Глава 34

Дарья

Каждое утро, просыпаясь от пинков в животе, я корю себя за мысли об аборте. Моя жизнь стала бы проще: я вернулась бы к привычному ритму и могла бы сосредоточиться на карьере. Но это было бы временное облегчение. Внутри навеки поселилось бы чувство потери и вины, которое ничем и никогда не получилось бы заполнить. Именно поэтому я ухватилась за предложение Ратмира, как за спасательную соломинку.

Моменты, когда я ловлю движения сына, прижав ладонь к животу, наполняют меня смыслом и надеждой. Я не знала отца. Он исчез задолго до моего рождения, испугавшись ответственности, поэтому меня воспитывала только мать. Раньше казалось, что я ничем не травмирована и живу полноценно, но позже с легкостью приняла за заботу и отцовские чувства действия Олега Вячеславовича. Когда прозрела, было уже поздно. Наш с Ратмиром ребёнок будет воспитываться иначе. Мы сделаем всё, чтобы он ощущал заботу, тепло и любовь от обоих родителей.

Я смотрю на широкую мужскую спину и подмечаю каждый мелкий или большой шрам — за спортивную карьеру таких накопилось уйма. Мир ровно дышит, лёжа на животе и уткнувшись лицом в подушку, а я вспоминаю, почему так получилось, что я проснулась не в своей комнате.

Вчера мы допоздна выбирали коляску, а потом переключились на другие мелочи, которые нужно успеть купить к родам. По истории в браузере я уснула где-то между просмотром автокресла и музыкального горшка. Чёрт. Ратмир не ушёл, укрыл меня одеялом и лёг рядом.

Застыв на уровне короткостриженного затылка, я повыше натягиваю одеяло. С новостью о беременности всё остальное оказалось неважным. Мне удалось заблокировать обиды и эмоции. Отстраниться. Приспособиться. Научиться общаться, а главное — доверять, ведь это то, на чём будут базироваться наши дальнейшие отношения.

Встав с постели, я тихо иду к себе в спальню, но не удерживаюсь и по дороге заглядываю в детскую. Меня охватывает чувство трепета и радости. Комната светлая и просторная, стены окрашены в нежный голубой оттенок с белыми облаками. У стены стоит овальная кроватка-трансформер с мягкими подушками по борту. Рядом с ней расположено кресло для кормления, где я планирую проводить много времени, убаюкивая малыша и прикладывая к груди. В углу находится комод с пеленальным столом, аккуратно заполненный всем необходимым: от пелёнок и кремов до маленьких одёжек.

У меня идёт тридцать шестая неделя беременности, но при этом я не тороплю события, а наслаждаюсь каждым мгновением.

В субботу на завтрак ко мне всегда приходит Яна — это что-то вроде традиции. Лукас остаётся дома, занимаясь Эммой в свой выходной. Мужчина даёт возможность супруге немного отвлечься и спокойно посидеть на кухне с подругой за чашкой чая.

Сегодня — не исключение.

— Ты ночевала с Ратмиром?

Это звучит как утверждение. Яна с первых мгновений обескураживает и даёт под дых. Я недовольно цокаю языком, ставлю на стол чашки, заварку и бутерброды, не торопясь отвечать прямо.

— Откуда ты знаешь?

— Я пыталась до тебя дозвониться несколько раз подряд, потому что нашла по акции ту дорогущую коляску в интернет-магазине, но вместо тебя ответил мой братец. Спросил: какого хера я так поздно наяриваю? Нормальный вообще?

— Я поговорю с ним, — ярко вспыхиваю. — Он не имеет права отвечать на мои звонки, даже если это ты.

— Но вы спали в одной постели.

Кажется, это интересует Яну больше всего на свете. Как бы ей ни хотелось, чтобы мы были вместе — это невозможно. Всё давно решено и оговорено.

— Это не то, что ты думаешь. Я просто устала.

— Он даже не трогал тебя? Хотя бы немножечко? — хитро улыбается подруга.

— Нет, и не станет. Отныне мы родители общего ребёнка, которые учатся выстраивать дружеские отношения. Без секса, естественно, — строго произношу и, глядя в глаза напротив, осознаю, что Яна меня абсолютно не слышит: — И без троганий. Хватит. Этот роман и так слишком далеко зашёл.

Вернее, не просто роман, но Яне знать об этом вовсе не обязательно. Наша порочная связь дала неожиданный результат — это скорее исключение. Этап клиент-содержанка благополучно завершён. Мир не платит мне деньги за секс, а я не принимаю и не приму, не желая заново окунаться в грязь.

— А может, наоборот? Он зашёл туда, куда нужно?

— Яна-а, — закатываю глаза. — Заканчивай.

— С Анькой у него пять лет не было детей, а с тобой почти моментально случился залёт — в единственный день пропуска таблеток. В чудом прорвавшуюся овуляцию.

На самом деле, этому есть логичное объяснение, и врач на приёме сильно поругала меня за необразованность и самолечение. Во-первых, нужна была обязательная консультация. Во-вторых, в первые недели после приёма оральных контрацептивов рекомендуется использовать дополнительные методы защиты. В-третьих, таблетки могли негативно сказаться на ребёнке, но, к счастью, пронесло. Эля об этом не предупредила.

— Впрочем, Богомолова никогда и не хотела детей, — заговорщицким голосом произносит Янка, попивая чай. — Они с Миром использовали таблетки и презервативы одновременно, чтобы наверняка обезопасить себя от рисков. Аня даже на Эмку ни разу не взглянула на выписке из роддома. Насколько ей было неинтересно.

— Жаль.

Я тушуюсь, а сердце вдруг начинает стучать во много раз чаще. Это не та информация, которую мне нужно знать, но я не осекаю подругу. Хотя и стоило бы.

— Мне было обидно, но виду я не подала. Мы плохо ладили и не сходились в интересах, часто цапались, а в какой-то момент и вовсе перестали общаться. Но я наверняка знаю, что Ратмир хотел иметь детей. Стоило увидеть, как горели его глаза, когда он взял на руки племянницу, и потом — узнав, что у вас будет сын.

На лестнице раздаются шаги, и я мечтаю провалиться сквозь землю. В висках громко бьётся пульс, будто нас поймали с поличным. Обменявшись с Янкой многозначительными взглядами, мы резко сворачиваем на тему погоды, которая вдруг прояснилась и стала ласково-солнечной.

— О чём сплетничаете? — спрашивает Ратмир, наливая воду в стакан и залпом выпивая. — Поделитесь?

Он врывается в наше девичье пространство вихрем. Выспавшийся, бодрый. В белой мятой футболке и серых спортивных штанах, низко сидящих на бёдрах. Я искренне надеюсь, что Мир не слышал ни единого слова об Ане. Мне должно быть всё равно, какими методами предохранения они пользуются. Мы больше не спим и не будем. Я комфортно чувствую себя в нынешней ситуации, когда не нужно бояться анального секса, сосать за деньги и глотать до последней капли, слушая сухие и жесткие приказы. Это был выбор без выбора.

— Рассказываю Даше о том, что в детстве ты был толстым, — невозмутимо произносит Янка и для наглядности картины показывает руками размеры: — С огромными щеками и складками.

— Вот так удивила. Даша знает и даже видела фото.

— Надо же. И как она тебе после этого дала?

— Поговори мне тут, — насмешливо грозит сестре Ратмир.

Мы случайно пересекаемся глазами, и кожу начинает покалывать. Внутри до сих пор огнём горит выжженный след — его ничем не залатать и не перебить. Мир задерживает на мне взгляд, спускается с шеи к груди, возвращается обратно и беззастенчиво рассматривает изменения моего тела, заставляя налиться свинцом низ живота. Приходится свести вместе колени и сжать бёдра.

Нельзя даже мысли допускать. Нельзя.

Ратмир по-прежнему женатый мужчина, а я и без того слишком много от него взяла. Будто украла. Я не буду разбивать семью и продолжу дистанцироваться. Буду рада, если ему с Аней удастся наладить отношения и прийти к общему пониманию — о чем я и сказала ему семь месяцев назад.

— Едем за покупками, Даш? — интересуется Мир, посмотрев на наручные часы. — Завтра у меня вылет — хотелось бы сделать всё, что нужно, потому что, вероятнее всего, в следующий раз я прилечу уже после родов.