Глава 30

— Да, мам, у меня всё хорошо. Я не голодаю и много гуляю на свежем воздухе, — перечисляю в телефонную трубку. — Надеюсь, и у тебя всё в порядке. Завтра приеду — проверю.

Разговор с мамой затягивается до глубокой ночи. Он ни о чем и в то же время о важном. Сейчас мне жизненно необходимо не оставаться наедине с собой, не впускать в голову дурацкие мысли и не совершать опрометчивых поступков, о которых потом пожалею.

— Ладно, я буду ложиться спать, — шелестит родной голос в динамике. — И ты отдыхай, Даш.

Завершив звонок, я ещё долго стою у окна и смотрю на светящийся огнями город в каком-то странном оцепенении. Как будто из меня выкачали все силы разом и оставили только пустую оболочку.

Когда автомобиль Ратмира заезжает во двор — я запрокидываю голову к небу и несдержанно ругаюсь. Неужели белье не помогло? Что заставило глубоко семейного мужчину срываться в ночь к любовнице при красавице жене?

Обняв себя руками за плечи, я разворачиваюсь и осматриваю кухню, чтобы отвлечься и найти себе занятие. Решаю, что подойти к раковине и начать мыть уже чистую посуду будет самым приемлемым вариантом.

В прихожей слышится хлопок двери и звон ключей. Я напрягаюсь всем телом, когда тяжелые шаги приближаются к кухне. Нужно молчать, терпеть и угождать, но горло окольцовывает спазмом, а наставления Эли вызывают противоречия. Не могу быть ни страстной, ни увлекательной, ни покладистой. Я обещала себе, что не пущу Ратмира слишком близко, но почему-то адово ревную, когда представляю, как несколькими часами ранее он разглядывал комплект Ани, целовал её и трогал.

— Привет. Я думал, ты спишь, — раздается голос за спиной.

Сделав вдох-выдох, я буквально заставляю себя обернуться. Мне не удается натянуть улыбку или сделать выражение лица приветливее. Я переоценила себя. Эмоции взяли верх над меркантильностью.

— Нет, не сплю, — отвечаю приглушённо. — Будешь пить или ужинать? В холодильнике есть курица, а в баре начатая бутылка виски, которая осталась с прошлого раза…

По мере того как я говорю, брови Ратмира хмурятся, а и без того тёмный взгляд становится совсем чёрным. Мне хочется надавать себя пощёчин, чтобы прийти в норму, отрезветь и выполнить нужные функции, но я никак не могу совладать с собой — встреча с Аней выбила меня из равновесия. Я чувствую себя слабой и обнаженной, похожей на влюблённую истеричку. Смотрю на Мира и злюсь за то, что он такой невероятно красивый и притягательный, и противостоять ему слишком сложно, а ещё за то, что за пять лет он растратил всю свою душевность и совесть.

Уже не мой. Совсем не такой, как раньше.

— Очевидно, я приехал к тебе за другим.

Ответ вполне ожидаем и логичен, но я вздрагиваю и отворачиваюсь, настраивая и без того идеальную температуру воды и отмывая чистые тарелки до скрипа от несуществующей грязи.

Пульс сбоит. Если я чувствую себя настолько паршиво, то как эту ситуацию проходит Аня? Меня мало беспокоят её переживания, но от интереса буквально разрывает. Неужели ей удалось обуздать обиду и покорно раздвинуть перед мужем ноги?

— Ты принимаешь какие-то таблетки? — негромко спрашиваю.

Шаги за спиной приближаются. Я слышу шорох одежды и как огня боюсь щелчка пряжки ремня. Даже дорогие бляди и даже за огромные деньги не всегда могут наступать себе на горло. Иногда противно. Часто невыносимо. Как, например, сейчас.

— В смысле?

Я улавливаю боковым зрением, как Ратмир расстёгивает пуговицы и закатывает рукава рубашки до локтя, откинув пиджак на спинку стула. Сердце, кажется, разорвётся на части. Мира не интересует мое состояние. Ему абсолютно плевать.

— Откуда столь повышенная половая активность? От жены ко мне. От меня к жене. И так по бесконечно-замкнутому кругу.

Раздражённый выдох задевает натянутые до предела нервы. В голове что-то щёлкает. Меня топит в недовольстве. Я осознаю лишь спустя несколько минут, что, настраивая воду, случайно включила кипяток, когда кожа рук стала пунцовой.

— Я не обещал хранить тебе верность и, тем более, отчитываться, сколько раз и кого я трахаю. С потенцией, как ты понимаешь, у меня проблем нет. Таблетки не употребляю. Просто могу себе позволить — и тебя, и её. Если это все вопросы на сегодня — предлагаю снять свои тряпки.

Когда я не реагирую на команду, стоя обездвижено и глядя на то, как вода стекает в металлический слив, Ратмир подходит вплотную, закрывает кран вместо меня и тянется к поясу халата. Его запах и тепло мгновенно окутывают, но ничуть не согревают.

Холодный, как айсберг. Непробиваемый, как гранитная скала.

— Ты хотя бы душ после жены принял?

Мир нависает надо мной и раздевает быстрыми нетерпеливыми движениями. Слышится треск ткани. Я в чёрном комплекте — почти идентичном тому, что купила Аня. Он отличается только фасоном трусиков и чашкой лифа. Я осознаю, что пробуждаю в Ратмире чудовище, но хочу хотя бы немного пошатнуть на нем маску невозмутимости.

Наверное, мне удается.

— Нахуя ты мне голову морочишь? — хрипло спрашивает Мир. — Просто, блядь, нахуя?

Мой живот и грудь вжимаются в деревянную столешницу, по ногам скользит атлас и застывает на уровне коленей. Сильная ладонь давит на поясницу. Мир не церемонится и не осторожничает. Смачивает пальцы слюной и проводит ими между половых губ.

— Я предлагал тебе быть со мной. К чему сейчас устраивать сцены ревности?

Воздух накаляется и искрит. Я судорожно втягиваю его ртом, но всё равно задыхаюсь.

— Я приходила к тебе на свадьбу, — произношу с дрожью в теле. — Приходила же…

— Чтобы я как послушный щенок бежал за тобой по первому зову? Хочу-не хочу. Да-нет. Я ебал эти качели.

Мы откатываемся на сотни тысяч шагов назад. В самое начало. К истоками. К роли клиент-шлюха. Это ощущается во всем: в грубом проникновении, болезненном сжатии талии и в широких размашистых движениях. Бёдра Ратмира впечатываются в мои ягодицы с громкими отчётливыми шлепками. Нежную кожу жжёт. На спине и висках выступает пот. Я встаю на носочки, чтобы подстроиться. Нужно просто перетерпеть эту каторгу, но я захлёбываюсь от ненависти и визжу с каждым новым толчком.

— Достойный сын своего отца… — выплёвываю с презрением. — Такой же монстр.

Жесткие пальцы сжимают мой подбородок, вынуждая повернуть голову. От крепкого мужского тела исходит жар и ярость. Мир давит на скулы, шепчет: «Заткнись». Размыкает губы и вжимается ртом в мой рот.

Наши языки сплетаются в бешеном ритме. Это едва ли можно назвать поцелуем, потому что мы кусаемся и с цокотом ударяемся зубами, но наши отношения в принципе сложно назвать нормальными, поэтому и все действия таки же — дикие, неуравновешенные. Мы бьемся в агонии, цепляясь друг в друга.

Ратмир оттягивает мою губу, отрывается и учащённо дышит. Замедлив темп, стискивает бёдра. Ловит пульсацию, наслаждается и чувствует. Я честно пыталась абстрагироваться, чтобы Мир не подумал, что мне нравится заниматься с ним сексом, но это было слишком неконтролируемо, чтобы сдержаться.

— Теперь поработай ртом.

Не успеваю я опомниться, как живот отрывается от кухонного гарнитура, а колени упираются в прохладную плитку. Чтобы удержать равновесие, я цепляюсь ладонями в мужские бёдра и даю себе время перевести дух. Как и ожидалось — послабления не следует. Мир фиксирует мой затылок, прижимается головкой к губам и врывается в меня сразу на всю длину.

— Зубы спрячь, — следует предупреждение.

В уголках глаз невольно выступают слёзы, потому что он проникает в меня глубже, чем предполагалось. Я мычу и давлюсь слюной, скребу ногтями по плотной ткани брюк и паникую от нехватки кислорода.

Я не хочу любить Ратмира. Не хочу ничего к нему чувствовать. Никогда и ни за что. Наш секс пропитан местью и наказанием. Он на грани, переступив которую мы больше не сможем спокойно друг друга видеть.

К счастью, пытки длятся недолго. Я поднимаю взгляд, когда Ратмир замедляется и кончает с коротким стоном, стягивая мои волосы на затылке. В его глазах беснуются черти, подкидывая в костёр дровишек и распаляя его всё ярче и ярче.

— Глотай.

Во рту растекается знакомый терпкий привкус. Я опускаю руки вдоль туловища и, как только хватка на затылке ослабевает, сажусь на пол.

Мир справляется с ремнем и молний. Опускается на корточки, вскидывает пальцами мой подбородок и кивком головы вынуждает завершить начатое. До единой капли.

— Умница, — произносит Мир, когда я перебарываю себя.

Я смотрю с вызовом. Сердце неутомимо таранит рёбра и норовит выпрыгнуть наружу, а адреналин ничуть не угасает, продолжая усиленно качать кровь по венам. Я убеждаю себя в том, что смелая и сильная. Что пошлю Авдеева при первой же возможности.

— Ненавижу тебя, — проговариваю с ухмылкой.

Ратмир перебирает пряди моих волос, глядя в прямо в мои глаза, а затем встает на ноги и вежливо отвечает взаимностью:

— Я тебя тоже.

***

Утро встречает меня слепящим солнцем, головной болью и тошнотой. Первый порыв — облегчить себе участь. И я уже знаю как.

Окинув одеяло и поднявшись с постели, я на ватных ногах несусь в ванную комнату и, открыв кран, долго полощу рот и умываю лицо.

Я плохо спала, сны снились незавершенными фрагментами — всё потому, что Мир часто просыпался и будил меня, чтобы заняться сексом.

Прислонившись к стене, я невольно цепляюсь взглядом за открытую сумку, из которой выглядывает прямоугольная бумажная коробка. От одной только мысли — словно лавиной накатывает страх.

Я только убедиться…

Одним глазком взглянуть и отодвинуть эту догадку на дальний план, чтобы больше никогда к ней не возвращаться.

Сделав всё необходимое, я кладу тест на стиральную машину и включаю таймер. Чувства смешиваются с неопределенностью и беспокойством. Я не хочу даже гадать, что будет если да. Это невозможно — я уже говорила Оле, а она только зря вселила в меня сомнения своими вопросами.

Когда истекает время, я даю себе ещё несколько секунд, чтобы решиться. Совершаю вдох-выдох, приглаживаю волосы.

Взяв тест и замерев, смотрю на результат.

Сначала кажется, что в глазах двоится, но я смаргиваю, а видение не пропадает. Передо мной две полоски. Отчётливые, ярко-розовые. Совершенно не призрачные, а самые что ни есть настоящие.

В этот момент я во второй раз в жизни осознаю, что значит, когда земля уходит из-под ног.