Глава 32

Январь. Семь с половиной месяцев спустя

Ратмир

Вена встречает довольно неприветливо: мокрым снегом и сильным порывистым ветром, который пробирает до костей и будто бы напоминает о том, что весна где-то далеко за горизонтом.

Под ботинками хлюпает вода. Короткая прогулка от трапа самолёта до арендованного автомобиля заставляет руки заледенеть.

Охуеть погодка.

Я вношу залог, забираю ключи и сажусь в салон, первым делом врубая на максимум обогрев.

Несмотря на то что улицы города окутаны серым небом, настроение резко улучшается. Не могу сказать, что дико соскучился, но мне всегда здесь нравилось. Возможно, потому что я в принципе неприхотлив и могу подстроиться под любую обстановку Признаюсь, я не слишком проникался атмосферой, величественными дворцами и старинными закоулками из-за нехватки личного времени.

Вена — это город с блестящей обёрткой и изрядной долей элитарности, но со своим очарованием. Тут чисто и умиротворённо. Качество жизни на уровне. Правда, Ане так и не полюбилось ни культурное наследие, ни архитектура, ни гастрономия. Восприятие сильно варьируется в зависимости от предпочтений, ожиданий и опыта. Вена может показаться менее активной для тех, кто привык к более динамичным городам.

Зато теперь, блядь, развлечений хоть отбавляй.

Телефон оживает, когда я выруливаю из парковки, вбив в навигатор нужный адрес. На экране светится номер отца. Мы неплохо ладим. Стараемся не зацикливаться на прошлом, хотя оно упрямо лезет во все щели.

— Ну, что там с заседанием? — задаёт вопрос в лоб.

Включив громкую связь, я достаю сигарету, сбавляю скорость и выдыхаю дым в приоткрытое окно. Курить хотелось адски ещё при взлёте, поэтому сейчас, наполняя никотином лёгкие, я испытываю почти что блаженство.

— Голосование отложилось из-за невозможности достигнуть консенсуса.

— Вот гадство.

— Басов блокировал решения и активно продвигал свой проект среди коллег, предлагая пустые обещания и аргументы.

— У нас есть шанс получить землю под строительство?

— Процесс сложный, бюрократия, понимаешь ли.

— Мир, хорош паясничать, — закипает отец.

Я медлю и испытываю его терпение. Политика не о высоких идеалах и служении народу. От момента выдвижения кандидатуры до занятия депутатской должности прошло целых пять месяцев. Теперь мои руки запятнаны если не кровью, то компромиссами и сделками. Я негласно лоббирую интересы близких лиц, пытаясь добиться того, чтобы лакомый земельный участок выделили под строительство крупного торгового центра. Наверное, отец может мной гордиться. Я действительно стал на него похожим.

— Когда вернусь, то использую местные СМИ для продвижения своих позиций и общественной поддержки. Привлеку на нашу сторону остальных депутатов.

— А ты улетел, что ли?

В голосе читается раздражение. Так часто, как сейчас, к «Янке» я никогда ещё не летал. Несмотря на то что меня распирает от новости, что вскоре я стану отцом, эта информация находится втайне от родни и общественности. Внебрачными детьми обычно не хвалятся. К сожалению.

— Да, на выходные. В понедельник буду на месте.

— Аня в курсе?

Во рту горчит, я гашу окурок в пепельнице. Странное чувство. Налаженная устоявшаяся жизнь летит в пизду, а я не предпринимаю ничего, чтобы хоть как-то стабилизировать ситуацию.

— Да, естественно. Ещё будут вопросы? Я за рулём.

— Веди себя осторожнее, ладно?

— Ты о чём?

Я ухмыляюсь. Отец догадывается об интрижке на стороне и даёт вроде бы дельные советы, исходя из личного опыта, но он понятия не имеет, насколько далеко всё зашло, а главное — с кем. Связь с блядью стоила мне стабильности и спокойствия. Теперь ничего не будет, как раньше, но я и не претендую.

Завершив звонок, я вдавливаю ногу в педаль газа и гоню на большой скорости по скользкой трассе.

Снег вперемешку с дождём валит, как обезумевший, и лобовое стекло покрывается белыми хлопьями, которые дворники едва успевают очищать. Дорога передо мной практически пустая, лишь изредка мелькают фары встречных машин, показывая, что я не один такой идиот, решивший выбраться в непогоду.

Прибыв к месту назначения, я не удерживаюсь и опять лезу за сигаретами. Сердце долбит рёбра. Эмоции отмирают. Дом, который я арендовал для Даши и нашего будущего ребёнка, расположен в тихом районе вдали от посторонних глаз. Он окружён высоким забором и густыми деревьями. Ночной двор освещается мягким светом фонарей. Весной и летом здесь будет особенно хорошо. Я долго выбирал самый приемлемый вариант с учётом всех пожеланий: в пешей доступности есть поликлиника, детский сад и супермаркеты. По соседству живёт Янка. Если на первых порах Даша опасалась писать бывшей подруге, то теперь они сутками виснут друг у друга в гостях, и я не испытываю вину за то, что не столь часто навещаю.

Входная дверь с грохотом открывается, ударяясь о стену, и на улицу выходит Даша. Куртка нараспашку, а под ней футболка, которая не скрывает округлившийся живот. Я блуждаю взглядом по изменившейся фигуре и несколько зависаю. Пока не до конца осознаю. Часто кручу в голове. Осмысливаю. Как так вышло, что мы не просто столкнулись во второй раз, но и сделали совместного ребёнка? Я не верю в судьбу, а тут прямо-таки сдаюсь.

— Ой…

Даша идёт по дорожке медленно и осторожно, сдерживая каждое движение, словно боясь поскользнуться. Лицо светится решимостью. Губы то растягиваются в улыбке, то поджимаются от недовольства, а волосы, которые стали чуть короче и теперь едва достают до плеч, красиво развивает ветер.

В последний раз мы виделись ровно месяц назад. Поездка была спонтанной, как и сейчас. Я прилетел, забросив дела, работу и жену, сорвавшись к девушке, которую когда-то до одури любил.

Жизнь — сложная штука. Она умеет укладывать на лопатки и делает это без предупреждения. Ты можешь быть самым сильным, уверенным в себе и своих принципах, но в какой-то момент она подбрасывает тебе такие испытания, что начинаешь сомневаться во всём, что когда-то считал незыблемым.

Я рос с твёрдым убеждением, что честь, справедливость и верность — это не просто слова, а основы мужской сущности. У меня был пример перед глазами: отец женился на образцовой, правильной и статусной женщине, а изменял с обыкновенной меркантильной шлюхой, и как бы мне ни казалось, что я никогда не пойду этим путём, одна встреча на мероприятии разбила в хлам закостенелые позиции, утянула в воронку порока и переломила весь исход событий.

— Ты опять не предупредил, что прилетишь! — Даша произносит это с искренним возмущением, остановившись в двух шагах от меня.

Я щелчком пальцев отправляю окурок в урну, чтобы не дымить на беременную, и прячу руки в карманы. Смотрю на дом, где горит свет, затем в чистые голубые глаза. Я выкупил бы Дашу, даже если бы она при мне обслужила половину зала, не испытывая при этом брезгливости и совершенно не мучаясь совестью.

— А ты не отправила мне снимки с фотосессии, как обещала, — тут же парирую.

— Я решила тебя не отвлекать…

— Зря решила. Пойдём в дом — замёрзнешь.

Я обхватываю тонкое запястье и невозмутимо направляюсь к двери, проявляя заботу. Даша хочет высвободить руку, но потом всё же расслабляется и сдаётся. Улавливаю, что пульс начинает стучать во много раз чаще, когда мы близко.

— Кстати, ты вовремя, — произносит Даша, поднявшись на крыльцо и стряхивая снег с волос. — В гостях Янка и Эмма, а я только-только приготовила мясной пирог.

Я киваю и разжимаю пальцы. Наши отношения сложно назвать нормальными, но при этом они адекватные. Мы пока учимся коммуницировать друг с другом с учётом новых реалий и ролей. Не ради себя, разумеется.