Глава 31

Картинка будущей счастливой жизни рассыпается на мелкие пазлы. За десять минут я успеваю перебрать в голове сотни вариантов решения ситуации и останавливаюсь на самом приемлемом, как мне кажется.

Взяв в руки телефон, я звоню в клинику, где два месяца назад сдавала анализы перед началом работы у Эли. Слушаю гудки, сбрасываю вызов и снова набираю… Перевариваю. Наверное, придется делать аборт. Я не вытяну. Не смогу. Я не готова к материнству в данный период.

Мобильный резко оживает. Я смотрю на экран и отрешенно снимаю трубку. Администратор представляется и сообщает, что у них высветился пропущенный звонок с моего номера.

— Я могу быть чем-то полезна?

Сев на кровать, судорожно думаю и прикидываю даты. В аборте нет ничего страшного. Мама делала вакуумный. Говорила, что это было быстро и безболезненно. В тот же день врачи отпускают домой, если всё пройдёт хорошо. Не я первая, и не я последняя. Тут и гадать не нужно.

— Это было случайно, извините, — вслух выпаливаю совершенно другое и заканчиваю вызов.

Дура? Да, наверное.

Походив немного по квартире, я убеждаюсь в том, что Ратмир до сих пор не уехал — это заметно по оставленным вещам. Скорее всего, он опять на пробежке. Палится, ошиваясь у чужого дома. Но это уже не мои заботы. Пусть, если его всё устраивает…

Я возвращаюсь в ванную, беру в руки тест и верчу его в разные стороны. Не могу никак принять и осмыслить. Тем более — порадоваться. Я беременна. Я, мать вашу, беременна от клиента, который, к тому же, женат и выдвигается на выборы. У него должна быть кристально-чистая репутация без всяких грязных пятен в виде меня и нагулянного ребёнка.

Вот блин.

Услышав хлопок входной двери, я выхожу из ванной комнаты и стараюсь не проколоться, хотя сердце настолько часто стучит, что, кажется, вот-вот разорвётся. Если бы Ратмир не оставался на ночь — было бы проще. Я бы остыла, взвесила все за и против, приняла решение. И только потом поставила перед фактом отца ребёнка. Или вовсе бы скрыла. Мир ясно дал понять, что тщательная контрацепция и здоровье — на мне.

— Ты бегал? — спрашиваю, как можно спокойнее, одёргивая короткий халат и прижимаясь боком к дверному косяку.

Ратмир в коротких шортах и полуголый. Я бегло осматриваю очертания его фигуры: жилистые руки, увитые венами, мощную грудную клетку и нервно сглатываю, когда спускаюсь к тёмной полоске волос на мускулистом животе.

— Нет, спускался в зал, — отвечает, снимая кроссовки и закидывая вспотевшую футболку себе на плечо.

Это заметно. Волосы влажные, дыхание сбитое. Глаза лихорадочно сверкают. Он до сих пор на адреналине, хотя общается ровно и невозмутимо, будто не срывал злость на боксерском мешке.

— Ты в курсе, что он находится в доме на первом этаже? Там есть тренажёрный зал, бассейн, СПА-зона и годная территория для занятий борьбы.

— Не знала, — мотаю головой.

— У тебя есть туда доступ. Пользуйся при желании.

Не успеваю я поблагодарить, как Мир проходит на кухню, а я, заламывая руки, следую за ним.

Настроение уходит в ноль. В голове каша из мыслей — одна хуже другой. Я ничуть не умаляю своей ошибки и надо было раньше озаботиться методами недопущения беременности, но уже слишком поздно. Во мне зреет жизнь. Никому ненужная, маленькая и хрупкая.

— Будешь чай или кофе? — интересуюсь, застывая у электрочайника. — Завтрак не предлагаю.

Ратмир садится за барную стойку и устремляет взгляд в телефон. Отрывает его всего лишь на секунду, чтобы в очередной раз удивить.

— Предложи.

Что же.

Ладно.

Я подхожу к холодильнику, несмотря на то что мне хочется немедленно бежать из квартиры, куда глаза глядят: босой, растрёпанной, почти без одежды и белья, чтобы забраться на крышу и посмотреть оттуда вниз. Возможно, это будет лучшим решением, потому что в ином случае — за полным принятием ответственности наступает уныние и чернота. У меня нет жилья, работы и денег, а ещё сильно болеет мама. Выбор не стоит, а если и да — мне одной его не принять.

Из рук выпадает яйцо. Я чертыхаюсь и бросаю оставшиеся продукты на стол, чтобы взять салфетки. Пока вытираю пол, украдкой смахиваю слёзы. Они катятся по щекам и жгут кожу. Такие солёные — как никогда раньше.

— У тебя всё нормально? — вдруг спрашивает Ратмир.

Я быстро киваю и поднимаюсь на ноги. Мою руки, овощи. Включаю плиту и грею сковороду. На шикарный завтрак можно не рассчитывать, максимум — глазунью с беконом или сосисками.

— Даш…

Услышав скрип стула, я не оборачиваюсь: продолжаю заниматься едой и включаю тостер. Тошнота ушла, но во рту остался какой-то гадкий привкус. Да и в целом состояние — хуже не придумаешь. Это же надо было так влипнуть…

— Даша, — настойчивее окликает меня Мир.

Судя по запаху, он совсем близко. Ближе, чем мне того хотелось бы. После безумной ночи, грубого секса и сухих приказов сосать, прятать зубы и глотать — вполне дружелюбный тон выглядит как-то инородно.

— Я беременна — вот что случилось, — произношу на одном выдохе и тут же добавляю, чтобы не слышать лишних уточнений: — Отец, естественно, ты.

На кухне становится слишком тихо, несмотря на шум воды и треск раскалённой сковороды. Хочется заткнуть уши ладонями, а лучше провалиться сквозь землю. Я не нарочно. Я не хотела. Прости, малыш, но твои родители — придурки. Дело не в тебе. Это полностью наша вина, которую я хочу разделить.

Олег Вячеславович без лишних раздумий отвёз маму на аборт. Бастард ему был не нужен, что вполне логично и закономерно. Наверное, я хочу повторения прошлых событий — чтобы Ратмир взял ответственность за грех и принял окончательное решение, которое не дало бы мне возможности для других маневров.

— Серьёзно?

Мир упирается бёдрами об островок и не делает попыток подойти. Скрестив руки на груди, запрокидывает голову к потолку. Его кадык напряжённо дёргается. Одному богу известно, о чем он размышляет. Вряд ли о приятном — не только у меня полностью рушится жизнь.

За время ожидания пульс взрывает виски. Я коротко отвечаю согласием и встаю ровно напротив Авдеева, всё же избегая смотреть в глаза, но морально настраиваясь получать нападки и обвинения. Мне не привыкать.

— Блядь… Есть вероятность, что результат неверный?

Наводящие вопросы жгут сердце и душу. Я бы тоже этого хотела, но, оказывается, симптомы давно и вовсю сигнализировали о ранней беременности. Моя грудь стала больше и чувствительнее, а ещё покрылась темной сеткой вен. Тошнота, рвота и головокружение — тоже стали частыми спутниками особенно по утрам. Просто я не хотела обращать внимания на эти звоночки. По глупости и неопытности.

— На тесте чёткие полоски. Если бы была одна, тогда можно было бы говорить об ошибке, а когда их две…

— Я понял, — резко прерывает Мир. Между нами вновь воцаряется пауза. Воздух душный, энергетика давящая. Думаю, я не одна это чувствую. Обстановку разбавляет вердикт: — Это пиздец как не вовремя.

Я вскидываю брови и захлёбываюсь от возмущения. Щёки заливает румянцем, а кислорода не хватает. Товарно-денежные отношения вышли из-под контроля.

— Думаешь, для меня это вовремя? Думаешь, у меня не было грандиозных планов? Думаешь, я специально залетела? — неожиданно срываюсь. — Я хотела немного заработать и навсегда с тобой распрощаться, а не связываться пожизненно, но таблетки подвели. Мне не нужно это всё! Я ведь тоже ни разу не готова!

Поток гнева не заканчивается. Уверена, подобные рассуждения были и у Ратмира. Он хотел меня, пока не надоест. Заранее не загадывал на какой срок, но по всем параметрам наша связь должна была быть кратковременной и необременительной. Как говорила Аня: закрыть гештальты и пойти дальше. Ох, лучше бы она оказалась права.

— Я могу попросить тебя не делать аборт? — спрашивает Ратмир, снова перебивая. — Пожалуйста.

Я вскидываю взгляд и часто моргаю. В ушах шумит, как при взлёте или посадке. Турбулентность достигает пика.

Мир опускает руки в карманы. Покачивается с пятки на носок и цепко смотрит в мои глаза, не разрывая зрительный контакт. Впервые выглядя при этом по-настоящему растерянным.

— Я не отказываюсь от отцовства, буду наведываться и помогать, как физически, так и финансово. Жить придется не здесь. Я готов обсудить новые условия и прийти к общему компромиссу.