Глава 57

– Тебе не понравилось мясо? – поинтересовалась мама.

– Я наелась, – улыбнулась ей и, отодвинув тарелку, взяла бокал.

Сколько я выпила? Три, четыре или уже пять? Перестала считать, продолжала улыбаться и слушать о новой шлюхе Гранда. Великолепная умница, закончила с отличием бизнес-школу и работает на Гранда и Леса.

Фу, противно-то как. Я скривилась и отпила.

«Ненавижу тебя, мудак, – произнесла мысленно, смотря на него. – Улыбаешься, урод, трогаешь ее, чтоб у тебя член больше никогда не встал. Никогда!»

Допив бокал и поставив на столик, повернула голову в поисках официанта, чтобы обновил.

– Оливия, дорогая, когда ты улетаешь? – спросила Кристалл.

– Хм, вообще-то у нас билеты взяты на следующий день после свадьбы, – протянула я. – Но в связи с обстоятельствами, думаю, задержусь.

– Какими обстоятельствами? – удивилась она.

– Есть одно. Высокий, красивый и безумно интересный, галантный и заставляющий мое сердце биться чаще, – вздохнула я и закусила губу, мечтательно закатив глаза.

– Винсент, – подытожила она.

– Ага, – хихикнула я, довольная произведенным эффектом.

– Так у вас настолько все серьезно? – спросила миссис Риплей.

– Мы недавно поссорились. Вчера. И сегодня не ожидали друг друга встретить. Видно, сама судьба нас подталкивает друг к другу. Мы обсудили наши разногласия и решили начать все заново. Для меня важно, чтобы мужчина умел брать ответственность на себя, отвечать за свои слова, быть сильным и готовым защитить тебя. И искренность. Винс всегда говорит очень искренне, он открыт, но в то же время закрыт, как ракушка с дорогим жемчугом. Приятно узнавать о нем новое. – Что я несу? Да и плевать, зато какое впечатление произвела.

– Он очень интересный мужчина, и вы так гармонично смотритесь, – улыбнулась Рита.

– Спасибо, дорогая. Да, и постоянный. Не меняет своих девушек, как… ну не знаю, как он, – ткнула пальцем в Гранда, который сжал зубы и отвернулся. – Приятно осознавать, что он будет бороться за тебя до последнего. Это, наверное, и есть любовь. Да?

– Скорее влюбленность, – улыбнулась Патриция.

– Тогда что такое любовь? – поинтересовалась я.

– Любовь – это не только восхищение своим партнером, но и уверенность, что он и завтра будет рядом. Поддержит тебя в любой ситуации, и ему не важно, кто ты. Главное, что у тебя внутри. И ты ощущаешь его душу, можешь дотянуться до нее. Любовь – это ментальная связь. Ты знаешь, когда ему плохо, больно, когда он рад, – сказала Патриция, улыбаясь папе.

– Любовь не проходит с годами. Вас магнитом тянет друг к другу, ты не можешь отвести взгляд от любимого. И хочешь только радовать его, помочь и также защитить, – продолжила миссис Риплей.

– А иногда ты встречаешь его, и тебя буквально ударяют по голове. Хотя ты всегда ждала его. И когда ваши глаза встречаются, вы это понимаете. – Мама с нежностью посмотрела на отчима, и он запечатлел на ее щеке поцелуй.

– Теперь интересно послушать мужскую сторону, – улыбнулась всем. Хотя сердце защемило от этой нежности, я невольно бросила взгляд на Гранда. Он откинулся на стул, и наши взгляды встретились. Блики от свечей играли в его глазах, гипнотизируя меня, я подалась вперед и немного приоткрыла губы. Его грудь начала подниматься чаще, и он отвел глаза.

«За что ты так со мной?» – проскулила мысленно и встретилась взглядом с папой.

– Итак, любовь, – начал он. – Ответим достойно, парни?

– Попробуем, – рассмеялся мой отчим.

– Любовь… это когда сердце начинает биться быстрее. И ты готов убить любого, кто тронет твое сокровище. Это необходимость, как зависимость, видеть ее постоянно. И не важно, в обиде она на тебя или злится. Должна быть рядом, и точка, – сказал папа.

– Как это мило, – проворковала Патриция, а папа обнял ее и поцеловал.

– Любовь, в моем понимании, это жажда защищать свою любимую, потому что ты считаешь, что она слабее тебя. Хотя по моей женщине этого не скажешь, – усмехнулся мой отчим, за что получил от мамы легкий хлопок по плечу.

– Фигня это все. – Голос Гранда прозвучал как гром, и все обернулись на него.

Он приблизился к столу и облизал губы.

– Назовите еще восхищение всем, что делает ваша девушка, любовью. Будь то недовольное сжимание губ и тяжелая рука, которая постоянно лупит тебя, или просто ее смех. Даже если ты знаешь все ее пороки, всю подноготную, но все равно восхищаешься ею. Разве это любовь? Это дебилизм, – сказал он, а я схватила бокал с шампанским.

– Тогда дебилизм – это и то, что он пьет, как одержимый. Вместо того чтобы пойти с друзьями в клуб, он остается дома или мчится к своей возлюбленной, только бы посмотреть на нее. – Коул сложил руки на груди и усмехнулся.

– А еще ревность – это тоже дебилизм, – кивнул Лес. – Он сам придумывает несуществующих соперников и дерется с друзьями, потому что они лишь посмотрели на его любимую. Он наркоман, его трясет от нехватки своей дозы. И этим спасительным уколом стала эта девушка.

– О да, это все дебилизм для Гранда. А нормальные люди называют это любовью. Верно, мам? – улыбнулся Тео.

Что, блин, сейчас происходит? Почему они все смотрят на меня? Зачем все это говорят? Я ощущала себя голой на сцене, папа и Патриция грустно улыбнулись. А остальные взрослые не понимали сути разговора. Они что, это обо мне? Но он же… он…

– Да, сынок, это и есть любовь, – рассмеялась мама.

– Тогда, я влюблен, – усмехнулся Гранд, а Лес ему похлопал.

– Гранд, – Тео подался вперед и зло посмотрел на него.

– И кто же она? – рассмеялась Кристалл.

– Она рядом, – пожав плечами, ответил он и поднялся, смотря в мои глаза. Во рту пересохло, и я нервно облизала губы. Невозможно.

– Любовь моя, потанцуешь со мной? – Он протянул руку и посмотрел на другую! Рита! Он любит ее?

Удар по голове, и перед глазами разноцветные звезды. «Глупая! Какая ты глупая, Лив!»

Захотелось подскочить и убежать, когда пара двинулась к танцплощадке, обсуждая, видно, заявление Гранда. Как он мог? Это просто удар топором… в лоб. Чтобы мучилась дольше, чтобы ощутила всю палитру его отвращения ко мне. Унизил. Облил помоями и грациозно удалился.

«Кто-нибудь, помогите мне! Пожалуйста! Прошу!»

– Лив, не хочешь выйти? – предложила Кори, и я облегченно вздохнула.

– Да, – кивнув, встала из-за стола.

– А мы потанцуем, – улыбнулась мама.

Кори подхватила меня под руку и буквально тащила за собой к женскому туалету. Мы прошли сквозь столики, и я зачем-то обернулась. Когда я увидела, как он обнимает ее, как ее голова лежит на его плече, мои ноги подкосились, и я споткнулась.

– Держу, детка, – меня подхватила Кори и повела дальше.

Мы вошли в туалет, и я зажала двумя руками рот.

– Вот урод. – Подруга обняла меня, поглаживая по спине.

А мое тело сотрясалось в беззвучных рыданиях. Алкоголь помог обличить меня всю. Больно. Как же это больно! Это не передать словами, но внутри все скрутило, а лед сковал сердце.

– Боже, что тут у вас? – Реджи влетела в туалет и остановилась.

– Не верю, что он так поступает, – прошептала Кори, продолжая обнимать меня.

Как мое сердце еще не разлетелось, я не знала. Но отстранилась и подошла к раковине.

– Лив, черт, вот это представление он устроил. А ребята? Была уверена, что сейчас он подойдет к тебе. Я же думала, что он правда тебя любит. Он говорил… он ведь говорил…

– Хватит! – крикнула я на Реджи и уперлась руками в раковину. – Хватит, – уже тише повторила я. – Не любил. Никогда. И не будет. У него есть эта Рита! А я дура, ведь все надеюсь. И воздуха так мало…

Начала дышать чаще, хватаясь за горло.

– Так, посмотри на меня, – Кори подошла ко мне и повернула к себе. – Это паника. Ты паникуешь. Давай, начинай делать глубокий вдох, а затем выдох. Вдох. Выдох. Умница. Еще раз. Вдох. Выдох.

Стало легче дышать, но сил не осталось, и я выставила руки вперед. Пройдя пару шагов, зашла в кабинку и села на крышку унитаза. Опустив голову вниз, сжала руками волосы, продолжая давать себе возможность не умереть от боли внутри.

– Да почему мне так плохо? – проскулила я. – Тело ломает, а руки трясутся. Хочется упасть в обморок и умереть.

– Потому что это предательство от того, кого ты любишь, дорогая, – нежно сказала Реджи и погладила меня по голове. – Это ужасный ужин. И зачем ты вообще начала спрашивать про любовь?

– Не знаю, – прошептала я. Даже не помнила, как это вырвалось из моего рта.

– Она много выпила, и все обострилось. Надо бы уехать по-хорошему, чтобы ты, детка, не выцарапала глаза этой суке. А то вот Гранд уже носит от тебя подарок, – усмехнулась Кори.

– Но как уехать? Все поймут, – подняла я голову.

Неожиданно стало так жарко, что я начала махать на себя рукой.

– Мы вернемся, посидим еще, затем попрошу Тео, чтобы отвез, – предложила Кори.

– А у вас с ним что, все серьезно? – вспомнила я.

– Ну, трахаемся, ругаемся. В общем, то же самое, что было у вас, – пожала она плечами.

– Ясно, идите. Я сейчас. Мне необходима минута, – попросила я их, а подруги переглянулись. – Со мной уже все в порядке.

– Хорошо, только если ты не придешь через пять минут, вернусь, – предупредила Кори, на что я кивнула.

Они, бросив на меня обеспокоенные взгляды, вышли. И я осталась одна.

Ногой закрыв дверь, снова сжала голову.

«Любовь моя, потанцуешь со мной?» – вернулось воспоминание. И я потерла шею. Холодный пот выступил над губой.

«Я люблю тебя. Мать твою, как я люблю тебя. А ты холодная… я не нужен тебе», – в перевес этому видению пришло другое. Как он может так спокойно раздаривать эти три слова? Я никогда их не говорила. Я боялась их. И призналась только ему. А для него это просто слова, без душевного подтекста. Жаждала поверить ему и поверила в то, что выдумала сама.

«Это самый лучший день в моей жизни, Ливи. Ты со мной. А о большем я никогда не мечтал. Я без ума от тебя, ты стала для меня всем, малышка. И не боюсь сказать, что люблю тебя. Всегда. Ни одна девушка не заставляла меня вести себя как полный ванильный ублюдок. Только ты. Всю мою жизнь. И не хочу отпускать тебя. Ты моя», – шептал он тогда в ресторане. А я улыбалась как дура, полностью веря ему. Но зачем эта игра? Зачем? Письмо ему я не писала… тогда почему так много лжи?

– Хватит, – простонала я. – Боже, помоги мне.

Надо взять себя в руки. Но это невозможно. Смогу.

Глубоко вздохнув, я вышла из кабинки и включила воду, смотря на себя в зеркало. Поправив макияж, немного пощипав щеки, чтобы они не были такими бледными, выключила воду и вытерла руки полотенцем. У двери снова сделала глубокий вдох и вышла.

– Лив, мать твою, что произошло? – меня за руку схватил Гранд, а я шарахнулась от него.

Я что, сейчас в параллельной реальности? Или напилась так сильно, что мои фантазии решили играть теперь со мной? Но Гранд стоял тут рядом, только руку протяни. И я протянула. Выставив палец, ткнула его в лацкан пиджака, поморгав.

– Ты? – выдохнула я, переводя взгляд с его лица на руку, сжимающую мое запястье.

– Нет, Санта-Клаус, – процедил он.

– Отвали, – вырвала руку и сделала шаг вперед.

– Ты напилась. Тебе было плохо? – Он схватил меня за локти, и я ощущала спиной его тепло. Сладко. Предательски сладко было чувствовать его рядом. Его аромат уже начал дурманить меня. Боялась попасть под этот метеоритный дождь своих чувств.

– Зачем ты это делаешь? Твоя любимая ждет тебя, – выдавила я из себя.

– Не ждет, меня никто не ждет. – Его руки обвили мою талию, и он уткнулся в мою шею.

– Что за спектакль? – Злость с новой силой ворвалась в мою измученную душу, и я сбросила его руки с себя. – Отвали от меня!

Повернулась к нему и сжала кулаки. Такой любимый и такой ублюдок.

– Ты опять с Винсом, я же просил тебя, – сказал он, хмурясь.

– Да плевала я на твои слова. Ты много что говоришь, но это лишь пыль. Иди, восхищайся своей Ритой, – выплюнула я слова и развернулась, чтобы уйти. Отчетливо показала, что ничего не забыла. Ревную, до красочных сцен в голове.

– А ну иди сюда. – Он схватил меня за руку и потащил за собой.

– Гранд, совсем охренел? Отпусти меня! – закричала я.

– Заткнись, – зло прошипел он и, открыв дверь, запихал меня в какую-то комнату.

Мы оказались в полной темноте, в каком-то подсобном помещении.

– Что ты хочешь? – Я вырвала руку и отошла от него на шаг, но уперлась в какой-то шкаф.

– Ты прекратишь все свои игры с Винсом. Ты меня поняла? – яростно потребовал он.

– Да тебе-то какая разница? Я дала ему еще один шанс. Он замечательный, у всех бывают ошибки. Тебе уже впору книги писать об этом. Так почему я не могу дать ему шанс? – сглотнула комок неприятной горечи внутри.

– А тебе впору писать, какая ты шлюха. Что, вчера я тебя не удовлетворил, тут же полетела к своему Винсу? Уже готова простить его, лишь бы он вставил тебе? – повысил он голос.

Ярость на такую эмоцию заставила все во мне взбунтоваться, и я замахнулась. Но в темноте мало что видно и, возможно, алкоголь не дал мне действовать так резко, как хотелось, и Гранд перехватил мою руку и притянул к себе.

– Хватит уже. Я и так по твоей милости с фингалом хожу, – процедил он.

– Что ты хочешь от меня? – простонала я и закусила губу, чтобы не расплакаться от иных чувств, которые проснулись, когда услышала под своей ладонью его быстро бьющееся сердце сквозь рубашку. Горячая кровь и моя ледяная встретились и теперь соблазняли друг друга.

– Не встречайся с ним, малышка. Прошу тебя, – прошептал он, обжигая дыханием мою кожу. – Я не хочу, чтобы он обидел тебя. Не хочу.

– Почему? – Я прижалась к нему лбом и закрыла глаза.

– Не могу, Ливи. Я должен оставить тебя. Моя малышка, ты моя, всегда моя. – Его жаркий шепот прошелся горячей волной по телу, заставив подбородок задрожать.

– Тогда уходи, оставь меня. Иди к ней, уходи, – оторвалась от него и пыталась вырвать руку, но он держал крепко. Другая его рука обняла мою талию и прижала к себе. – Оставь меня, пожалуйста, Гранд. Я больше не могу так. – Я уже плакала в его руках, пытаясь ударить, избежать очередного унижения.

– Ливи, успокойся, тише. – Моя спина уперлась в дверь, и он накрыл меня своим телом, вжимая в дерево. Гранд развел руки по бокам и пригвоздил мои запястья к двери своими теплыми ладонями. – Ты не представляешь, что творишь со мной. Я люблю тебя, безумно, и, по-моему, это болезнь. Но не могу быть с тобой. Просто не могу, – шептал он, покрывая поцелуями мою щеку.

Чувства вырвались из груди, и я скривилась от этого. Он отпустил мои руки и взял мое лицо в ладони, заставляя смотреть на него. Но это было больно, ведь сейчас он опять врет. Но разум уже плясал самбу с бутылкой шампанского, и за меня говорили инстинкты.

Мои руки схватили его за шею, а губы нашли его губы. Он простонал в мой рот и сжал меня руками, подчиняя тело себе. Оно всегда было его.

Это был всплеск эмоций, наши губы сражались друг с другом. Это не томный любовный поцелуй, это была необходимость. Его горячее дыхание вливало в меня жизнь, его зубы подхватили нижнюю губу, и я выдохнула от боли. Но то была приятная боль.

– Ливи, нам надо остановиться. – Он оторвался от меня и прижался ко мне лбом. – Помни, что я только твой. Всегда помни это, кто бы что ни говорил. Но сейчас не могу быть рядом. Обещаю тебе, обещаю, малышка, что когда все закончится, приду. И попробуй только не впустить меня, нахрен разорву.

С этими словами он отошел от меня и открыл дверь. Быстро осмотревшись, он попытался вытолкнуть меня.

– Иди, Ливи, иди. – Гранд подтолкнул меня, но я уверенно закрыла дверь и пихнула его в грудь.

– Что это было? Объясни мне все! – потребовала я.

– Черт, Лив, иди к столу. Мне надо успокоиться. – Он попытался открыть дверь, но я ударила его по руке.

– Зачем это все, Гранд? Зачем ты ходишь за мной? Зачем говоришь, что любишь, когда ты ясно дал понять, что нет? – Я толкала его и делала шаги на каждом вопросе.

– Я должен так поступать, Ливи. Должен. Попробуй довериться мне. Все будет хорошо. – Он схватил мои руки и прижал к своей груди. – Слышишь? Ни одна не заставляла меня переживать такое. Ни одной девушке я не позволял бить себя. Только тебе. Потому что заслужил. Но и мне больно видеть, когда ты позволяешь Винсу целовать себя и обнимать. После всего, что он сделал мне и тебе. Не встречайся с ним, никогда. Забудь о нем. Если тебе необходим мужчина, то пусть это буду я, Лив. Я найду способ встретиться с тобой тихо. Никто не узнает. Только не предавай меня…

– Гранд, я ничего не понимаю, – тихо сказала я и отошла от него. – Совсем. Больше не верю тебе, никогда не поверю. Не смей ко мне подходить. Я не твоя, у меня есть Винс, а у тебя Рита. Поэтому обуздай свою похоть. Я в отличие от тебя имею рациональные мозги. А меня больше не трогай. Ты вновь убил вчера все во мне, а сейчас говоришь, что любишь. Ты никогда меня не называл так, как свою Риту. Ты лжец. Ты заигрался, Кин. Но я выхожу из игры, хочу жить. Первый раз в своей жизни хочу почувствовать, что по моим венам течет кровь, а не лед. Хочу быть человеком. Я не просила тебя никогда о свадьбе, никогда. Слышишь? Я не просила ни о чем. Не могу ненавидеть тебя, но и любить больше не в силах. Поэтому прощай, Гранд. Ты был прав, пора нам попрощаться. Да, будет больно. Да, я буду страдать. Но ведь пережила уже один раз твое предательство, переживу и еще раз. И не желаю тебе смерти или других глупостей. Вчера была зла, поэтому сказала это. Я хочу, чтобы ты жил, перестал прятаться от самого себя. Надеюсь, что ты будешь счастлив по-настоящему. И если Рита – это та, кто подарит тебе это чувство, то желаю вам всего наилучшего.

По мере нарастания обиды внутри и нестерпимого осознания конца мой голос креп, и последние слова я уже сказала твердо и даже с улыбкой. Это была самозащита. Он дергал меня за веревочки, но я не готова к такому обращению. Уважение. Требовала, чтобы он уважал меня, как ту же самую Риту. Но только меня он ни во что не ставил.

– Ливи, ты не можешь…

– Не могу? – переспросила я и рассмеялась. – Могу, Гранд. Я хочу дышать, а ты не даешь мне этого. Ты делаешь мне больно, а затем возвращаешься и уверяешь в своей любви. Ты как Джекил и Хайд в одном флаконе. Но не готова больше слышать тебя. Поэтому прошу, оставь меня в покое. Или тебе льстит, что твои чары действуют вечно? Что ж, я вручу тебе медаль. Ты прав, действуют. Но всему приходит конец. И мое терпение лопнуло. Я больше не позволю тебе себя обвинять, обзывать и пользоваться мной. Никогда!

– Я сам запутался, – тихо ответил он и отвернулся от меня. – Пытаюсь все сделать правильно. Я боюсь за тебя. Хочу знать, что тебе не грозит опасность, Ливи. И это мой единственный шанс показать тебе, что я сделаю все, чтобы защитить тебя. Что там говорили, ты чувствуешь, когда твоей любимой плохо… Верно. Чувствую. Я не видел ни единой эмоции на твоем лице, когда назвал Риту так. Но ощутил, что воздуха стало мало, что душа заболела, и я пошел на твои поиски. Любовь? Я не верю в любовь. Но пока не придумал другого объяснения тому, что чувствую к тебе.

– Но у нас ничего не получится, – покачала я головой.

– Нет. Не получится. Когда-нибудь мы друг друга начнем раздражать тем, что сейчас нам кажется возбуждающим. Мы друг для друга наркотик. Но организм привыкнет, а расставаться будет еще больнее. Лучше сейчас. – Его голос немного охрип.

Мне больше нечего было сказать. Он был прав, как и я. Мы не могли разорвать нить, связывающую его и меня. Ни у одного из нас не поднималась рука.

Развернулась, чтобы взяться за ручку. Но все мои чувства были против того, чтобы уйти. Ноги не двигались, и я замерла.

– Малышка, я… я…

– Не надо, Гранд. Вот сейчас мы поговорили как взрослые люди, – оборвала его и покачала головой.

– А я чувствую себя мальчиком до сих пор, – усмехнулся он, и его руки легли на мои плечи. – Прости меня, Ливи. Прости, что я не тот.

– И ты прости, что у меня недостаточно было сил, чтобы показать тебе – ты тот, – прошептала я и дернула ручку двери на себя.

Человек, стоявший за ней, заставил меня охнуть, а Гранд схватил меня за плечи и отодвинул, пряча за свою спину.

Да разве такое бывает? В моей жизни напрочь отсутствовала такая вещь, как справедливость.