окном уже был яркий утренний свет.

Мы не закрыли вчера шторы, и теперь солнце нагло пробивалось сквозь тонкую занавеску, полосами ложась на стены, на постель, на нас.

Свет бил в глаза, заставляя жмуриться, но я не отворачивался.

Я опустил взгляд.

Рыжик спала, уткнувшись носом в моё плечо и тихо поспывая.

Её волосы раскинулись по моей груди и подушке.

Одна её рука лежала у меня на животе, а нога была закинута на моё бедро.

Я тихо выдохнул.

Перед глазами всплыли кадры вчерашней ночи.

Её обнажённое тело. Её округлая грудь с нежной кожей, которая поднималась и опускалась от её сбитого дыхания и моих поцелуев.

Я помнил, как она легла мне в ладонь. Идеально, будто была создана для меня.

Пиздец просто…

Я провёл языком по губам, чувствуя, как внутри снова начинает тянуть.

Вспомнилось, как оказался внутри неё.

Как входил медленно, осторожно… Как чувствовал, как она сжимается, как принимает меня. Как вошёл полностью, лишая её невинности.

Это было… крышесносно. Быть у неё первым.

И единственным, само собой.

Навсегда, блять.

Я чуть сжал челюсть.

Когда её стенки плотно обхватили мой член, я тогда едва не кончил сразу. От одного только ощущения.

Такого со мной никогда не было.

Я привык к другому. К быстрому. К простому.

Без лишних мыслей.

А тут…

Просто само ощущение того, что я внутри неё, в девушке, которую я люблю, сводило с ума. Разрывало на части.

Меня тогда будто переклинило. Я не о себе думал. Я вслушивался в каждый её вдох.

В каждый звук. В каждый тихий, сбитый стон.

А как она стонала…

Блять…

Так сладко. Так нежно. Так… по-настоящему.

И от этого у меня крышу сносило ещё сильнее.

От одного воспоминания я почувствовал, как дернулся мой член, медленно поднимаясь.

Я перевёл дыхание, стараясь не двигаться.

Когда она стала сжиматься вчера, ловя оргазм…

Когда её тело буквально начало дрожать подо мной…

Я тогда не выдержал. Кончил следом. Даже не думая ни о чём.

Ни о том, что я без презерватива.

Ни о том, что Ника меня потом, возможно, за это прибьёт.

Я просто почувствовал, как по телу прошла волна.

Как будто горячая лава разлилась по животу, опускаясь ниже… и проливаясь в ней.

Я прикрыл глаза на секунду, снова проживая этот момент.

Я раньше никогда ни с кем не забывал предохраняться… Никогда не позволял себе такого.

А с ней — не просто «забыл».

Я, походу… вообще не думал о последствиях.

Потому что внутри уже решил — пусть будут.

Она, в каком-то плане… тоже первая у меня была.

Первая, кого я люблю. Первая, кого я хочу видеть рядом с собой каждое утро.

Вот так. Сонную. Тёплую. На мне.

Первая, с кем появилось это странное, непривычное желание — не просто быть, а жить.

Завести семью. Просыпаться вместе. Засыпать вместе. Не отпускать совсем.

Я тихо усмехнулся сам себе.

Вот реально… долбоёбом был.

Чего ждал?

Чего, блять, ждал столько времени?

Пока она другому достанется⁈

Меня аж передёрнуло от этой мысли.

Чтобы её кто-то другой трогал?

Смотрел на неё так? Был с ней вместо меня?

Нет. Никогда.

Я чуть сильнее сжал руку на её спине, почти незаметно притягивая ближе.

Моя.

Ника пошевелилась и тихо застонала во сне, будто выныривая откуда-то из глубины. Потом медленно перевернулась на другой бок, сбрасывая с себя остатки сна.

Я сразу потянулся вслед за ней, почти не задумываясь, прижимаясь к её спине грудью.

Поцеловал её обнажённое плечо.

Луч солнца внезапно ударил в глаза.

И не мне одному.

Ника вдруг дёрнулась и зашипела, как вампир, которого вытащили под дневной свет.

Я не сдержался — тихо засмеялся.

Она, недовольно морщась, снова развернулась и уткнулась лицом в мою грудь, прячась, будто я мог закрыть её от солнца.

— Сколько времени?.. — пробормотала она сонным, мягким голосом

Я протянул руку к тумбочке, на ощупь нашёл телефон, разблокировал экран, щурясь от солнечного света.

— Девять утра, — ответил я.

Откинул телефон обратно и сразу вернулся к рыжику, чтобы видеть её лицо.

Залип.

Начал искать в её глазах смущение, страх, желание сбежать после вчерашнего.

Но… ничего. Я не нашёл ничего из этого и меня тихо отпустило.

Ника смотрела на меня сонно, спокойно… и с этой своей лёгкой смешинкой в глазах.

— Ты смотришь на меня так, будто это я тебя вчера девственности лишила, — вдруг усмехнулась она, зарываясь глубже в одеяло.

Я заржал аки конь.

Резко перевернулся, подминая её под себя. Кровать тихо скрипнула под нашим весом, Ника ахнула от неожиданности — и тут же звонко рассмеялась.

Я навис над ней и, даже не думая останавливаться, начал целовать всё, до чего мог дотянуться.

Лоб. Щёки. Сонные, ещё не до конца открывшиеся глаза. Нос. И губы, припухшие после вчерашней ночи. Мягкие. Тёплые.

Она пыталась увернуться, крутила головой, смеялась, сбивалась с дыхания, но я только сильнее прижимал её к матрасу, не давая сбежать.

Не хотел отпускать. Вообще.

С наслаждением я спустился к её подбородку. Провёл губами по линии челюсти. Ниже. К шее.

— Медведь! — захохотала она, упираясь ладонями мне в плечи и пытаясь отстраниться. — Ты меня щекочешь своей бородой!

Я только ухмыльнулся и, конечно, не остановился.

Наоборот, потёрся щекой, подбородком о её шею, чувствуя, как она дёргается подо мной, как смеётся ещё сильнее, уже почти задыхаясь.

— Нееет! — протянула она, извиваясь. — Ник! Перестань!

Я скользнул губами ниже. К ложбинке её груди.

И начал оставлять там поцелуй за поцелуем.

— Блять… — прошептал я почти беззвучно.

Меня накрывало. Я ловил кайф.

От её кожи под губами.

От её смеха, который постепенно сбивался, ломался, превращаясь в прерывистое дыхание.

От того, как она сначала извивалась от щекотки… а потом начинала замирать.

— Так. Стоп. — пробормотал я, резко отрываясь от неё.

Потому что дальше я уже не остановился бы.

Мой член стоял колом, упираясь в ткань, и только одеяло, сбившееся между нами, спасало Нику от того, чтобы я просто не взял её снова.

А хотелось так, что аж зубы сводило.

Снова почувствовать, как она сжимает меня.

Как стонет подо мной.

Как теряется.

Увидеть это всё при свете.

Я сглотнул, чувствуя, как член дёрнулся, предательски напоминая о себе.

У нас ещё будет время.

Вся жизнь.

Правда ведь, рыжик?..

Никуда я тебя не отпущу. Вообще.

Всё.

Считай, прописалась ты здесь. Осталось только расписаться.

Я усмехнулся своим мыслям и провёл рукой по её бедру, выглянувшему из-под одеяла.

— Пойдём в душ, малыш, — произнёс я, заставляя себя отстраниться и поднимаясь с неё.

— Ой… — она тут же посмотрела ниже и резко закрыла лицо руками.

Я потянул одеяло, которым Ника была укрыта, на себя. И мне открылся вид, от которого дыхание на секунду сбилось.

Её расслабленное обнажённое тело.

Я взглядом прошёлся по её груди с розовыми сосками. По плоскому животу, который я вчера целовал.

Ника тут же поджала ноги, прячась от моего взгляда, даже грудь руками прикрыла.

А я уже смотрел не только на неё. Мой взгляд зацепился за простыни.

За небольшие пятна крови, оставшиеся со вчерашней ночи.

Я ведь… реально был первым.

От этой мысли меня не просто накрыло.

Меня заклинило.

Потому что теперь я за это отвечаю.

Она была рядом всё это время.

Пока я, блять, ходил вокруг — и даже не понимал, что своё же упускаю.

Грудь сжало.

Надо было вчера её в душ отнести, а меня вырубило.

— Малыш… — тихо позвал я, уже без смеха. — У тебя ничего не болит?

Блин.

Вдруг, ей реально плохо?..

А я тут… со своими желаниями, мыслями, как придурок пру…

— Нет, не болит. — ответила она, продолжая прятаться.

— Тогда пошли. — произнёс я, протягивая ей ладонь.

— Куда? — удивилась она, но за руку всё равно схватилась.

— В душ. Куда ж ещё?

— Вместе? — в её голосе мелькнуло что-то между смущением и недоверием.

Я только кивнул.

— Конечно.

Для меня это даже не обсуждалось.

— Подожди… Я так не могу. Я стесняюсь. — пробормотала Ника.

Я усмехнулся, глядя на неё.

— Ника, я уже всё видел. И мне всё понравилось. Тебе нечего стесняться совершенно.

И это была чистая правда.

Она хмыкнула, встала на пол, и я сразу подхватил её на руки.

Затем понёс в коридор, где со вчерашнего вечера так и горел свет.

Ну и хуй с ним.

Пусть горит.

Поставив девушку под душ, я залез следом. Закрыл стеклянную перегородку.

Горячие струи полились сверху — сначала на нас, потом стекали вниз, разбиваясь о керамический пол.

Теплая вода обволакивала и расслабляла.

Волосы Ники намокли, потяжелели, потемнели, прилипли к коже.

Я провёл по ним рукой.

Вплёл пальцы в её пряди, мягко массируя кожу головы.

Ника тихо застонала и улыбнулась, запрокидывая голову назад.

И я опять завис.

Смотрел на рыжика какое-то время.

Потом наклонился и поцеловал её

Тёплые мокрые губы тут же раскрылись, позволяя моему языку проникнуть внутрь.

Пиздец. Как же я… Как же мне…

Мысли просто вырубило в ноль.

Ника прижалась ко мне ещё ближе, и её живот задел мой, всё ещё твёрдый член.

Я на секунду закрыл глаза.

Представил, как я подхватываю её под бёдра, раздвигаю их.

Как насаживаю её на себя.

Или…

Разворачиваю её к себе спиной, прижимаю к стенке. Заставляю прогнуться в спине.

И…

Я резко выдохнул.

Стоп.

Это обязательно будет, но не сейчас. Сейчас она должна восстановиться.

Моя маленькая…

Ёптвою…

Ну разве ж я знал, что можно так сильно, так дико, так по-настоящему любить?

Когда мы дружили, я даже близко не думал, что это будет вот так.

Нет, мысли, конечно, были. Но это вообще другое.

Ника резко разорвала поцелуй и, словно опомнившись, заставила меня отвернуться к ней спиной.

— Не смотри… — пробормотала она.

Я только хмыкнул.

Поздно, рыжик. Я уже всё увидел и запомнил.

Когда мы вышли из душа, Ника сразу направилась на кухню, заматываясь в большое махровое полотенце.

— Мне нужно собираться домой, — сказала она, беря телефон со стола. — Мне завтра на тренировку. Нужно подготовиться, рюкзак собрать. Возвращаюсь во взрослую жизнь! Это ты целую неделю можешь отдыхать.

Ну трындец…

К такому я оказался не готов.

Серьёзно.

— Хорошо, — сказал я, быстро соображая. — Отвезу тебя. Соберёшь вещи и вернёмся. А завтра на тренировку.

Логично же.

Она подняла на меня взгляд.

— Какие это я вещи должна собрать?

Она лазила по кухонным шкафчикам. Открывала дверцу за дверцей и поджимала губы, не находя что-то очень ей нужное.

— Ну, это тебе лучше знать, какие, — пожал плечами я. — Трусики там, лифчики, пижамы, шортики, футболки. Можешь сразу всё забрать. Чтоб потом не мотаться. Я ж не знаю, что вам там надо. Рыльно-мыльное можешь не брать. Тут купишь. Я тебе деньги переведу. Бери, что надо.

Ника замерла и захлопнула шкафчик так, что у меня в ушах зазвенело.

— Стоп! Какие вещи? Какие деньги? Куда не мотаться⁈ — она подошла ближе и посмотрела на меня сверху вниз.

— Ник, ты же понимаешь, что ты будешь жить со мной теперь? — спокойно сказал я, касаясь её щеки ладонью.

Ника откинула мою руку и отошла. Вновь стала рыться по полупустым шкафам.

— Мы так не договаривались! Где у тебя кофе? — резко спросила она. — И сахар где?

— Нет у меня ни кофе, ни сахара, — автоматически ответил я. — По пути заедем в кофейню.

Она резко обернулась.

— Вот видишь! У тебя кофе с сахаром нет. У тебя вообще ничего нет! Одна единственная кастрюля на плите! У тебя даже в ванной лишь порошок и гель для душа. А, ещё щётка с зубной пастой!

Я пожал плечами.

— Мне хватает.

Я пока не до конца улавливал суть претензии, но мне стало забавно.

Получается, это наш первый конфликт?

Интересно.

— Вот именно, тебе хватает! А мне нет! — распылялась она, жестикулируя. — Я хочу жить там, где уют. Где есть кофе, сахар в сахарнице. Где есть микроволновка, продукты в холодильнике! Дома у меня налаженный быт. А у тебя его налаживать, извини, у меня нет времени. Я и так пропустила две недели тренировок. Теперь наверстывать придётся.

Ага. Вот оно. Понял.

Надо наладить быт.

Займусь этим сегодня же. Найду список. У матери спрошу. Саню с собой позову. Этот увалень всё знает же. Вот пусть и подсказывает.

Главное — ей это нужно. Значит, будет.

Правильно всё, если по факту задуматься.

Она должна прийти ко мне в нормальное готовое пространство.

А дальше уже сама под себя докрутит.

Потерплю немного без её красивой моськи. Потом заберу к себе. Сама поедет.

Потому что соскучится. Потому что привязалась ко мне также, как я к ней.

Не зря же мы три дня в закрытом номере вместе провели. Вчера ещё закрепили.

Теперь хреново нам друг без друга будет.

Особенно мне, когда опять один в кровати окажусь.

Вот ведь…

Живёшь себе спокойно один. И нормально.

А потом появляется она, и всё.

Ни одной ночи без неё уже не хочется.

Ну раз она такая принципиальная, значит, и я таким же буду.