42. Ник

— Уверен, что не поедешь? — спросил Толик, открывая дверь своей машины, в которой на пассажирском сидении уже сидела Златка.

— Уверен, — ответил я. — Поеду домой.

Друг кивнул и пожал мне руку, прежде чем уехать.

Я постоял возле клуба ещё около минуты и пошёл к своему автомобилю.

Меня тянуло домой. Туда, где сейчас Ника.

Уставшая и, судя по всему, волнующаяся за завтрашние соревнования.

Она прислала сообщение о том, что поехала домой пару часов назад. И все эти пару часов я одёргивал себя, чтобы не забить хрен на тренировку и не рвануть к ней.

Не нужны мне были никакие кинотеатры без рыжика. Вообще, я ходил туда исключительно ради неё.

И раз ей нафиг это сейчас не надо — значит, и мне там делать нечего.

Я заехал за пиццей по пути домой. Пока та готовилась, рванул в ближайший цветочный.

Устроим домашний кинопоказ, блять. В трусах и с вредной пищей.

Жрать после тренировки хотелось нещадно, но и напрягать уставшего рыжика в планы не входило.

Паркуясь, я ненароком заглянул в окна квартиры. Свет в них не горел, хотя на улице уже стемнело.

Ника не любила темноту. Если она была дома — свет в квартире обязательно горел.

Может, заснула? Она же говорила, что неважно себя чувствует.

С нарастающим волнением я схватил букет и коробки с пиццей с заднего сидения и поспешил домой.

Дверь в квартиру я открыл тихо, чтобы, если Ника спит, не разбудить её.

Сапожки Ники стояли на привычном месте, а пуховик уже висел на крючке.

Дома.

Скинув с себя верхнюю одежду и обувь, я пошёл на кухню, чтобы поставить на стол коробки.

Ника оказалась там. Она сидела в полной темноте. За кухонным столом.

В руках она держала кружку.

Лишь свет с улицы падал на неё, подсвечивая тонкий силуэт.

— Малыш, ты почему сидишь тут? — спросил я.

Ника вздрогнула, и в этот момент я понял, что она не слышала и не видела ничего вокруг себя, не заметила, как я пришёл, полностью поглощённая собственными мыслями.

— Привет… — пробормотала она тихо. — Ты уже сходил в кино?

— Нет, — ответил я, отодвигая стул и усаживаясь рядом с Никой. — Я решил поехать домой. У тебя всё в порядке?

Меня напрягало происходящее. То, как она дёрнулась при виде меня. Как сжались её плечи от моего последнего вопроса.

Я понимал — произошло что-то, выбившее её из колеи. Причём сильно.

Протянув руку через стол, я коснулся её ладони. Но Ника убрала руку, словно ей стало неприятно.

Это напрягло ещё больше.

Что, блять, могло случиться за те полдня, что мы не виделись?

Ладно. Не хочет говорить — я понял.

Я включил приглушённый свет над столом, помыл руки и достал тарелки. Открыл коробку с любимой сырной пиццей рыжика и положил ей кусок.

Подвинул — словно кусок мяса голодному тигру.

Надеялся, что она, как всегда, тут же накинется на еду. Но Ника даже не пошевелилась.

Лишь спрятала руки в длинных рукавах толстовки, натянув её по самые пальцы.

Я откусил кусок пиццы, потому что смотреть на неё и не есть было практически нереально, особенно когда ты голоден.

— Ты так и будешь молчать? — спросил я.

Ника выдохнула и потянулась за куском. В этот момент растянутые рукава толстовки съехали вниз, и я увидел на её запястье синяк. А потом понял, что он не один — их несколько, мелкие, словно кто-то сжал её запястье пальцами.

Я перехватил её руку, и Ника вновь вздрогнула, так, словно боялась моих прикосновений.

Да что же, блять, происходит?

Я никак не отреагировал на то, что она тут же попыталась вырвать кисть из моей руки, и склонился над ней, пытаясь рассмотреть в полумраке комнаты синяки.

Это действительно были следы от пальцев. Кровоподтёки, совсем свежие.

Не мои. Я никогда не хватал её настолько, чтобы причинить боль.

— Кто⁈ — заорал я, подскакивая со стула. — Кто это сделал⁈

— Никит… — рыжик посмотрела на меня так, будто в чём-то провинилась.

Меня не волновало, если она действительно в чём-то виновата. Меня волновало, кто посмел прикасаться к моей Нике вот так.

— Говори, — рыкнул я.

— Пожалуйста, Ник… Давай не будем…

— В смысле, блять, не будем⁈

Я понял, что начинаю срываться. На неё. На ту, кого и без того обидели.

Поэтому я отошёл к окну и закрыл глаза, пытаясь дышать ровно.

— Мы пару дней назад говорили о том, что всё, что касается тебя, я должен узнавать первым. А сейчас ты возвращаешься домой с синяками и говоришь «не будем»? — я резко развернулся. — Нет, Ника. Будем. Потому что никто не имеет права касаться тебя так. И судя по тому, как ты сейчас на это реагируешь, ты до усрачки напугана. И это пиздец как важно. И если ты мне сейчас не скажешь — я поеду и разнесу всех, с кем ты сегодня контактировала.

Ника выдохнула и встала из-за стола. Неуверенно подошла ко мне и резко уткнулась в мою грудь лицом.

Её хрупкое тельце затряслось, и я понял, что она плачет. Обхватив плечи, скрытые толстовкой, я вжал её в себя и коснулся губами макушки.

В эту секунду я понял, что тот, кто сделал это с ней, сука, не жилец…

— Это началось до Нового года… — пробормотала Ника, продолжая прятать лицо в моей футболке.

Она сжала её в руках так сильно, словно боялась упасть.

— До Нового года⁈ — переспросил я, не уверенный, что услышал правильно.

То есть больше месяца назад… И она молчала⁈

— К нам в комплекс приехал судья из федерации… Сергей Викторович… Он главный… И именно он решает, кто попадёт на чемпионат по итогам завтрашних соревнований… — Ника снова всхлипнула.

В моей голове всплыл момент, когда после подачи заявления в ЗАГС я привёз её на тренировку.

Там я заметил мужика, который в упор смотрел на нас, стоя у чёрного мерседеса. Точнее, он смотрел на Нику.

Я тогда ещё спросил, кто это, кажется… А Ника ответила, что это судья.

Я забил, подумав, что просто предвзято и ревностно отношусь ко всем взглядам в сторону моего рыжика. И, кажется, зря…

— Это тот, что на мерседесе? — задал я вопрос замолчавшей вдруг Нике.

— Да… — кивнула она, утирая слёзы с глаз.

— И что он?

— Я заметила его взгляды на тренировке. Сначала он просто смотрел… В тот день, когда ты заметил его на парковке, он подошёл ко мне… Я была одна в зале. Он пытался коснуться моего плеча, якобы поправить лямку купальника, и намекал, что именно он принимает решения о дальнейшем отборе, и я…

После этих слов замер уже я. Даже моя рука, поглаживающая спину Ники, остановилась.

А она, тем временем, собравшись с духом, продолжила.

— Я пыталась игнорировать все эти недели… Не общалась, не оставалась с ним наедине. Лишь замечала его взгляды в свою сторону… А сегодня… — она сглотнула и посмотрела на меня, не решаясь говорить дальше.

— Продолжай, Ника, — прохрипел я, чувствуя, что дальнейшие слова добьют меня.

— Сегодня, после тренировки, пока я принимала душ, он зашёл в раздевалку. Когда я вышла из душевой, он держал мой купальник и…

Ника замолчала. А я понял, что сжимаю её плечи сильнее обычного. Расцепив руки, я отошёл от неё, чтобы не причинить боль и не напугать её.

— Он не говорил прямым текстом, что хочет переспать… Сказал, что мне лишь нужно быть сговорчивее и сделать ему приятное. Он пытался трогать меня, Никит… — она вдруг закрыла лицо руками. — Я пятилась от него и оказалась прижатой к двери. Он подошёл вплотную и касался моей шеи. Я была в одном полотенце, понимаешь? Я испугалась…

Всё внутри меня оборвалось. Пока я бил морды боксёрам, мою невесту, моего любимого человека трогал какой-то еблан, считающий себя слишком крутым, слишком сильным по сравнению с маленькой девочкой.

— Дальше… — мой голос сел.

— Дальше я попыталась уйти, а он схватил меня за руку, сжал запястье, чтобы удержать. Я послала его, а он дал понять, что теперь моя карьера разрушена. Я вырвала руку и открыла дверь в раздевалку. Сказала, что если он не уйдёт, я сделаю так, чтобы меня все услышали. Он ушёл… И я поехала домой.

Я больше ничего не говорил. Ни слова.

Лишь молча направился в коридор.

— Никит, ты куда? — закричала Ника мне вслед.

Я слышал её быстрые шаги за спиной, но не обращал на них никакого внимания.

Схватил брошенные на тумбочке ключи от машины и, одевшись, вышел прочь из дома, захлопнув за собой дверь.

Я не дожидался лифта. Быстрым шагом стал спускаться по ступеням, не чувствуя ног.

— Ник! — раздался голос Ники, вылетевшей следом за мной на лестничную площадку.

Но я просто шёл…

Мороз ударил в лицо, когда я открыл подъездную дверь, но я не обратил на это никакого внимания.

Просто сел в машину, оставленную на парковке, и завёл двигатель.

Дверь захлопнулась глухо. Звук будто остался снаружи, не добравшись до меня.

Я уставился перед собой. В лобовое стекло. Не фокусируясь взглядом ни на чём конкретном.

Руки легли на руль сами. Сжались. Сильно. Так, что кожа на костяшках побелела.

Я не думал ни о чём, с того момента, как услышал, что он сделал.

Как он её трогал. Как прижимал.

Как разговаривал с ней.

У меня внутри стало пусто. Тихо. Настолько, что даже собственное дыхание исчезло.

Как будто кто-то просто выключил всё лишнее.

И в этой тишине осталась только одна мысль:

«Найти. И сломать».

Я даже не помню, как доехал до спортивного комплекса. Как будто этот кусок просто вырезали.

Помню только обрывки.

Руль под руками. Свет фар.

Как поднялся на крыльцо — тоже не помню.

Как зашёл.

Дверь в зал я распахнул с такой силой, что она с грохотом влетела в стену.

Кто-то дёрнулся. Кто-то повернулся.

Похуй.

Я уже видел его.

Стоит, сука, живой. Целый.

Как будто ничего не произошло. Как будто он не унизил её несколько часов назад.

Что-то во мне окончательно сорвалось.

Я пошёл к нему. Медленно.

Каждый мой шаг был тяжёлым, чётким.

Он увидел меня и сразу догадался, что я пришёл по его душу. Лицо этого еблана изменилось с уверенного, каким оно было несколько секунд назад, на испуганное.

— Слушай, ты… — начал он.

Я не слушал.

Я ударил.

Кулак вошёл в его лицо с тупым, тяжёлым звуком.

Как будто по сырому мясу.

Голова у него резко дёрнулась, и я прямо почувствовал, как что-то внутри сместилось.

Он пошатнулся.

Я шагнул ближе и врезал снова. Нос под рукой хрустнул. Костяшки проскользили по мокрому — кровь пошла сразу, густая, тёмная.

Он стал падать, но я не дал ему этого сделать. Схватил за ворот. Дёрнул вверх.

— Ты, блять, к кому руки тянул? — прошипел я ему прямо в лицо.

И снова ударил. В челюсть. С разворота.

Его повело. Ноги подломились. Он, всё же, рухнул.

Я сел сверху.

И дальше…

Дальше уже не было мыслей.

Просто удары.

Кулак.

Ещё.

Ещё.

Лицо под руками быстро перестало быть лицом.

Кожа разошлась. Губы лопнули.

Кровь текла в рот, в нос, стекала по шее.

Он хрипел, захлёбывался. Пытался что-то сказать.

Я не слышал. Как будто звук выключили.

Я выбивал из него дыхание.

— Она моя… — выдыхал я между ударами. — Слышишь… моя… И ты, пидор, её тронул…

Каждое слово — удар.

Кулак уже скользил. Кровь была везде.

На руках. На запястьях. На полу под ним.

Он пытался закрыться. Я схватил его за руки.

Отдёрнул и врезал локтем прямо в скулу.

Раздался глухой треск.

Он дёрнулся.

Тело подо мной стало ватным, но мне было мало.

Я схватил его за волосы. Поднял голову.

Лицо… Его уже не было. Каша.

Кровь, слюна, что-то тёмное между зубами.

Я увидел, как один зуб просто выпал и остался на губе.

И меня это только разогнало.

— Ты понял, блять, с кем связался⁈ — рыкнул я и снова ударил.

Голова стукнулась о пол. Глухо.

Он почти не двигался.

Я замахнулся ещё раз, и в этот момент меня сдёрнули.

Сразу несколько рук вцепились в плечи, в спину, в шею.

— Всё! Хватит! — заорал кто-то мне на ухо.

— Отпусти его!

Я инстинктивно рванулся так, что один из них почти слетел.

— Отъебались! — заорал я, вырываясь. — Я его не закончил!

Меня дёрнули назад. Сильнее. Кто-то сзади схватил за горло. Сдавил. Оттянул.

— Держи его!

— Блять, он бешеный!

Я ударил локтем назад. Попал. Кто-то заорал.

Хватка на секунду ослабла.

Я рванулся вперёд. Почти выскользнул. Почти снова сел на него, но меня сбили ударом в живот.

Воздух выбило. Я согнулся, и в этот же момент меня уронили. Лицом в пол с размаха.

Щека ударилась о кафель.

Я вдохнул — и во рту появился металлический вкус.

— Лежать!

Колено упёрлось мне в спину так, что в рёбрах хрустнуло.

Я выгнулся.

Пытался сбросить с себя человека. Не вышло.

Руки вывернули назад.

— Блять… — прохрипел я, дёрнувшись.

Меня прижали ещё сильнее. Кто-то сел сверху.

Вдавил всем весом. Кто-то сжал запястья.

Пальцы врезались в кожу.

Но я всё равно рвался, сжимал зубы.

Дёргался. Пытался вырвать руки.

— Убью… — выдохнул я сквозь дыхание. — Я его, сука, убью…

— Успокойся!

— Да пошёл ты нахер! — прорычал я и рванулся ещё раз.

Но меня вжали в пол так, что из груди снова выбило воздух.

Я повернул голову. Нашёл его глазами.

Он лежал неподвижно.

Кровь растекалась вокруг.

И только тогда… Меня накрыло.

Не жалостью. Нет.

Просто самообладание вернулось.

Резко. Как будто всё выключили.

Я тяжело выдохнул, и, глядя на него, почти спокойно произнёс:

— К ней… ещё раз полезешь… я тебя добью.