Глава 47

До вечера я успеваю трижды передумать, несмотря на согласие Ратмира посидеть с Ромкой. Яне нужен контент: мы быстро отснимем материал, сделаем фото и уедем домой, — этим я успокаиваю себя, загружая детскую одежду в стиральную машину и добавляя в отсек порошок. В голове крутятся беспорядочные и даже хаотичные мысли. Я никак не могу разобраться в желаниях. Можно остаться дома, но зачем? Почему не воспользоваться возможностью, чтобы отвлечься и развеяться? Отдохнуть от домашней рутины за вкусным ужином и стаканом сока в приятной компании?

Время пролетает стремительно.

Ратмир ни на секунду не спускает с рук сына, прижимая губы к его макушке. Младенцы волшебно пахнут — молоком, соленой карамелью и каплю присыпкой, поэтому я искренне понимаю его желание не отрываться от Ромки. Это особый вид умиротворения и эйфории. Десятикратный кайф. Сын, как ни странно, ни разу не капризничает и внимательно прислушивается к низкому тембру голоса папы. Временами складывается ощущение, что я наговариваю на собственного ребёнка.

Со мной Мир ведёт себя ровно и сдержанно. Отвечает коротко и по делу. Я бы даже сказала — безэмоционально, поэтому та идея с просьбой прислать фото в белье кажется нелепой и необдуманной. Не знаю… Будто меня брали на слабо. Хорошо, что хватило выдержки никак не среагировать.

Из всех платьев в гардеробе мне подходит только одно — длинное, чёрное и с вырезом до середины бедра, которое скрывает недостатки и лишние объемы в талии. Остальные пока не по размеру. К слову, это ещё один плюс за то, чтобы остаться дома и перестать беситься по поводу внешнего вида, но Яна уже настолько загорелась предстоящей поездкой, что я просто не рискую от неё отказаться.

Уложив волосы в мягкие волны, я наношу лёгкий макияж: немного блеска для губ, румяна и тушь для ресниц. В таком виде я и кормлю Ромку в спальне за десять минут до выхода, посматривая то на часы, то на Ратмира, сидящего в кресле и листающего что-то в телефоне.

Янка по секрету рассказала, что их с Аней развели на прошлой неделе. Вся семья гудит и негодует. Наверное, для них я по-прежнему являюсь источником зла номер один.

— На всякий случай я оставила в холодильнике порцию грудного молока. Не думаю, что оно пригодится, но пусть будет, — негромко обращаюсь к Миру, поглаживая засыпающего сына. — Молоко нужно будет разогреть и ни в коем случае не давать холодным. Подгузники под пеленальным столом. Запасная одежда на полках в шкафу — выглаженная и чистая.

— Напомни, пожалуйста, сколько тебя не будет? — переспрашивает Ратмир, медленно отрывая взгляд от дисплея. — Три дня или три часа?

С трудом сдержавшись от того, чтобы не отвесить колкий ответ, я перекладываю сына в кроватку и направляюсь на выход из спальни, чувствуя острое жжение между лопаток. Мир не идет меня провожать, и я самостоятельно переживаю один из этапов, к которому должна быть готова сейчас и в будущем — к полному беспрекословному доверию. К счастью, я не являюсь единственным родителем Ромашки, но за этот месяц успела немного отвыкнуть.

Яна забирает меня у дома на автомобиле и везёт в бар, который располагается на восьмом этаже отеля и открывает захватывающий вид на город.

Обстановка внутри роскошная — это слабо сказано. Потолок украшен текстильной драпировкой. Стены, выполненные в тёмных тонах, создают атмосферу спокойствия и утончённости, а приглушённый свет, льющийся из дизайнерских светильников, расставленных по залу, обволакивает всё вокруг мягким золотистым сиянием.

Сложно представить, в какую сумму обойдётся здесь ужин, но растерянности я не подаю и под звуки джаза следую за Яной к большому панорамному окну, принимая у официанта меню и погружаясь в удобное кресло.

— Ратмир без проблем тебя отпустил? — спрашивает Яна. — Не бычился?

— С этим не возникло никаких сложностей. Мир был рад увидеть сына — ради того, чтобы провести с ним время, он и прилетел.

— Если тебе удобно так думать — то ок, — пожимает плечами подруга. — Вообще да, мой брат умеет быть нормальным. Не всегда, но моментами. Скажу одну важную вещь — мужчину нужно сразу же приучать к тому, что, раз ребёнок общий, то и обязанности тоже. Не геройствовать и не тянуть всё на себе. Не паниковать, а пользоваться моментом. Ты же вся напряжённая и не выпускаешь телефон из рук, что совершенно зря. Позволь себе выдохнуть.

К столу подходит официант, прерывая наш диалог и записывая в блокнот заказ: филе миньон с картофельным пюре и трюфельным соусом, салат с козьим сыром и шоколадный фондан с мороженым из ванили. Из напитков двум кормящим мамам подходит только минеральная вода с лимоном и мятой, а также ягодный чай.

— Лукас всегда проявляет инициативу, чтобы посидеть с Эммой? — интересуюсь у Янки.

— Ой, по поводу отношения мужа к ребёнку у меня никогда не было нареканий. Он с ней с самого рождения с удовольствием возился…

Подруга проваливается в воспоминания годичной давности, а я цепляюсь за одну-единственную фразу и никак не могу выкинуть её из головы. Яна всегда открытая и разговорчивая, но излишне замкнутая в вопросах личной жизни, поэтому меня кое-что гложет. Не в первый раз.

— А по поводу отношения мужа к тебе?

Официант ставит на стол еду и напитки. Подруга тянется к стакану с водой и залпом выпивает почти половину. Не торопясь раскрываться, выдерживает паузу.

Я редко вижу Лукаса и не могу чётко сформулировать свои ощущения, потому что не общалась с ним с глазу на глаз, но первое впечатление было скорее положительным, чем противоречивым.

— Он обеспечивает меня и делает всё, что от него зависит для Эммы.

— Но…

— Это ведь то, о чём я когда-то мечтала, — разводит руками Яна, грустно усмехаясь. — Дом, достаток. Не уровнем ниже, чем я жила раньше. Казалось бы, я должна быть счастливой, потому что всё необходимое у меня есть, но потом я смотрю на вас с Ратмиром и вижу, что можно иначе: любить и ненавидеть, тонуть в обидах, страхах и сомнениях. И, тем не менее, несмотря на трудности, тянуться друг к другу и испытывать такие сильные чувства, что захватывает дух. У меня с мужем не так. Всегда было, есть и, скорее всего, будет.

— Сомневаюсь, что наши отношения с Ратмиром являются каким-нибудь адекватным показателем, — качаю головой, комкая салфетку.

— Я знаю. Но всё равно чувствую себя дефектной. Как будто что-то упускаю и недополучаю. Лукас закрытый и холодный. Он взрослый, строгий и часто деспотичный. Дико похож на моего отца. Я не понимаю его и бешу своим характером, а ещё он постоянно сравнивает меня со своей первой женой и пытается переделать. Перед тем как забеременеть, у меня была попытка разорвать отношения и уйти, но она не увенчалась успехом, потому что отец не позволил. Сказал, что, если вдруг я захочу совершить такую глупость, как подать на развод, чтобы не смела надеяться на то, что он будет обеспечивать меня до конца жизни.

Внутри всё переворачивается кувырком от слов Яны. Олег Вячеславович уже не удивляет меня своими поступками, но мне всегда казалось, что к дочери он лоялен и никогда не даст в обиду другому мужчине. Скорее всего, он надеялся, что сможет потушить взбалмошность дочери выгодным замужеством, а вместо этого в очередной раз всё испортил.

— Поэтому ты стала вести блог, — вдруг догадываюсь.

— Да, я нашла в нём отдушину и возможность неплохого заработка, чтобы не сильно зависеть от мужа. Лукас не против, если я трачусь для дочери, но в целом — он жуткий скряга. Если я покупаю что-то себе, всем своим видом показывает, что зря взял в жёны транжиру.

— Сколько тебе удалось заработать за продажу курса?

— Наверное, это самая прекрасная новость на сегодня, — воодушевляется подруга, открывая приложение банка. — Общая сумма на данный момент составляет двенадцать тысяч евро. Прикинь?

— Ну вот, а говорила, что работа — это не твоё. По-моему, отлично удаётся — продолжай в том же духе, — затихаю и накрываю руку Яны своей ладонью. — Может, сказать Ратмиру о ситуации с мужем? Уверена, он что-то придумает…

— Я пока не настолько решительна, Даш. Забудь. Эти мысли были до появления Эммы, а сейчас я обязана думать не только о себе.

Во время ужина подруга ни на секунду не откладывает телефон, записывая разговорные сторис и делая фото. После того как мы заканчиваем с основными блюдами и десертом, отправляемся в уборную, чтобы поправить макияж и прическу. От откровений Яны на душе становится особенно тяжело и неспокойно. Я не знаю, как себя вести, чем помочь и что посоветовать, поэтому компенсирую молчание работой фотографа на балконе, откуда открывается вид на утопающий в огнях город.

— Почему на всех снимках у меня такое выражение лица, будто я съела последнее пирожное и не хочу в этом признаваться?

— Может, потому что так и было?

Яна шутливо отбивается и удаляет неугодные кадры. Затем наглядно показывает те, где изображена я.

— Вот, посмотри на руку профессионала. Всё дело в правильном угле и умении поймать момент. Хотя, вероятно, и в том, что ты не пытаешься казаться идеальной.

Я приступаю к повторной попытке заполучить красивые фотографии, но Яна вдруг начинает подавать активные сигналы, указывая за мою спину:

— Эй, что это за высокий бородатый викинг к нам приближается? Ты его знаешь?