Глава 42

Он нахмурился:

— Вы поедете ко мне. Это безопаснее.

Я сжала кулаки, набираясь смелости:

— Ник, пожалуйста. Мне нужно домой… Ты не понимаешь… я должна побыть наедине с братом. Только с ним. Ник, умоляю…Одну только ночь.

— Ты не в том состоянии сейчас, чтобы быть одна, — бросил он, и в голосе его прозвучала сталь. — Я даже не могу представить, что творится у тебя на душе.

Я искоса смотрела на него, вглядывалась в его профиль, в напряжённые линии скул, в сжатые губы. Понимала, что если я сейчас отступлю, если соглашусь — потеряю то немногое, что у меня ещё осталось. А именно — возможность самой хоть что-то решать.

— Ник, я прошу. Дай мне только одну ночь. Я должна пережить это всё. Сама. С братом. Я не смогу быть с тобой, пока сама не соберу себя по кусочкам.

Я продолжала стоять на своем, снова и снова его уговаривала. Не могла же я в конце концов честно признаться в том, что мне сложно даже дышать рядом с ним после того, что произошло?

Он бросил на меня короткий взгляд — в его глазах метнулась злость и обида. Он снова уставился на дорогу, будто боялся, что если посмотрит ещё раз, то взорвётся и что-то плохое мне наговорит.

Долго молчал. Машина мчалась по ночному шоссе, набирая скорость.

Наконец Ник выдохнул:

— Ладно. Как хочешь. Пусть будет по-твоему. Если тебе это так нужно сейчас…

Я закрыла глаза и прижалась лбом к холодному стеклу. Сейчас это было всё, о чём я могла мечтать: оказаться дома. С братом. Думать наперед, о том, что будет дальше, я не могла. Планирование ограничивалось только этой ночью.

Мы остановились у моего подъезда. Сначала подъехала наша машина, потом напротив затормозил другой автомобиль. Я замерла, вглядываясь в темноту. Дверца распахнулась, и на улицу выскользнул Артём.

Мой брат.

Я выскочила, даже не закрыв за собой дверь. Он тоже бросился ко мне. Мы преодолели это расстояние между нами в два шага. Вцепились друг в друга так, что у обоих наверняка останутся синяки. Я обхватила его за плечи, прижала, как будто хотела вдавить его в себя, чтобы никогда-никогда больше не отпускать. Он всхлипывал, еле сдерживая рыдания, а у меня сами по себе текли слёзы.

— Ты в порядке? — немного придя в себя, я начала хватать его, ощупывать, вглядываться в лицо, рассматривать со всех сторон. — Никто ничего тебе не сделал? Тебя не обижали?

— Да ты что! — удивился Артем. — Ты видела на каком джипе меня привезли? Мне даже дали порулить! И показывали пистолеты, представляешь! Мне очень хотелось их потрогать…

Я снова резко прижала его к себе, не дав договорить. Погладила его худенькие плечи, а он уперся в меня лбом, как ребёнок. Мы оба плакали — настоящее облегчение и счастье.

Потом из машины вышел Ник. Остановился в паре шагов, глядя на нас. Он выждал, пока мы чуть-чуть успокоимся, и только тогда заговорил:

— Ты права, — сказал он негромко. — Вам нужно побыть вдвоем...

Я кивнула, не отпуская Артёма.

— Спасибо! — прошептала я Нику. — Спасибо тебе!

Мы с братом поднялись наверх, в квартиру, в которой все осталось на своих местах. Я ушла в тот вечер на работу в клуб, полагая, что вернусь как обычно утром, а в итоге меня не было несколько долгих недель. В квартире пахло пылью и застоявшимся воздухом — пришлось открыть все форточки. Мы с братом разместились на диване, и какое-то время просто сидели, держась за руки, будто не могли поверить в то, что мы снова есть друг у друга.

Потом Артём начал задавал вопросы. Я отвечала не сразу, обдумывая, подбирая слова. Говорила ему то, что могла рассказать — о том, где была, как жила, что делала. Но многое, конечно, пришлось умалчивать.

И всё же главное я должна была сказать. Не всю правду, разумеется, но основное.

Я осторожно начала:

— Ты знаешь… Твой папа… Он уехал. Так что мы с тобой пока поживем вдвоем…

Артём замер, посмотрел на меня внимательно, испытывающе, и мне стоило больших усилий выдержать его взгляд. Потом он кивнул, сжал мою руку крепче, словно боялся, что я снова исчезну. Только глаза у него стали серьёзные, слишком серьёзные для его возраста.

— Это даже хорошо, — сказал он вдруг. — Я рад. Папа в последнее время много пил…

— Ну вот и все, — бросила я торопливо. — Давай больше не будем о нем говорить…

Артём кивнул.

— Почему ты не пришла за мной раньше? — выдохнул он. — Я ждал. Всё время ждал. Думал, что ты… — он запнулся. — Что ты бросила меня.

Сердце сжалось так сильно, что я не выдержала — снова обняла его, прижала к себе.

— Прости. Прости меня, малыш… Я не хотела тебя оставлять. Просто не могла по-другому. Но я всё время думала о тебе. Каждый день.

Он всхлипнул у меня на груди, уткнулся носом в свитер.

— Я думал… если я стану вести себя хорошо, отец перестанет пить. Если буду делать всё, как он скажет, если не буду лишний раз попадаться на глаза… — он говорил срывающимся шёпотом. — Но всё равно мне каждый день было страшно.

Я гладила его волосы, чувствуя, как внутри поднимается волна бессильной ярости к тому, что нам пришлось пережить.

— Теперь это в прошлом, — сказала я тихо. — Больше никто не сможет тебя обидеть. Никто.

Мы ещё долго сидели молча. Потом он поднял голову и посмотрел на меня внимательно, слишком серьёзно для своих лет.

— А что с ним случилось? — спросил он. — С… папой?

— Он уехал, я же сказала тебе.

— Надолго?

— Да…

Артем отвернулся, закусил губу.

— Он… он ведь не вернётся, правда?

— Нет, — выдохнула я. — Не вернётся.

Он обнял меня снова. И я почувствовала, как его маленькое, худое тело дрожит в моих руках.

— Тогда теперь только мы вдвоём, — сказал он тихо.

Я сидела рядом, пока дыхание его не стало ровным. Смотрела, как он спит, и внутри разливалось что-то тёплое, щемящее. Мой братик, которого мне пришлось растить, как собственного ребенка. Теперь он снова со мной.

Только убедившись, что Артем забылся крепким сном, я осторожно высвободила руки и встала с дивана. Тихо вышла из комнаты, прикрыла за собой дверь. На кухне зажгла тусклый свет и села за стол, положив голову на руки.

Меня трясло.

Ещё недавно я была пленницей в том странном доме, а теперь — брат спит в соседней комнате, а я сижу на нашей кухне. Всё как будто бы стало на свои места.

Но в груди не было покоя. Вместо облегчения — пустота и страх.

Я будто снова и снова видела, как Ник без тени сомнений нажимает на курок. Как он смотрит на человека, которого собирается убить. Как легко он обнимает меня, сразу после того, как убил, словно ничего особенного не произошло. Для него это действительно стало обыденностью. Это его новая реальность. Обычные будни. А для меня — шок.

У меня все никак не получалось выкинуть из головы тот звук — глухой хлопок, падающее в снег тело.

Ник. Тот, кто спас меня. Тот, кто был для меня домом, надеждой, светом. Тот, с кем я мечтала начать новую жизнь.

Я не знала, что делать дальше. Как жить с этим знанием. С тем, что руки, которые обнимали меня — теперь по локоть в крови.

Он не остановится. Ни ради меня, ни ради чего-то еще. Это — его путь, который он выбрал совершенно осознанно.

Я поднялась с места, не в силах больше сидеть одной в этой давящей тишине. Вышла на балкон. Холодный воздух сразу обдал лицо, резанул лёгкие, но все равно стало чуть-чуть легче дышать.

И вдруг взгляд зацепился за чёрный, массивный внедорожник, припаркованный у подъезда.