31. Ника

Когда мы подъехали к жилому комплексу, где располагалась квартира Ника, все ближайшие дома и фонари вокруг потухли.

Мы возвращались с озера поздно. Была почти полночь, поэтому улица погрузилась во мрак, будто кто-то просто выключил город одним движением.

— Хорошо, что мы не застряли в лифте сейчас, — пробормотала я себе под нос, вылезая из машины и по привычке оглядываясь по сторонам.

Никита заблокировал двери, коротко пикнув сигнализацией, обошёл автомобиль и взял меня за руку.

Мы двигались буквально наощупь, осторожно переступая тротуар и поднимаясь по ступеням к подъездной двери.

Лишь неяркая луна, частично прикрытая тучами, освещала наш путь, рисуя на асфальте мягкие, размытые тени.

— Часто у вас так свет вырубают? — спросила я, когда Никита открыл передо мной дверь, пропуская меня в подъезд.

— Не часто. Но всегда неожиданно. — ответил медведь. — Надеюсь, скоро включат. Потому что даже чайник без электричества вскипятить не удастся.

— Ну и ладно. — махнула я рукой, включая экран телефона, чтобы подсветить ступени.

На шестой этаж нам пришлось подниматься пешком.

Мы делали это долго и осторожно, держась друг за друга, иногда смеясь, когда кто-то из нас почти оступался.

Когда мы наконец оказались у входной двери квартиры Ника, нас ждал новый квест — открыть её.

Ключ у него был слишком замудрённый, и в темноте было тяжело понять, как вставить его правильно.

Я смеялась, пока Никита пытался открыть дверь.

Со стороны мы, выглядели, наверное, как воришки, взламывающие чужую квартиру.

Он ещё долго не мог попасть в замочную скважину, несмотря на то, что я подсвечивала ему фонариком от телефона.

— Блять! — выдохнул он с облегчением, когда ключ наконец повернулся.

Мы зашли в квартиру, и я сразу же уселась на пуфик у порога, стягивая сандалии.

Никита, уже скинув обувь, прошёл на кухню и открыл окно.

Я тут же почувствовала, как душная, тёплая квартира наполняется ночным воздухом — свежим, чуть прохладным, пахнущим улицей.

Поставив обувь на этажерку, я подошла к нему.

Он как раз стягивал с себя футболку и посмотрел на меня, когда я коснулась ладонью его груди.

— У тебя свечи есть? — спросила я, проводя пальцами по его коже.

— Откуда им взяться? — усмехнулся Никита, накрывая мою руку своей и сжимая её.

— Они как раз на такой случай нужны. Телефон не всегда под рукой…

— Малыш, раньше, когда вырубали свет, я просто ложился спать… Но ты права, они нужны… И я обязательно их куплю. Устрою тебе ужин при свечах… — сказал он, утягивая меня за собой, в коридор.

— Ты такой романтик, оказывается… — засмеялась я.

— Только с тобой.

— А куда ты меня ведёшь? — спросила я, когда мы остановились.

— Как куда? В душ. — хмыкнул Ник и открыл дверь в ванную комнату. — Сейчас намылю твою сладкую жопку, которая весь день меня дразнила.

Я смутилась… на секунду.

А потом поняла, что смущаться уже, по сути, нечего.

Всё, что могло произойти между нами, уже произошло.

Поэтому, я мысленно махнула рукой и пошла за ним в ванную.

Правда там я застыла, глядя на то, как Никита стягивает с себя шорты вместе с трусами.

В кромешной темноте я не видела ничего, кроме силуэтов. Но даже очертания большого тела моего медведя заставляли меня смущённо сжиматься, будто он стоял прямо передо мной не в темноте, а при ярком свете.

Я продолжала стоять, как вкопанная, когда Ник подошёл ко мне.

— Ты так и будешь стоять? Или тебе помочь раздеться? — спросил он.

— Мы будем мыться в темноте? — тихо спросила я, пытаясь хоть немного оттянуть момент.

— Да. А какие у нас ещё варианты?

Пальцы Никиты коснулись края моего топа. Медленно, без спешки, он потянул его вверх, заставляя меня поднять руки.

Топ отлетел куда-то в сторону. Следующим был лифчик.

Парень завёл руки за мою спину, и через секунду застёжка тихо щёлкнула. Он упал, освобождая мою грудь.

— Блять… — рыкнул Ник, сдерживая дыхание. — Мне пиздец, как хочется посмотреть на тебя при свете.

Его большая ладонь скользнула по моей груди.

По коже тут же пробежали мурашки, соски мгновенно затвердели, болезненно откликаясь на его прикосновение.

Внизу живота уже привычно потянуло — тепло, тягуче, настойчиво.

Я приподнялась на носочки и поцеловала Никиту первой.

Он сразу подхватил инициативу, впиваясь в мои губы и углубляя поцелуй.

Я почувствовала, как его язык скользнул по моему, как они переплелись, как смешалось наше дыхание, сбиваясь в одно.

Мы сразу задали бешеный, сбивчивый темп.

Задыхались, цепляясь друг за друга, будто не могли насытиться.

Мои руки сами легли на его шею, и короткие ногти начали впиваться в кожу, царапая, оставляя следы.

Пальцы Ника утопали в моих волосах, массируя кожу головы, и от этого я буквально растекалась, теряя контроль над телом.

Мне было слишком хорошо.

Я чувствовала, как его язык исследует мой рот, как он буквально вытягивает из меня звуки — глухие, сбитые, перемешанные со стонами.

Наши поцелуи были мокрыми, жадными, почти неаккуратными. Со стороны мы, наверное, выглядели бы дико… но…

То, что я ощущала в этот момент, невозможно было описать.

Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

Мурашки табунами бегали по коже, а внизу живота уже не просто тянуло.

Там ныло. Жгло. Требовало.

Моё тело хотело Никиту.

Жаждало его.

Я в очередной раз застонала… нет, скорее захныкала, ловя его губы, цепляясь за них.

Тогда Никита резко разорвал поцелуй и, тяжело дыша, впился губами в мою грудь.

Он облизывал соски, медленно обводил их языком, а потом прикусывал, заставляя меня стонать — громче, чаще, не сдерживаясь.

Моя рука уже давно переместилась на его голову, и я гладила короткий ёжик его волос, сжимала его, пока он мучительно медленно сводил меня с ума.

Его член упирался в обнажённую кожу моего живота.

Мне хотелось коснуться его.

Погладить.

Почувствовать под пальцами, как тогда, в первый раз.

Но я не успела.

Никита опустил одну ладонь, которой до этого сжимал и поддерживал мою грудь, и начал расстёгивать мои шорты.

— Если я не войду в тебя прямо сейчас… я сдохну… — прорычал он.

До меня запоздало дошло, что мы стоим в тёмной ванной, что я всё ещё в трусиках…

Когда Никита резко подхватил меня на руки, заставив обхватить его торс бёдрами, и прижал к холодной кафельной стене.

Его рука скользнула между нашими телами, и я почувствовала, как он отодвинул тонкое кружево в сторону, чтобы в следующий момент войти в меня полностью.

До иск в глазах, до громкого, оглушающего вскрика в маленькой комнате.

А дальше… Дальше началось безумие.

Дикий темп.

Глухие, пошлые шлепки наших тел.

Никита прижимал меня к стене и яростно двигался внутри меня.

Он рычал мне на ухо, облизывал мочку, впивался в неё зубами, заставляя меня выгибаться.

Мои руки и ноги постепенно ослабели. Я уже не могла удерживаться за него так крепко, как раньше.

Казалось, ещё немного — и я просто соскользну вниз.

Но медвежонок держал меня.

Крепко. Надёжно.

Под попу, подбрасывая вверх с каждым толчком, не давая мне упасть.

Я ощущала, как влага стекает по бёдрам, как размазывается между нашими телами, делая движения ещё более скользкими, ещё более безумными.

Мой голос сорвался от стонов и перешёл в жалобный, тихий скулёж.

Никита не отставал.

Он то рычал, то тяжело, прерывисто дышал, почти задыхаясь.

Чем дольше он двигался во мне, тем сильнее сжимались мои стенки вокруг него.

Когда внизу живота появились ощущения, похожие на скручивающуюся спираль удовольствия, я поняла, что нахожусь близко к оргазму.

Не знаю, как Никита понял это, но в какой-то момент, темп его движений стал просто бешенным.

Он словно пытался вбить меня в стену.

Но мне не было больно.

Наоборот, я почувствовала, как та самая спираль, всё же, сжалась внутри меня, а потом… разлетелась на сотни мелких, ослепляющих кусочков.

Я закричала, впиваясь ногтями в спину Никиты, чувствуя, как он, позволяя мне кончить, целует моё лицо, шею, плечи, сбивчиво, жадно.

Почувствовав, как туго я сжимаю его, Ник последовал за мной в пучину наслаждения.

Он резко вышел из меня и излился на мой живот с хриплым, сорванным стоном.

Пару минут мы молча стояли, пытаясь отдышаться.

Он не отпускал меня. Держал так же крепко, будто если ослабит хватку — я исчезну.

Потом Никита начал целовать моё лицо и шептать что-то тихое, сбивчивое.

Я не разбирала слов.

Да и не нужно было.

Мне было достаточно того, как он это делает.

Я просто прижималась к нему сильнее, ловила его дыхание, его тепло, и отвечала на поцелуи, не думая ни о чём.

Внезапно, я ослепла. На несколько секунд.

Даже испугалась.

Потом, до меня дошло, что в ванной комнате загорелся свет.

Электричество заработало. Ровно в тот момент, когда мы стояли голые в ванной и окрашено смотрели друг на друга.

Я глянула на зеркало, которое висело на противоположной стене.

Увидела в нем отражение широкой спины Никиты. Его голой, привлекательной… Чертовски привлекательной задницы.

Увидела, как мои ноги болтаются на весу от того, что Ник держит меня за попу.

Увидела свои взлохмаченные волосы, похожие больше на рыжее гнездо.

Меня пробрал дикий, неудержимый хохот. Соколов удивлённо приподнял бровь, глядя в мои глаза.

Я лишь ткнула пальцем в зеркало, не в силах успокоиться.

Тогда Никита обернулся и глянул в него через плечо.

И уже через несколько секунд мы оба ржали на всю ванную, икая и похрюкивая.

— Люблю тебя… — пробормотала я, успокаиваясь и пряча лицо на шее у Никиты, который продолжал держать меня на руках. — Неси меня уже в ванную.

Через двадцать минут мы уже сидели на кухне. Я была в футболке Ника — большой, мягкой, пахнущей им.

На кухонной тумбе уже шипел, нагреваясь, новый чайник.

На столе стояла сахарница с… сахаром.

В шкафчиках была аккуратно расставлена новая посуда и кухонные приборы.

Не вперемешку, не как попало — а так, будто кто-то старался. Продумывал.

На крючках висели тканевые полотенца, вместо привычных бумажных.

Даже в холодильнике была еда.

Не готовая, конечно… но базовый набор — яйца, молоко, масло, сыр — стоял на полках.

На диване появились мягкие подушки и пушистый плед.

Тот самый уют, которого раньше у него не было.

В ванной, когда Никита действительно намыливал мою «жопку», я тоже успела заметить изменения.

На полках появились шампуни, гели, мыло.

Даже щётка — вторая, ещё не распакованная — стояла в стаканчике на раковине.

Для меня.

Вообще вся квартира будто наполнилась вещами, которые не просто «есть», а которые делают пространство… живым. Тёплым. Своим.

Я сидела и в шоке оглядывалась вокруг, не до конца веря, что это всё — не случайно. Не просто так.

Чайник щёлкнул.

Никита разлил кипяток по кружкам, в которых уже болтались пакетики с заваркой.

Движения у него были спокойные, уверенные.

Потом он сел напротив меня и подтолкнул ко мне миску с конфетами, которые я обожала.

И вот тут я не выдержала.

— Медвежонок, что с тобой?

— А что со мной? — хмыкнул Никита, глядя на меня. — Я влюблён в одну рыжую девчонку. Жизни без неё не представляю. Или ты не об этом?

— Я об этом и так знаю, — ехидно ухмыльнулась я. — Я про твою квартиру. Про изменения в ней.

Я обвела рукой пространство вокруг нас.

— Посуда, еда, полотенца, подушки и остальное-прочее… С чего всё это?

Он посмотрел на меня чуть внимательнее. Чуть глубже.

— С того, что я хочу, чтобы тебе нравилось находиться здесь. Хочу сделать так, чтобы ты захотела оставаться со мной. Чтобы у тебя было всё, что нужно.

Он на секунду замолчал, будто подбирая слова.

И это было непривычно — видеть, как он думает, прежде чем сказать.

— Но, малыш… — тише добавил он, — я хочу, чтобы ты была счастлива. И если тебе нужно время — я подожду.

Никита продолжал говорить. Что-то ещё. Спокойно. Ровно.

Но я уже не слышала.

Слова будто уходили мимо, растворяясь где-то в воздухе.

Потому что внутри меня в этот момент происходило что-то другое.

Я смотрела на эту кухню.

На него.

На всё, что он сделал… не говоря, а просто делая.

И думала только об одном.

Как сказать ему, что с этого вечера… мы живём вместе.

Потому что я готова.

Потому что мне больше не страшно.​