25. Ник

Три дня после чемпионата пролетели почти незаметно.

Я восстанавливался.

Тело постепенно приходило в себя, хотя первое время каждое движение отзывалось глухой болью в рёбрах и тяжестью в плечах. Челюсть ныла, губа была разбита, на скуле расплывался синяк, который медленно темнел и наливался цветом.

Но, если честно, меня это почти не волновало.

Ника без конца лезла к моим синякам и обрабатывала их какими-то гелями, которые нашла в аптеке при отеле.

— Рыжик, я не инвалид. — ворчал я.

— Молчи, — шипела она и продолжала мазать мне лицо.

В итоге я перестал сопротивляться.

Потому что, чёрт возьми, мне нравилось, когда она так заботится обо мне.

Её пальцы были тёплыми, касались кожи осторожно. Иногда она хмурилась, рассматривая очередной синяк, и тихо бормотала себе под нос что-то вроде:

— Боже, Никит…

А я сидел напротив неё и просто смотрел.

И кайфовал, несмотря на боль в лице и теле.

Потому что та, кто мне нужна, сейчас была рядом со мной.

Мы с Никой почти не выходили из номера.

Разговаривали. Смеялись. Ели.

Иногда просто лежали рядом, держась за руки, и молчали.

Я несколько раз предлагал пройтись по Нью-Йорку.

— Рыжик, пошли хотя бы до набережной дойдём. Ты же первый раз здесь.

Но Ника каждый раз смотрела на меня, видела, как я морщусь, когда поднимаюсь с кровати или поворачиваюсь слишком резко, закусывала губу и качала головой.

— Нет. Отдыхай.

— Да я нормально.

— Никит, я видела твой бой, — тихо отвечала она. — Никуда мы не пойдём.

И на этом разговор обычно заканчивался.

На третий день мне стало значительно легче.

Тело уже почти не болело. Оно привыкло заживать в ускоренном режиме тренировок и боёв. Организм давно научился быстро собирать себя обратно после таких нагрузок.

Лишь синяки на лице и на рёбрах внешне указывали на то, что несколько дней назад я десять раундов дрался на ринге.

Сейчас мы сидели в аэропорту Нью-Йорка, ожидая посадку.

Большой зал ожидания гудел тихими разговорами, объявлениями по громкой связи и редким грохотом чемоданов по полу.

Рыжик устроилась у меня под боком, уткнувшись носом в плечо, и что-то листала в телефоне.

Её рыжая макушка почти касалась моего подбородка.

Она сидела так близко, что я чувствовал её дыхание через ткань своей футболки.

Парни из команды и тренер сидели напротив нас.

Иногда они переглядывались, ухмылялись и кивали на Нику, словно намекали на что-то очень очевидное.

Я видел эти взгляды и прекрасно понимал, о чём они думают.

О возможном интересном времяпровождении.

Но я не трогал Нику. Не принуждал её к сексу.

Во-первых, она пока была к этому не готова.

А во-вторых, чисто физически мне было тяжело это сделать после того, как я побывал на ринге.

Хотя, если честно…

Сдерживать себя было чертовски трудно.

Особенно когда она в первое утро гуляла по номеру в моей футболке.

Она была настолько тонкой, что когда ткань на груди Ники натягивалась от движения, мне было видно её соски.

Член поднимался так резко, что меня буквально передёргивало.

Я ловил себя на том, что сжимаю зубы и отворачиваюсь, чтобы она не заметила мою реакцию. Но получалось плохо.

Поэтому я делал единственное, что хоть немного помогало.

Я из раза в раз ловил Нику в номере и зацеловывал её.

До тех пор, пока её дыхание не сбивалось так сильно, что она потом ещё минуту пыталась отдышаться.

Она сидела у меня на коленях, прогибаясь в спине, пока я целовал её шею, нежную кожу за ухом. Иногда проводил губами вдоль её ключицы, чувствуя, как она тихо вздрагивает у меня в руках.

Сексуальное напряжение между нами полыхало огнём. Я это чувствовал. И она тоже.

Я понимал — ещё немного и мы сорвёмся.

Переступим черту.

Но не раньше, чем прилетим в Москву.

Я твёрдо решил для себя это.

Только в моей квартире. В моей постели. Там, где теперь её место.

Из раза в раз я задавал себе один и тот же вопрос.

Почему я не разглядел эту химию между нами раньше?

Хотя… Нет. Я замечал её.

Конечно, замечал.

Мне было приятно, когда она касалась меня и я сам хотел касаться её.

Но тогда это всё казалось чем-то… привычным.

Будто так и должно быть.

И только наш первый поцелуй… Наш первый по-настоящему интимный физический контакт.

Этот чёртов выброс гормонов. Вывернул наружу всё то, что мы столько времени запечатывали внутри себя.

Ведь мы реально могли быть вместе уже давно.

С того самого момента, когда она впервые пришла в спортивный зал и начала учить меня растяжке, предварительно раскритиковав мою.

Я тогда смотрел на неё и думал, что она слишком наглая для такой маленькой девчонки.

И одновременно… Слишком красивая.

Именно тогда в моей голове впервые произошло то самое тихое внутреннее: БУМ.

Я взглянул на макушку Ники, которая сейчас была прямо под моим носом, и не удержался — чмокнул её в волосы.

— Малыш, тебе купить кофе? — тихо спросил я.

Ника подняла взгляд с телефона, в котором сейчас листала чат своей группы по гимнастике, и посмотрела на меня.

Её глаза были немного сонными.

— Угу… — пробормотала она и зевнула.

В Нью-Йорке была ночь.

Ника так и не успела привыкнуть к смене часовых поясов. Её режим всё ещё строился по московскому времени.

Нам предстоял перелёт с пересадкой.

В Москве будет уже почти десять вечера, когда мы там окажемся.

Я осторожно отстранился от девушки и встал.

Ника поднялась следом за мной и поправила юбку на своём платье.

— Я в уборную, — прошептала она.

Мы разошлись в разные стороны.

Ника — в сторону туалетов.

Я — к кофейному автомату.

— Ну как дела? — спросил Толик, подходя ко мне и хлопая по плечу. — Ты доволен? Забрал пояс. И не только… Вон Ника с тобой.

— Доволен, — не стал скрывать я. — Второму я рад даже больше, чем первому.

— Что дальше делать планируете?

— В каком смысле? — я взял стаканчик из автомата и размешал ложечкой сахар.

— Ну, какие планы на жизнь?

— Предложил ей жить вместе, — ответил я.

— А она что? — хохотнул Толик.

— Считает, что я тороплюсь.

— Разве это не правда? Вы только встречаться начали. Может, притереться сначала?

— Бля, мы два года притираемся уже, — резко сказал я. — Столько времени просрано, что аж жалко.

— И то верно, — кивнул Толик. — Семейная жизнь, значит?

— Типа того… — ухмыльнулся я.

Ну нифига себе. Вот это я загнул.

И ведь правда. Почти семейная жизнь.

Пусть. С Никой ни капли не страшно.

— Ну тогда приглашаю вас с Никой на свадьбу, — вдруг сказал Толик. — Мы со Златкой в декабре женимся. Подали заявление в ЗАГС перед отъездом. Все наши будут. Пригласительные ближе к дате получите.

— Поздравляю! — ухмыльнулся я. — А почему зимой-то?

— Да потому что до декабря дат свободных и не было. Всё забито, прикинь! Так что, если решите жениться, бронируйте уже сейчас! — заржал он.

Я лишь усмехнулся.

Через несколько минут у Толика зазвонил телефон, и он отошёл.

А я взял два стаканчика с кофе и направился обратно в зал ожидания, где уже должна была быть Ника. Но её на месте не было.

Я поставил стаканчики на сиденья и решил пойти ей навстречу.

На полпути я заметил Нику. Не одну.

Она стояла чуть в стороне от основного потока людей и разговаривала с каким-то незнакомым парнем. Высокий, светловолосый, явно американец. Он стоял напротив неё, слегка наклонившись вперёд, будто боялся упустить её внимание.

О чём-то общались.

Рыжик даже вежливо улыбалась.

И эта её улыбка, лёгкая, немного смущённая, та самая, от которой у меня внутри всё переворачивалось — почему-то сейчас дико меня бесила.

А этот тип перед ней распинался так, словно выступал на каком-то грёбаном кастинге.

Даже грудь колесом выкатил. Прямо как павлин.

— You are a very beautiful girl! — эмоционально заявил этот опёздол, размахнувшись руками, будто делал ей величайший комплимент в своей жизни.

Beautiful, блять. Но не твоя.

Я остановился на секунду, глядя на них со стороны.

Что за хрень вообще происходит?

Почему возле неё постоянно кто-то ошивается?

Стоит мне отвернуться на пять минут — и рядом уже какой-нибудь умник нарисовался.

Мне что, плакат на неё прибить? Большой такой.

С надписью: «МОЯ».

Нет. Лучше кольцо надеть. Так надёжнее.

Толик вон решился спустя несколько месяцев отношений со Златкой. Я чем хуже?

Тем более, не должна моя малышка на птичьих правах жить.

Да. Вот это мысль.

Переваривая её, я подошёл к Нике. Взял её за руку.

И только потом перевёл взгляд на этого белобрысого павлина.

— Съебись отсюда! — рявкнул я.

Ника мгновенно застыла.

— Никит… — простонала рыжик, закрывая лицо ладонью, словно ей хотелось провалиться сквозь землю.

Американец же непонимающе моргнул.

— What?

— Да-да, what (вот) туда! — кивнул я, указывая рукой куда подальше. — Иди.

Он явно не понял половину того, что я сказал.

Но мой тон, похоже, понял прекрасно.

Поэтому замялся, бросил на Нику растерянный взгляд и медленно попятился назад.

А я уже не смотрел на него.

Я просто развернулся и пошёл в сторону зала ожидания, утягивая Нику за собой.

Стоило нам отойти на несколько метров, как девушка резко дёрнула меня за руку.

Я остановился. Развернулся.

— Это что сейчас было? — спросила она, кивая в сторону всё ещё офигевшего от происходящего американца.

— Ничего, — коротко ответил я и машинально коснулся её волос.

Пальцы сами нашли её рыжие пряди.

— Не нравится мне, что к тебе подкатывают.

— Так нельзя, Ник… — тихо произнесла Ника.

Она смотрела на меня спокойно. Без злости.

Но серьёзно.

— Ты не должен так себя вести. Не должен кидаться на всех, кто ко мне подходит.

— Кто такое сказал⁈ — я всё ещё злился, и голос мой звучал резче, чем хотелось.

— Я сказала, — мягко ответила она.

Её голос был тихим, почти успокаивающим.

— Ты же знаешь, что я с тобой. Что прилетела к тебе и улетаю с тобой. Что люблю тебя… знаешь.

Она приподнялась на носочки. Осторожно коснулась моего лица.

Её пальцы мягко прошлись по моей щеке, по тому самому месту, где ещё оставался синяк после боя.

Я застыл. Смотрел в её глаза и чувствовал, как вся злость куда-то уходит.

Просто растворяется. Будто её никогда и не было.

Я наклонился к ней. Взял её лицо в свои ладони и поцеловал.

Мягко. Без спешки. Без всякой пошлости.

Просто коснулся её губ своими.

Она тут же прижалась ко мне. Ответила на поцелуй.

И только в этот момент до меня дошло. Это был финт. Она отвлекла меня своей нежностью.

Просто взяла и выдернула меня из злости одним движением.

Я даже усмехнулся про себя.

Достойный соперник, надо признать.

Хотя… Нет.

Какой она мне соперник? Партнёр. Хитрожопый, но надёжный.

— Люблю тебя… — пробормотал я ей в губы, почти не отрываясь.

Ника тихо засмеялась и спрятала лицо у меня на груди.

До посадки оставалось чуть меньше двадцати минут, поэтому мы поспешно выпили кофе и всей толпой направились ближе к контролю.

В самолёте Ника сидела рядом со мной.

Мне удалось договориться и выкупить место рядом с ней.

Точнее — обменяться с её попутчиком.

Рыжик проспала почти весь перелёт до Стамбула, где должна была состояться пересадка.

Она уткнулась носом мне в плечо, обняла мою руку и отключилась почти сразу после взлёта.

Я пару раз пытался аккуратно поправить её, чтобы ей было удобнее.

Но она только сильнее прижималась ко мне.

Поэтому я просто сидел и смотрел на неё. Иногда проваливался в сон.

Когда мы приземлились в Москве и вышли в аэропорт, тренер ещё раз собрал нас всех.

Толкнул быструю речь. Пожелал скорейшего восстановления.

И сообщил о возвращении к тренировкам через неделю.

Это значило, что у меня было время.

Семь дней, которые я мог провести с Никой.

Неделя, чтобы уломать её жить со мной.

Я понимал, что тороплю события. Понимал, что, возможно, давлю. Но меня не покидала мысль о том, что два года я тратил время впустую.

Она била в голове, как набат.

И теперь я не хотел тратить ни минуты на жизнь без неё.

Когда парни начали расходиться, Ника резко остановилась. Словно что-то вспомнила.

— Эй, мастера красивых фингалов! А ну сюда! — вдруг закричала она.

Парни обернулись и заржали. Подошли к нам.

— Так меня ещё не называли! — заявил Макс, качая головой.

— Я ещё не так могу! — гордо сказала Ника. — Я даже название вашей команде придумала.

— А ну? — поинтересовался Толик и весело глянул на меня.

— Ну… — Ника задумчиво прижала пальчик к подбородку. — Например, «Братство разбитых носов» или «Союз любителей тяжёлых аргументов». Выбирайте, что больше нравится.

Тут уже ржал даже обычно серьёзный тренер.

Я стоял рядом и смотрел на Нику.

На то, как она смеётся. Как легко разговаривает с моими пацанами. Как будто всегда была частью нашей компании.

И ловил себя на том, что влюбляюсь в неё всё сильнее.

Гордился своей девочкой. Её безграничным чувством юмора. Её смелостью.

— Ну так вот… — продолжила Ника. — Выручайте, парни! Мне нужны ваши автографы. Я брату обещала. Только вот… не подумала, на чём их оставить.

Она порылась в своей сумочке и вытащила оттуда перманентный маркер.

Откуда он у неё вообще?

— Так давай я перчатки свои отдам? — Вовка с готовностью полез в сумку.

Выудил оттуда перчатки и забрал у Ники маркер.

Каждый из парней оставил свою подпись.

Последним был я.

Я расписался и засунул перчатки в чемодан Ники.

Отблагодарив парней, рыжик командным тоном распустила их по домам.

Мы направились следом.

Сели в первое попавшееся такси у аэропорта и поехали в город.

В Москве уже смеркалось. Повсюду зажигались огни.

Машин на дороге, на удивление, было немного.

— Куда едем? — спросил водитель, глядя на нас через зеркало заднего вида.

Его явно смущала моя разбитая рожа, несмотря на то что я до сих пор был в костюме с эмблемой боксерского клуба.

— Раменки, — не задумываясь, назвал я свой район.

— Никит? — шёпотом произнесла рыжик. — Я хотела поехать домой. Мама будет волноваться. Она же знает, что я сегодня прилетаю.

— Я позвоню твоей маме, малыш, — спокойно ответил я. — Пусть привыкает.

— К чему?

— К тому, что ты будешь жить у меня.

Ника хмыкнула.

— Я вообще-то ещё не соглашалась, — произнесла она.

Я ничего не ответил. Мне и не требовалось.

Я видел, как Ника закатила глаза и понял, что мне предстоит долгая работа.

Это ведь я раньше почувствовал, что люблю её.

Успел принять это чувство.

Ника же только начинала привыкать.

​