Глава 45

— Проходи. Выпьешь что-нибудь? — предлагаю отцу, когда мы переступаем порог квартиры.

Сразу заметно, что раньше здесь жила девушка. Помощница регулярно убирается, но на полках осталась косметика и несколько украшений. Даша быстро собиралась. Что-то забыла. Что-то не захотела брать с собой в Австрию. Видя это, отец недовольно поджимает губы и направляется в просторную кухню-гостиную, располагаясь на диване и продолжая исследовать обстановку.

— Давай коньяк, — наконец отмирает, отвечая на вопрос.

Я бросаю на столешницу телефон и ключи. Закатив рукава, открываю бар и осматриваю полки. Яна не жила здесь ни дня — не вышло. По документам она уже не хозяйка — я оформил квартиру на старого друга, которому доверяю как себе, чтобы не светиться и поселить здесь любовницу. Как только появится возможность, поменяю документы на Дашу, чтобы владелицей стала она.

— Виски пойдёт? Коньяк закончился.

— Хоть что, но покрепче, — отмахивается отец. — Вызову потом водителя.

Соорудив нехитрые закуски из лимона, колбасы и сыра, ставлю тарелку на низкий журнальный стол, сажусь в свободное кресло и наливаю алкоголь в два широких бокала. Наши отношения с отцом после моего переезда в Вену довольно легко наладились. Я перестал провоцировать, он — нападать. Теперь у нас есть общие дела, и я включён в завещание. Хотелось бы порадоваться этому, но память, сука, упрямо не даёт этого сделать.

— Что приключилось у вас с Аней, сынок?

Отец залпом выпивает виски и, не закусывая, откидывается на спинку дивана. Похлопав себя ладонями по карманам, достаёт оттуда сигареты и закуривает. Я знаю, что ни за единый косяк не получу от него осуждения, потому что у самого рыльце в пушку. Да в таком, что пять лет назад здорово накрыло всю семью.

— Мы разводимся. Разве слухи ещё не дошли? — удивлённо вскидываю брови.

На самом деле мы ни с кем из близких не делились. Аня не жаловалась родителям, заняв выжидательную позицию. Возможно, до последнего верила, что это не более чем временная блажь.

— Дошли. Поэтому и спрашиваю.

— На днях судья вынесет окончательное решение. Дальше нам уже не по пути. Так бывает.

Отец качает головой, глубоко затягивается и выпускает дым кольцами. Выдерживает минутную паузу, чтобы принять и осмыслить. Я не знаю, блядует он сейчас или нет, но даже если да — делает это так, чтобы ни за что не узнала мать. Слишком высокой была цена его измены.

— А что так? У тебя сейчас кто-то есть? В ком конкретно проблема?

Несмотря на взаимное желание не поднимать градус разговора, это всё же происходит. Отец широко раздувает ноздри и сводит брови к переносице. У него был многолетний роман на стороне, но всегда и при любых обстоятельствах он выбирал семью в качестве приоритета. Просто нам с Аней, по сути, и сохранять больше нечего.

— В Дарье Гайдуковой, наверное.

Я выпиваю виски и смотрю на отца в упор. По прошествии многих лет его реакция не такая невозмутимая, как хотелось бы. В тоне и движениях что-то неуловимо меняется — как ни крути.

— Они красивые, заразы, что мать, что дочь, поэтому и тянет, как магнитом. Но разводиться зачем? — пожимает плечами отец, продолжая недоумевать. — Можно тихо погулять и вернуться. Почему нет?

— У нас с Дашей общий ребёнок.

Произнеся эту фразу, я чувствую заметное облегчение. Пока не жду, что отец будет прыгать до потолка и радоваться новому статусу, но верю, что в ближайшем будущем оттает и захочет познакомиться. Уломать Дашу пойти на уступки не будет такой уж сильной проблемой.

— Ладно, ты гондонами пользоваться не умеешь… — задумчиво тянет. — Но аборт для чего придумали?

Новость о беременности и у меня не вызвала всплеска счастья, но решение было единственно верным. Я ни о чём не жалею. Теперь даже не представляю, как можно было отказаться от Ромки.

— Я сам настоял на том, чтобы она родила. Ребёнок уже есть. Этого не изменить и не исправить, да и не нужно.

— Помогал бы и дальше. Думаешь, Аня не закрыла бы глаза? Она умненькая девочка…

— Насколько? — спрашиваю резче. — Чтобы до конца жизни мучиться, терпеть и ждать, пока я буду разрываться на две семьи? Так вышло. Я виноват, признаю. И отпустил Аню, чтобы она могла найти себе более достойного мужика.

Даже если у нас с Дашей ничего не получится, ситуация от этого не поменяется. Я приходил домой, пропахший другой женщиной, замыкался в себе и грубил. Аня плакала. Она почти ничего не спрашивала, но каждый вечер я заставал её в слезах. Думаю, если бы жена только знала, что возвращение в страну закончится именно этим, то, наверное, дала бы себе чуть больше времени на адаптацию в Австрии.

— А что с Дарьей? — шумно выдыхает отец, потянувшись к бутылке, чтобы пополнить бокал порцией алкоголя. — Откуда взялась? Как сошлись? Где она в данный момент?

— Дарья не в стране. Встретились мы на крупном мероприятии — ну и как-то так закрутилось…

Я не вникаю в детали — о них никто и никогда не должен узнать. Наша связь начиналась грязно и некрасиво, но анкета с сайта эскорт-агентства удалена, а клиентам, которые были с ней до меня, нет смысла объявлять об этом на весь город во всеуслышание.

— Я тебя понимаю, — чуть тише произносит отец, отстукивая пальцами по подлокотникам. — Сам был помешан на Ксении до умопомрачения, а сейчас вспоминаю наш роман и сколько денег она с меня высосала — и всё встаёт на свои места. Я нужен ей был исключительно в качестве кошелька. Не больше. Почему ты пустился в блядство, я не спрашиваю, хотя и недоумеваю — за короткое время в браке интим не должен надоесть, там самые искры… Я никогда не рассказывал тебе, но у нас с матерью за более чем двадцать лет совместной жизни всё поостыло в сексе. Вернее, его почти не было.

Сука… Да за что?

Я неприкрыто кривлюсь, потому что представлять родителей за процессом не планировал. Не сегодня, а в принципе. Даже разговаривая по душам.

— Старый товарищ посоветовал мне элитное агентство с девушками на любой вкус и запрос. Я покрутил носом, просматривая анкеты малолеток с дутыми губами и сиськами, которые по возрасту были чуть старше Янки, а затем попросил кого-то нормального — и мне предложили Ксюшу…

Затянувшись сигаретой, удивляюсь не первому общему совпадению. Внутренне закипаю. Ксения Игоревна своим наглядным примером показала дочери, как правильно выживать в этом мире. Скача с члена на член. Выкачивая деньги из толстосумов. И как, скажите, адекватно общаться с ней при встрече и минимально не хамить?

— С первого раза всё завертелось и закружилось, — делится отец. — Сначала Ксюша покорила меня своей простотой и покладистостью, но с годами аппетиты росли и росли. Помимо оплаты жилья, учёбы дочери и путёвок за границу — я спускал на неё немыслимые деньги. От десяти тысяч долларов в месяц. Ведьма, я тебе отвечаю.

Отец ударяется в воспоминания и много пьёт. Его лицо покраснело, а речь стала более плавной с нотами ностальгии. Наверное, секс с ненавистной мне Ксюшей и правда был на уровне. Не забылся за столько лет.

— Дашку я искренне жалел — и относился к ней, как к дочери: заботился, отправлял на языковые курсы в Британию и ничем не обделял, а потом вдруг оказалось, что она такая же алчная, как и мать. Ратмир, думаешь, она укатила в Испанию с пустыми руками, пока ты сидел в СИЗО и пытался её найти?

— Я ничего не думаю, — выпускаю дым в сторону.

— Нет, Гайдуковы потребовали откуп, чтобы держать язык за зубами и не шантажировать нашу семью. А что мне оставалось делать? Ради нашего спокойствия и благополучия я готов был на всё.

Эмоции спорные. Я слушаю вполуха, ловя собственные флешбэки. Как ни пытайся не зацикливаться на прошлом, оно просачивается сквозь дефекты и трещины и оставляет уродливые пятна на настоящем.

В этот же момент на телефон приходит сообщение. Я киваю отцу, мол, слушаю, открываю переписку с Дашей и опять затягиваюсь дымом.

«Тебе нужны снимки Ромки? Сегодня я набрала ему полную ванну».

Кто же ты на самом деле? Алчная блядь, заложница обстоятельств или раскаявшаяся грешница? Почему, когда я вижу в тебе только хорошее и светлое, позже это оказывается фарсом?

«Нужны, конечно».

Алкоголь ударяет в голову, а монотонная болтовня отца проносится фоном, потому что я получаю с десяток прикреплённых фото и видео сына. Открываю одно, другое. Жадно рассматриваю, растягиваю губы в улыбке. Руки чешутся, чтобы развернуть экран, прекратить тупой разговор и похвастаться Ромкой.

Янкину Эмму родители безмерно обожают. Они прилетели в роддом и на выписку. Сестра часто мотается с дочерью к родителям и проводит с ними много личного времени. Наверное, где-то в глубине души мне тоже хотелось бы, чтобы моего внебрачного сына приняли с такой же стопроцентной и безусловной любовью. На меньшее я не согласен.

— Поэтому совсем неудивительно, что Даша переняла манеру общения от матери — увидела, что ты по-прежнему по ней сохнешь, ты богат и успешен, уже не выступаешь в клетке за гроши. Тебе пророчат большое будущее в политике, считают ярким лидером и стратегом. Беда в том, что финт с разводом может негативно сказаться на твоей карьере. Я уже молчу об избирателях, но можно смело ждать усиление критики от оппонентов. Они получат преимущество и ослабят твои позиции в определённых вопросах. Мир, ты меня слышишь? Что за манера вести серьёзный диалог, не отрываясь от телефона?

Подняв взгляд от экрана, я смотрю на отца. Его лицо стало бордовым, пальцы цепко сжимают бокал.

— На наши с тобой дела это никак не повлияет, — расслабленно успокаиваю. — Чтобы выбить участок, я сделал немало — собрал подписи местных жителей, запустил мощную кампанию в СМИ и на днях проведу личные встречи с ключевыми депутатами. Моралистов там мало.

Помимо скрытой личной выгоды и некой непрозрачности в действиях, есть масса преимуществ в том, что лакомый участок достанется номинальной компании отца: строительство поспособствует созданию рабочих мест в регионе, увеличит налоговые поступления, привлечёт инвестиции и прочее. Дело не в том, что таким образом я себя успокаиваю. Просто люди не делятся на строго плохих и строго хороших.

— Хотелось бы верить, — ворчит отец. — Подумай о том, кто будет руководить моим бизнесом, когда я соберусь на пенсию? Здоровье ни к чёрту. До шестидесяти я не дотяну. Может, приобрету участок на берегу моря и перееду туда с Ольгой, а ты — начнёшь пожинать плоды собственных усилий.

Я киваю и смотрю на экран, потому что Даша присылает снимок мирно спящего в кроватке сына и коротко отчитывается, как прошёл его день. Сердце работает навылет. Мне бы хотелось ночевать не в пустой квартире, а рядом с ними.

«А свои фото пришлёшь?» — отправляю Даше.

«Какие?»

«Можно в белье, можно без».

Фантазия включается по щелчку и резво рисует детали. Я не помню, когда в последний раз нормально трахался — поэтому жар горячей волной устремляется к паху. Сообщение прочитано, но абонент уже не в сети. Я хаотично кручу в руках телефон. Думаю о том, что, наверное, где-то передавил.

— По поводу Гайдуковой — хорошо подумай, Ратмир. Я бы ей не доверял, — продолжает отец. — Возможно, ребёнок — это всего лишь способ окончательно подсадить тебя на крючок и выкачать больше денег. Легко отказаться от чувств с заключённым в СИЗО, и гораздо сложнее — удержаться с ним в отношениях, когда он уже стал кем-то значимым.

— Вообще похуй. Я буду платить столько, сколько нужно.

— Я же говорю — ведьмы, — заключает отец.