26. Ника

Я, всё же, поехала к Нику.

И не сказала бы, что слишком была против. Скорее, меня смущало быть в его квартире в новой роли. В роли его девушки.

Само это слово — девушка, почему-то звучало непривычно, почти неловко, когда я примеряла его к себе. Раньше всё было проще. Мы были друзьями. Близкими, родными, но всё же друзьями.

А теперь, всё между нами изменилось. Сдвинулось. Стало глубже.

Меня вообще многое смущало.

Его нежность. Его забота. Его поцелуи.

Ник всегда относился ко мне бережно. Всегда был внимателен. Но сейчас всё это приобрело какой-то другой оттенок. Более тёплый. Более личный.

И больше всего, меня смущала моя собственная реакция на него.

Это возбуждение, которое приятной тяжестью разливалось внизу живота, когда он целовал меня.

Этот трепет в груди, когда он вновь и вновь повторял, что любит.

Я растворялась. Незаметно.

Даже сейчас…

Мы сидели за столом в его кухне и пили чай.

Мои ноги лежали на коленях Ника, и он гладил их — от ступней вверх. Медленно. Спокойно. Его ладони скользили по моим щиколоткам, по голени, выше… к бедру.

Парень не пытался проникнуть в чувствительную зону между бёдер. Но, тем не менее, мурашки всё равно бежали по моей коже.

Каждый из нас уже принял душ после долгого перелёта.

На Никите были только шорты, поэтому мне открывалась верхняя часть его тела. Сильные руки, увитые татуировками, переплетениями узоров. Широкие плечи. Крепкая мужская грудь. Плоский живот с твёрдым прессом.

Он был красив.

Я видела его тело раньше. Много раз.

Но сейчас стеснялась смотреть на него.

Потому что раньше это был обычный дружеский взгляд.

А теперь он стал другим. Он стал внимательным.

Скользящим. Сексуальным.

Я была одета в одну из его футболок.

В чемодане у меня лежала пижама, которую я брала с собой в Нью-Йорк. Но мне настолько понравилось носить вещи с его запахом, что я наглым образом вытащила футболку из его шкафа и так же нагло надела её.

Ник не сопротивлялся.

Он вышел из душа, увидел меня, стоящую посреди комнаты в одной его футболке… и просто замер.

На секунду.

Потом нервно сглотнул и отвёл взгляд.

Этот момент почему-то заставил меня улыбнуться.

На кухне, пока мы пили чай, Никита набрал номер моей мамы и поставил звонок на громкую связь.

Спустя несколько гудков она ответила.

— Никуша, привет! Вы уже прилетели? — взволнованно спросила мама. — Почему Вероника мне сама не набрала?

— Добрый вечер, — начал Ник. — Да, мы уже прилетели. Ника сейчас у меня.

— Мам, у меня всё в порядке. Не переживай! — буквально прокричала я в трубку.

— А почему ты домой не приехала⁈ — она явно была недовольна.

Ответить я не успела.

— Тёть Тань… — начал Ник. — Вы же в курсе уже, что мы с Никой начали отношения?

— Да. Конечно.

— Я хочу, чтобы Ника жила у меня.

В трубке на минуту повисла тишина.

Казалось, мама переваривает услышанное.

Я укоризненно посмотрела на Никиту.

Он обещал, что не будет давить. Говорил, что всего лишь озвучивает свои желания.

А сейчас, он буквально ставил перед фактом. Даже не меня. Мою маму.

Я считала, что всё развивается слишком быстро.

Да, мы знакомы давно. Но нам стоило хотя бы начать встречаться… а не сразу нырять в этот водоворот семейной жизни.

Сегодня он хочет жить вместе.

А завтра что? Замуж позовёт?

Нет. Нет. Нет.

Сейчас смысл моей жизни заключался в большом спорте.

И связывать себя семейными узами так рано в мои планы не входило.

У гимнасток век не долгий. В двадцать пять лет я, скорее всего, уже покину профессиональный спорт. Начну тренерскую карьеру.

В отличие от меня, Никита сможет быть на ринге до тридцати пяти.

— Не торопитесь ли? — спросила наконец мама. — У Ники гимнастика. Учёба.

— Вот именно… — тихо шепнула я.

— И как это помешает? — Ник посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Никуш, ты же знаешь… — продолжила мама. — Я тоже была художественной гимнасткой. И когда вышла замуж за папу Ники, мне стало не до карьеры. Повстречайтесь пару лет. Ночуйте друг у друга, если надо. Но жить…

Я увидела, как напряглись плечи Никиты.

Ему не понравилась моя реакция. И ответ мамы.

Я убрала ноги с его колен и встала.

Хотела коснуться его плеча, но он, заметив моё движение, лишь покачал головой.

Тогда я отошла и опёрлась спиной на кухонную столешницу.

Поёрзала. Подпрыгнула. И уселась на неё сверху.

Сжала бёдрами футболку, чтобы не светить трусами.

Никита напряжённо молчал, глядя в телефон, из которого продолжал доноситься голос мамы.

Она говорила о преимуществах постепенных отношений. О конфетно-букетном периоде. О том, как важно не торопиться.

Я понимала её. Даже соглашалась.

Но, глядя на медведя, который мрачнел с каждой её фразой… я, вдруг, почувствовала, что сдаюсь.

Что ещё немного — и я действительно останусь рядом с ним. В его квартире.

Не на один день. Не на вечер. Не на ночь. Насовсем.

Просто потому что люблю. Потому что он мне дорог. Потому что я вижу, как это важно для него.

Я видела, как он борется с собой.

Как пытается не давить. Не решать за меня.

Видела, как собственник внутри него обиженно сжимает кулаки.

— Мам, — наконец сказала я, прерывая её монолог. — Мы сами решим. Хватит.

В трубке повисла тишина.

Я понимала, что прозвучало это немного грубо.

Но выдерживать это давление я больше не могла.

— Ладно… — спустя несколько секунд сказала мама. — Вы уже взрослые. Решайте сами. А я пошла спать. Мне на работу завтра.

Её голос не звучал обиженным.

Скорее… спокойным. Она просто приняла мои слова.

Пожелав ей доброй ночи, Ник сбросил вызов и обернулся ко мне.

— Малыш… мне кажется, или ты сейчас за меня заступилась? — спросил он.

— Мы сами должны решать, что будет дальше… — пробормотала я, опуская взгляд. — Я действительно считаю, что ты торопишь события… но никому об этом не скажу. Пусть думают что хотят.

Ник поднялся со стула и подошёл ко мне.

Осторожно раздвинул мои бёдра, чтобы встать между ними.

Положил руки на столешницу по обе стороны от меня.

Я смущённо опустила ладони, всё ещё пытаясь спрятать трусики под его большой футболкой.

— Я пугаю тебя, да? — тихо спросил он.

— Немного… — улыбнулась я.

— Прости. Ничего не могу с собой поделать. На весь мир орать хочется, что ты моя.

Его горячее дыхание коснулось моего лица.

Потом он наклонился ниже и поцеловал меня.

Никита вложил в этот поцелуй всё сразу.

Любовь и страсть, и нежность.

Его язык переплетался с моим в медленном, чувственном танце.

Ладонь Ника, всё ещё, лежала на моём лице — тёплая, тяжёлая.

Большой палец слегка сдвинулся и коснулся уголка моих губ.

Я тихо выдохнула.

Тепло разлилось по груди. По животу. Спустилось ниже.

Внутри меня всё будто потянулось к нему. Я сама не заметила, как подалась вперёд.

Отпустила футболку. Обвила руками его шею.

Ник резко выдохнул мне в рот.

Его ладони опустились и скользнули по моим бёдрам, по ткани футболки.

Я чувствовала, как он напряжён. Чувствовала, как дрожат его руки.

Никита на секунду оторвался от моих губ и посмотрел мне в глаза.

— Рыжик… — хрипло сказал он.

И снова поцеловал меня.

Теперь его поцелуй стал жадным.

По моей спине пробежала дрожь.

Я не выдержала. Тихо застонала и сжала пальцами его плечи, чувствуя твёрдые, напряжённые мышцы.

Никита опустил руки и подтянул меня ближе.

Так, что я оказалась на самом краю столешницы и почувствовала, как его возбуждённый орган упирается мне в живот.

Я мягко расцепила наши губы, чтобы сделать вдох.

Ник потянулся следом, не желая прерывать поцелуй.

Но я остановила его.

Принялась целовать всё, что попадалось под губы.

Его скулы. Подбородок. Кожу над верхней губой. Нос.

Между поцелуями, совсем от себя не ожидая, я принялась шептать милые глупости, рвущиеся из меня.

— Медвежонок мой… мой любимый… злюка мой… родной… люблю тебя…

Ник зажмурился, слушая меня и позволяя себя целовать. Но надолго его не хватило.

Услышав «люблю», он глухо зарычал и подхватил меня под попу, снимая со столешницы.

Он сделал это так резко, что я взвизгнула.

А потом засмеялась, обвивая голыми ногами его талию.

Его руки крепко держали меня под ягодицами.

— Всё, малыш… всё… — прошептал он, целуя меня в висок и направляясь в сторону спальни. — Я пас. Сдаюсь. Сдерживаться больше нет сил.

Я уткнулась лицом в его шею и улыбнулась.

Я не боялась того, что будет дальше.

Хотела этого.

Ник осторожно толкнул плечом дверь спальни.

В комнате было темно. Она освещалась лишь мягким светом из коридора.

Никита осторожно уложил меня на кровать.

Мягкое одеяло приняло меня, словно пушистое облако.

Парень на секунду замер, нависая надо мной.

Я лежала, запутавшись в его большой футболке, и чувствовала, как горят мои щёки. Сердце колотилось так быстро, что, казалось, его удары отдаются в висках. Я почти слышала собственное дыхание — неровное, сбивчивое.

Никита смотрел на меня. Так внимательно. Так жадно. Будто боялся моргнуть и что-то пропустить.

Этот взгляд был настолько откровенным, настолько голодным, что я не выдержала и тихо засмеялась, пытаясь спрятать смущение.

— Что? — прошептала я.

Ник медленно провёл рукой по моей ноге.

От колена вверх. По бедру.

Движение было медленным, будто он нарочно растягивал этот момент.

— Блять… — тихо выдохнул он. — Какая же ты красивая…

Я смутилась ещё сильнее. Внутри всё мягко сжалось.

Его пальцы зацепили край футболки.

Он остановился. Поднял на меня взгляд.

И в этих глазах было столько осторожности, что я поняла — он действительно боится. Боится сделать лишнее движение. Боится меня напугать.

Потом тихо спросил:

— Можно?

От этого простого вопроса внутри меня что-то окончательно растаяло.

Это был парень, который никогда не терялся рядом с девушками… Который привык действовать уверенно. Который, как я знала, чаще всего ограничивался одной ночью.

А сейчас, он волновался так, словно держал в руках что-то хрупкое.

Я кивнула.

Руки Никиты потянули ткань вверх.

Футболка скользнула по моему телу, обнажая сначала грудь… потом плечи… шею… руки.

Никита откинул её прочь, а сам уставился на моё обнажённое тело.

Точнее — почти обнажённое. На мне оставались лишь трусики.

Его взгляд медленно прошёлся по моей груди, задержался на животе, снова поднялся к лицу.

Потом парень провёл рукой по своему лицу, словно пытаясь прийти в себя.

— Блять… — пробормотал он снова.

Я не успела ничего сказать.

Он наклонился ко мне и поцеловал.

Его рука скользнула по моей обнажённой спине и притянула меня ближе. Я почувствовала, как моя грудь, с уже затвердевшими от одного его взгляда сосками, коснулась его тела.

Меня трясло.

Я дрожала так же сильно, как при лихорадке. Только это была совсем другая дрожь — предвкушающая.

Я провела ладонями по его плечам, по сильным рукам.

Каждое прикосновение отзывалось совершенно по-другому. Словно под кожей открылись какие-то новые нервы, новые ощущения.

Ник оторвался от моих губ и скользнул ими по моему лицу. По щеке. По шее.

К ключицам. Он осыпал их поцелуями. Нежно. Внимательно. Смакуя каждое движение.

Потом его губы опустились ниже, к моей груди.

Он целовал нежную кожу сначала на одной, потом на второй. Его дыхание обжигало, заставляя меня выгибаться всё сильнее.

Затем он резко переместился к соску и осторожно втянул его.

Я задохнулась. Спина прогнулась ему навстречу.

Он отпустил сосок и облизнул его. Поднял на меня взгляд — внимательный, изучающий. Проверял мою реакцию.

Потом перешёл к другому. То же движение. Тот же результат.

Моё дыхание окончательно сбилось. Пальцы до побеления сжимали простыню.

Никита двинулся дальше.

Его губы скользнули по моему животу, оставляя влажную дорожку. Он остановился у пупка, поцеловал его, и я снова вздрогнула.

Всё происходящее было для меня одновременно странным, неожиданным… и невероятно притягательным.

Он дошёл до края трусиков. Потянул их вниз.

Я приподняла бёдра, помогая. Трусики соскользнули.

Он отбросил их в сторону так же, как несколько минут назад футболку.

И замер, глядя на полностью обнаженную меня.

— Ника… — выдохнул он. Голос был сорван. — Ты…

Я знала, что он хочет сказать.

Я видела, как он дышит. Как напряглись его плечи. Как потемнели его глаза.

Его рука скользнула по внутренней стороне моего бедра.

Я развела их шире, почти инстинктивно.

Он снова выдохнул, касаясь моего лона.

Я видела, как трудно ему даётся самоконтроль.

Пальцы Ника двигались осторожно. Исследовали нежные складки.

Я была уже влажной. Готовой.

Меня буквально подбрасывало от каждого его прикосновения.

Я сжимала простыни, прикусив губу.

Ник наклонился и губами коснулся моего бедра.

Его пальцы не останавливались.

Теперь они ласкали мой клитор, вырывая из моей груди стоны.

— Никит… — выдавила я.

Он поднял взгляд. И, вдруг, убрал руку.

Потом отстранился, сполз с кровати, встал на ноги и стянул с себя шорты вместе с трусами.

Я смотрела на него, не моргая.

Впервые видела его полностью обнажённым.

С большим, возбуждённым членом.

Он вернулся ко мне. Навис сверху.

Я почувствовала, как его орган упирается мне в живот.

— Коснись меня… — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Пожалуйста.

В его взгляде было едва сдерживаемое желание. Он буквально балансировал на грани.

— Я боюсь… — прошептала я, касаясь его лица пальцами.

Я приподнялась и поцеловала его.

Ник тут же ответил, перехватывая инициативу.

Целовались мы недолго.

— Чего именно ты боишься? — спросил он, отстраняясь.

— Касаться тебя… — смущённо призналась я. — Боюсь сделать что-то не так.

Никита усмехнулся.

Взял мою руку и направил её вниз. Положил на свой твёрдый член.

Я замерла, почувствовав горячую, нежную кожу его органа.

— Сожми ладонью… — сквозь зубы произнёс он.

Я послушно сжала. Ник втянул воздух сквозь зубы.

Его член дрогнул в моей ладони.

Я испуганно пискнула и тут же разжала пальцы, решив, что причинила ему боль.

Потом быстро погладила его, будто жалея.

Ник засмеялся.

— Мне не больно, малыш… — сказал этот медведь, потешаясь надо мной. — Мне приятно. Пиздец как…

— Да ну тебя! Тогда не дёргайся! — фыркнула я и убрала руку.

Всё ещё посмеиваясь, он лёг на меня, обжигая теплом своего тела.

Я обвила его бёдрами.

— Рыжик мой… — прошептал он в мою шею, внезапно став серьёзным.

Я почувствовала, как он подставляет член к моим половым губам…

Осторожно, медленно, он начал входить в меня, растягивая.

Я сжала его плечи, пытаясь расслабиться.

Ник замер, наткнувшись на преграду.

Прижался лбом к моему лбу.

— Люблю… — выдохнул он, касаясь моих губ.

А потом двинулся вперёд, ловя своим ртом мой тихий вскрик.

Я вздрогнула, почувствовав жжение и пощипывание внутри, когда он вошёл полностью.

Вот и всё…

Где-то на краю сознания мелькнула простая мысль.

Теперь я стала его. Полностью.

Не в каком-то громком, пафосном смысле — нет.

А просто потому, что между нами исчезла последняя граница.

Никита нежно касался моих губ, словно пытаясь успокоить меня, пока привыкала я к новым ощущениям внутри себя.

Я чувствовала его. Каждое движение. Каждое напряжение его мышц.

Боль прошла почти сразу.

Осталось только чувство заполненности… растяжения… странное, непривычное, но уже не пугающее. Скорее наоборот — заставляющее сердце биться быстрее.

— Малыш? — тихо позвал он.

Я посмотрела на него.

Увидела в его глазах волнение. Настоящее. Глубокое. Он смотрел так внимательно, словно пытался прочитать по моему лицу каждую эмоцию.

Его рука коснулась моих волос.

Он стянул с меня резинку, освобождая пряди, и они рассыпались по подушке, тёплой волной накрывая мои плечи.

— Всё… хорошо… — прошептала я.

Он всё ещё смотрел на меня так серьёзно, что мне стало немного смешно.

— Говори, если будет больно. Не молчи, поняла? — сказал он, обхватывая моё лицо ладонью.

Его пальцы были тёплыми, уверенными.

— Стонать можно? — улыбнулась я, закусывая губу.

Никита засмеялся, кивнул и осторожно вышел из меня.

Я замерла, невольно готовясь к боли.

Но её не было. Ни когда он вошёл снова.

Ни когда снова вышел.

Сначала было просто непривычно.

Я чувствовала, как стенки моего влагалища плотно обхватывают его. Чувствовала, как он двигается медленно, словно, всё ещё, проверяя — всё ли со мной в порядке.

А потом… Потом, не ощутив моего напряжения, Ник просунул руки под мои ягодицы и сжал их, слегка приподнимая меня навстречу себе.

И я задохнулась в ощущениях…

Мне показалось, будто по телу прошли сотни мелких искр.

От пяток, по ногам, вверх по позвоночнику.

Тело вдруг стало слишком чувствительным. Слишком живым.

Никита продолжал двигаться внутри меня.

Я чувствовала, как под моими пальцами перекатываются мышцы его плеч и спины.

Его грудь тяжело вздымалась от дыхания.

Мы были так близко, так плотно прижимались друг к другу, что я не могла понять, чьё сердце бьётся быстрее.

Его. Или моё.

— Я так люблю тебя… — прошептал он хрипло. — Ты моя, поняла?

От этих слов внутри всё дрогнуло.

Он ускорился, буквально вбивая меня в матрас. Его толчки становились всё глубже, а стоны, вырывающиеся из моей груди — громче.

Я не узнавала свой голос, не узнавала своё тело.

Никита ускорился ещё сильнее.

Убрал одну руку с матраса и обхватил моё лицо ладонью, чтобы в очередной раз впиться в мои губы.

Теперь я стонала прямо в его рот. А парень не отстранялся.

Он словно ловил эти звуки, и они сводили его с ума.

В голове, вдруг, стало пусто.

Все мысли, всё смущение ушло прочь. Остались только мы.

Я подалась ему навстречу и позволила телу взять своё.

Мышцы влагалища начали сжиматься вокруг его члена снова и снова, когда оргазм накрыл меня вязкой пеленой. Не вспышкой… А плавной волной, долгой, нарастающей.

Я ощутила, как рука Ника сжимает мои волосы, оттягивая голову назад.

Как его губы целуют пульсирующую венку на моей шее.

Как он слегка прикусывает нежную кожу зубами.

Я закричала, плывя по волнам удовольствия. Утопая в них.

Растворяясь, как сахар на дне стакана.

Никита зарычал, делая несколько особенно глубоких толчков — и излился в меня.

Я почувствовала это — тепло, пульсацию, его дрожь.

Потом он поцеловал мои губы, продолжая двигаться внутри меня, делая последние плавные движения…

А я закрыла глаза и потерялась в пространстве.

Вскоре он отстранился, в последний раз прижавшись своими губами к моим.

Накрыв нас мягким пледом, Никита уложил меня на свою грудь и обнял, прижимая ближе к себе…

— Малыш… — шепнул он, переводя дыхание. — Ты в порядке?

— Да. — лишь ответила я.

Он стал поглаживать меня по спине пальцами, водя ими вдоль позвоночника.

Наслаждаясь его лаской, я не заметила, как закрылись мои глаза, и провалилась в безмятежный сон.

​