Безнадёге – нет!

– Лер, ты не выходишь к ужину уже полторы недели, – слышу за спиной укоризненный голос Анжелы. – Ты либо на парах, либо носа не кажешь из комнаты. Может, хватит прятать свои тревоги как дед Ваня самогонный аппарат?

– Ничего я не прячу.

Невольно морщусь, когда мачеха бесцеремонно разворачивает меня лицом к себе. Заснеженный забор за окном определённо интересней попыток поговорить по душам. Жду не дождусь, когда ей надоест.

– Опять глаза на мокром месте?

– Вообще-то сессия на носу. Это от усталости, – бормочу, разглядывая свои носки с весёлыми красными ёлочками, и машинально отмечаю, что Беде они нравились. Мы вместе их выбирали, а потом я для него танцевала. В них одних. Тимур всё боялся, что простыну и ни в какую не разрешал шлёпать босыми ступнями по холодному полу. Должно быть нелепо смотрелось, но даже так он глаз от меня не отрывал, сияя ярче ёлочной гирлянды.

От очередной порции накативших воспоминаний снова щиплет веки, и так по кругу. Собственно вот основная причина моего затворничества – боль, как и счастье не любит огласки. Порой так охота заорать: «Оставьте меня в покое! Мне плохо, неужели не ясно?!». Не ясно. Вот и сейчас Анжела пыхтит мне в макушку как наседка над яйцом.

– Пригласи Виктора к нам в гости, соберёмся вечерком, развеешься.

– Ему некогда. Он обживает нашу старую квартиру.

– Лер, не забывай, что я вместе с ним по судам мотаюсь. Вик начал бить тревогу, что ты его избегаешь еще, когда мы документы следователю везли.

Паршиво, я как-то не учла, что со всей этой волокитой по восстановлению личности, они постоянно пересекаются.

– Хорошо, я завтра сама к нему заеду, – миролюбиво обещаю, скрестив пальцы за спиной. Никто ведь не кинется сразу проверять. – Теперь можно я позанимаюсь?

– Позанимаешься чем – самобичеванием? Голубушка, прекращай себя изводить, маетесь же друг без друга. Сынок, ещё в день свадьбы куда-то съехал, ты днями напролёт разводишь сырость – не дело так. Тимур, конечно, глупость отморозил, но и твоё затворничество затянулось. Нельзя поощрять свои страдания. Сколько нам дано той жизни?

– Что ж вы бывшему мужу результат экспертизы под нос не сунете? От того что страданий не поощряете? – намеренно бью по больному лишь бы меня оставили в покое. – Тимуру ещё весной исполнилось восемнадцать, насильно не удержишь.

– И суну! Мы уже подали генетический материал в две разные лаборатории. Рома не верит. Всё боится подтасовки. Ты стрелки-то не переводи, с отцовством Беданова я сама разберусь, а сейчас речь идёт о твоих проблемах.

Поникнув, отворачиваюсь обратно к окну. Не стану я выливать потоки своей обиды ни на друзей, ни на родителей. Наговорю сгоряча гадостей, а Тимуру потом в глаза им смотреть. Нельзя так с любимыми. Даже если он предал, это не отменяет мгновений подаренного мне в прошлом счастья.

– Ох, Лерка, – тонкие руки по-матерински обнимают мои плечи. – Наверное, в жизни почти каждой женщины хоть раз встаёт вопрос прощать ли. И жаль того, что было хорошего, и страшно сильнее разочароваться. Тут кто угодно растеряется. А ты попробуй поставить вопрос иначе: сможешь ли продолжать любить его также, как до измены? Реши для себя и сразу поймешь, что делать дальше.

– Спасибо, – кусаю щёку изнутри, чтобы не расплакаться. Анжела не показывает, но утешать меня, зная, что виной любимый сын для мачехи двойная мука. Пора брать себя в руки, она и так с нами намучилась. – Я возьму себе сегодняшний вечер на перезагрузку. Обещаю, утром проснуться прежней.

– Мы уже спустя час не всегда прежние. Перемены неизбежны, ты главное направь их в доброе русло.

За спиной тихо закрывается дверь. Позволив себе последний взгляд на изученный до дыр забор, решительно включаю ноутбук. Ежевечерним ритуалом открываю вкладку с сайтом «Безнадёга.нет» – того самого с которого всё началось, и которым так или иначе должно этой ночью закончиться.

Как и предыдущие одиннадцать вечеров в личке меня уже дожидается новое сообщение от пользователя с говорящим никнеймом «beda». Прошлые прочитаны десятки раз, и каждое я без запинки продолжу по памяти с любого места, но ни одно, абсолютно ни одно не дождалось ответа. Папа любит повторять, что слово не воробей, а между нами с Тимуром этих слов, о которых теперь приходится жалеть целые стаи. Я молчу не из гордости. Я хочу быть уверенной в каждой отправленной ему букве.

Беду, очевидно сомнения не одолевают. Он во всём решительней меня и проблемы, если те возникают, решает уже постфактум. Вместо того, чтобы не давать мне прохода дома или в универе, Тимур издалека, очень ненавязчиво заново завоёвывает меня своей простотой. Он не рассыпается в извинениях, не оправдывается, не сочиняет пафосных стихов, а просто делится моментами нашего прошлого – простыми, трогательными, временами смешными, часто неидеальными, такими, какими увидел их сам.

И почему-то именно сегодня, когда я решительно настроилась принять окончательное решение, он резко изменил привычное содержание своих сообщений. Неужели между любящими людьми действительно существует ментальная связь?

Улыбаюсь своим мыслям и следом задумчиво хмурюсь. Как-то незаметно искренность Тимура отряхнулась от налёта сомнений, а ведь сегодня мне как никогда нужна беспристрастность, потому что, однажды простив, я не собираюсь возвращаться к вопросу измены и тем более не стану манипулировать его угрызениями совести, превращаясь в озлобленную рыбу-пилу.

beda:

С каждым новым отправленным сообщением во мне растёт опасение, что близится вечер не похожий на остальные. Я, как обычно, завалюсь на кровать: на коленях ноут, сбоку чашка растворимого кофе, крепко зажмурюсь в надежде получить долгожданный ответ, но вместо него обнаружу, что твой профиль удалён. Не буду врать, для меня это катастрофа.

Обидно, что только рискуя всё потерять, я в полной мере осознал, насколько от тебя зависим. Ты права, я не могу доказать свою правду и не имею права требовать безоговорочной веры. Не после того как первым наломал дров, не выслушав. Всё, что со мной сейчас происходит заслужено от и до.

Я не беру назад свои слова – агрессивному неадеквату рядом с тобой по-прежнему не место, но я готов работать над собой. Не сомневайся, у меня получится, просто направлю упрямство во благо.

Дочитываю сквозь пелену слёз, представляя пальцы Беды, быстро порхающие по клавиатуре, прямые брови, сведённые к переносице и закушенный край нижней губы – неизменные спутники его сосредоточенности. Раньше я не понимала Тимура, казалось, его присутствие в моей жизни слишком настойчиво теснит всё остальное. Его жажда обладания была такой жадной, что временами становилось страшно задохнуться. Теперь я сама готова задушить его в своём внимании, только бы не узнавать, как болит наше порознь.

Господи, разве можно так сильно скучать по человеку? Слова плывут перед глазами, врываясь отдельными фразами в подсознание – слишком заветные, чтобы не спутать желаемое с реальным положением дел.

Только пытаюсь взять себя в руки, а внутри снова всё сжимается при виде запрыгавших точек в окне диалога. Тимур опять что-то пишет, словно нарочно выкручивая гул в ушах до неспособности услышать собственные мысли.

Закрыв глаза, чувствую трепет сердца где-то в горле.

Тише… тише, не спеши глупое – разобьёшься.

Чтобы немного сбить волнение сворачиваю окно с чатом и набираю в поисковике наболевшее: «Можно ли простить измену?». Судя по количеству мнений это довольно животрепещущий вопрос.

Enotyk:

Нельзя. Каждый человек, уличённый в чём-то нехорошем, будет стараться выгородить себя. Не верьте.

Согласна, но невиновный поступит точно также. Значит, остаётся смириться со свершившимся фактом и отталкиваться от чего-то другого. Едем дальше.

Евгешка:

Если прощать, то сперва нужно сделать то же самое, тогда вы будете квиты, и обида пройдёт.

Тогда я в первую очередь не прощу себе. Понятия не имею, чем это поможет укрепить отношения. Бред.

РысЁночек:

Обижаться не стоит, каждый человек принадлежит только себе, но продолжать отношения нет смысла. Если парень так поступил в самом начале, то в будущем походы налево не прекратятся. Сначала уйдет уважение, а следом и любовь. ГЛАВНОЕ НИКОГДА И НИ ЗА ЧТО НЕ РАЗОЧАРОВЫВАТЬСЯ! Время лечит.

Подобные мысли тоже не дают мне покоя, но что если лечение займёт всю оставшуюся жизнь? Тогда разумнее всё-таки дать нам второй шанс. Оставлю под жирным знаком вопроса.

OlaLola:

Это так подло! Бросать не задумываясь. Нужно себя уважать, всё равно простить не получится. Зачем оно надо?!

Подло, согласна, но толком непонятно есть ли за что прощать. А вот в том, что порознь жизнь не ладится, я убеждаюсь с каждым новым днём. Отметаю. Не наш случай.

Да и как можно измерять счастье отдельных пар одним мерилом? Мы все настолько разные, что трагедия одних вторым плёвое дело. Получается, единой формулы нет, и решение нужно принимать самостоятельно, опираясь на собственную интуицию и скудный житейский опыт. Здесь же бесконечная лента противоречий. Глупая вообще затея спрашивать толпу, когда ответ можно найти только в себе. Однако прежде чем закрыть страничку, взгляд цепляет, наверное, самое лаконичное мнение:

СтешкА:

Настоящая любовь всё прощает, но память – никогда.

Вполне может быть, да память у меня какая-то избирательная и единственное, что я запомню – то как просыпалась от ноющей боли в сердце, откуда безуспешно пыталась вытравить Тимура.

Вытирая слёзы с щёк, снова открываю окно личного чата.

beda:

Я не ангел, не герой и даже в коне из-под принца бывает больше здравомыслия, но я готов меняться. Ты Лера моя главная слабость, единственная слабость, с которой бесполезно бороться. Дай нам ещё один шанс, его я ни за что не профукаю.

В грудной клетке, где всё кипело и плавилось от противоречий, постепенно ширится безмятежность. Мне всегда казалось, что когда в паре на уступки идёт только один рано или поздно такие отношения начинают угнетать. Высокая значимость одного закладывает во второго мысли о собственной неполноценности и чувства начинают чахнуть, как растение без света. Я бы солгала, утверждая, что не допускала для нас с Бедой такого сценария. Беданов редко открывался и ещё реже шёл на уступки, но сейчас его готовность вкладываться на равных вселяет недостающую мне уверенность. Такой и должна быть крепкая связь – обоюдной, откровенной честной.

В окне чата появляется новое сообщение.

beda:

Сходишь со мной на свидание? Завтра в полдень. Летнее кафе «Небо». Я буду ждать…

– Валерия, – заглядывает в комнату отец, едва мои пальцы робко касаются клавиатуры, чтобы набрать не меньше десятка восторженных «Да!».

Простое свидание, даже не первое, а бабочки, которые у нормальных людей должны порхать в животе щекочут сердце так, будто меня только что замуж позвали.

– Да, пап?

– Мама звонит, – произносит он шёпотом, передавая мне трубку домашнего телефона, и поражённо треплет меня по волосам. – Поверить не могу, ты снова улыбаешься! Моя хрупкая лилия вновь цветёт и пахнет. Помнишь, когда я рассказывал тебе про опыление…

– Пап! – не сдержавшись, заливаюсь звонким смехом. – Никаких ползучих лютиков, я помню.

– Я просто хотел сказать, что только тебе решать, – заканчивает он с серьёзным выражением лица.

Мой Беда не какой-то там лютик!

– Там папашка твой, что ли опять в ботанику ударился? По-моему, он устроился не по призванию. Сам-то можно подумать Анжелку свою в королевском саду подобрал, а как пел мне…

– Привет мам, – безмятежно улыбаюсь, прислоняясь лбом к оконному стеклу. Обычно её бурные монологи затягиваются как минимум на полчаса. Странно, но у меня больше нигде не ноет, куда-то исчезла робкая боязнь её перебить, и чувство собственной ненужности больше не тревожит моих мыслей. Мне впервые так легко и спокойно. – Знаешь, мама, а у меня всё хорошо. Действительно хорошо…