Глава 56

Я застываю в коридоре на несколько минут, не в силах двинуться и заставить себя выйти в общий зал. Пульс учащается, нервы звенят. Артём и Дмитрий удаляются, смешиваясь с толпой.

Сжав пальцы в кулаки, прогоняю всплывающие в памяти неприятные фрагменты и делаю судорожный вдох-выдох. Мне не стыдно за прошлое. Я была в полном отчаянии — такое случается. Тем более, никто здесь не станет светить на меня прожектором и выделять среди гостей. У каждого есть свои тайны и секреты. Все взрослые и цивилизованные люди.

Надеюсь…

С таким настроем я прохожу мимо барной стойки и приближаюсь к сцене, где Ратмир по-прежнему стоит в обществе других мужчин — в приподнятом настроении, излучая уверенность. Энергичный, весёлый. Он озабочен развитием и сохранением исторических кварталов, а его собеседник в очках ратует за возведение офисов и высоток на месте старых домов. Спор выходит конструктивным и беззлобным. Я невольно заслушиваюсь.

— Всё хорошо? — спрашивает Мир, на секунду прерываясь. — Не скучаешь?

— Разве что по тебе. Но я потом наверстаю — не отвлекайся.

Я сплетаю наши пальцы, чувствуя трепет за рёбрами. Можно сколько угодно таить в себе обиды, но иногда они, как грузы, мешают двигаться вперёд. Глупо искать, кто больше прав, а кто виноват. Кто сделал больно, а кто больнее. Настоящая зрелость и осознанность — это не пытаться исправить прошлое, а создать будущее с новыми общими целями. В этот раз нам непременно повезёт.

Когда шоу-программа заканчивается, папарацци активизируются, ослепляя вспышками фотоаппаратов, пока гости встают из-за столов. На большом экране показывают презентацию, а хозяин вечеринки поднимается на сцену и рассказывает о новом проекте. Всё выглядит формально, но Ратмир увлекается мелькающими слайдами.

Я допиваю сок и проверяю входящие сообщения от няни. В какой-то момент чувствую, как сильно жжёт правую щёку, но голову почему-то поднять не рискую. Тру кожу рукой. Закипаю. Когда решаюсь и поворачиваюсь в нужном направлении, сразу же встречаюсь взглядом с Дмитрием.

Мой несостоявшийся клиент находится у бара, попивая разноцветный коктейль из трубочки. Судя по расширенным зрачкам, уже не первый. У меня нет никаких сомнений в том, что мужчина меня узнал. Он смотрит цепко, не выпуская из поля зрения. Мимика, эмоции и кривая ухмылка — всё это откатывает ровно на год назад. На международный форум.

Хуй прямо дымится… Привезу тебя домой, поставлю на четвереньки и хорошенько выебу…

Отчего-то кажется, что все угрозы были бы выполнены, если бы не вмешательство Ратмира. Дмитрий стал бы моим настоящим клиентом — не факт, что последним. Я перестала бы так сильно заморачиваться над моральным обликом, и всё пошло бы по другому сценарию. Не было бы в моей жизни ни второго шанса, ни Янки, ни Ромашки. От этого предположения резко становится дурно.

Я стискиваю зубы и мечу молнии. Дмитрий шире улыбается и приподнимает вверх бокал, салютуя и обнажая идеальную белоснежную улыбку. Кровь стремительно нагревается от мерзкого контакта: приливает к лицу, ушам и шее. Кислорода просто-напросто не хватает.

Ратмир вдруг отрывается от экрана и перехватывает мой взгляд. Смотрит то на стойку, то на меня. В считанные секунды принимает решение.

— Сок уже закончился? — спрашивает порывисто. — Давай возьму новый.

Я не хочу пить, но это мало похоже на предложение или вопрос. Он оставляет меня одну и пробирается мимо гостей. Остановившись рядом с Дмитрием, облокачивается о стойку и делает заказ, а затем медленно поворачивает голову и коротко обращается к чиновнику.

Сжавшись от страха, я чувствую, как пол под ногами плавно качается из стороны в сторону. Перепалка мимолётная, но резкая. Дмитрий хмыкает и морщится, и не остаётся в долгу — отвечает.

Сердце не просто стучит, а будто вылетает. Я прижимаю ладонь к левой половине груди, пытаясь унять хаос внутри, но становится только хуже.

Мир заканчивает и напоследок похлопывает мужчину по плечу. Казалось бы, по-дружески, но Дмитрий пошатывается, с трудом удержав равновесие. В хлам пьяный и смертельно обиженный.

— Я хочу домой, — жалобно произношу, принимая сок. — Нам можно уехать?

— Да, безусловно. Самому надоело.

Мы не прощаемся с хозяином вечеринки, спускаемся в лифте и выходим на неосвещённую парковку. Погода чудесная — тихая, безветренная. Только у меня зуб на зуб не попадает. Трясёт даже в салоне автомобиля. Даже с включённой печкой. И только когда Ратмир опускает ладонь на мою ногу, поглаживая и сжимая, становится теплее.

Автомобиль мчит по городу на максимально допустимой скорости, минуя мост, парк и спальный район. Неприятный эпизод остаётся позади, но от накала и злости воздух в салоне наэлектризовывается и трещит.

Скорее всего, Мир не предполагал, что Дмитрий непосредственно связан с его противниками. Это закон подлости — не иначе. Я как-то гуглила на досуге. Дмитрия обвиняли в мошенничестве и хищении госимущества. Брали под арест, затем отпустили под залог, и дело странным образом замяли. Он завязал с политикой, ушёл в бизнес. Полгода жил за границей, а тут вдруг вернулся — и так невовремя…

— Не против, если мы пока не поедем домой? — задумчиво спрашивает Ратмир. — Я накину лишний круг.

— Да, давай.

Возвращаться к сыну хочется с позитивом, а у нас его пока нет. На душе тяжело и гадко. Один неверный шаг может обернуться провалом. Вместо того чтобы свернуть на перекрёстке, мы едем прямо.

Я выглядываю в окно, не находя себе места от тревоги. Отчего-то чувствую, что поднимать неприятные темы прямо сейчас не стоит, поэтому молчу и разряжаю обстановку всеми доступными способами: напевая себе под нос знакомые мотивы песни, перебирая длинные мужские пальцы и изредка целуя запястье.

Автомобиль сворачивает к реке, проезжает чащу и останавливается на пустыре. Я отстёгиваю ремень безопасности и первой выбегаю на улицу.

За спиной хлопает дверь, в ноздри ударяет запах никотина. Я смотрю на ровную гладь воды, обнимая себя руками за плечи. Ратмир делает последнюю затяжку, втаптывает окурок в песок и подходит ко мне. Обнимает сзади, тесно прижимаясь.

— У него же ничего нет, — мотаю головой.

— Это не твои заботы. Не парься.

— Это такой удар по мужскому самолюбию… Я не дала ему даже за деньги. Представляешь, даже за член ни разу не подержала.

— А мой подержишь?

Мир не улыбается и говорит это со всей серьёзностью. Жёстко и грубо, но мне заходит.

Я киваю и нащупываю сквозь плотную ткань брюк его внушительную эрекцию. Откидываю голову. Вожу рукой, сжимаю. Молния, кажется, вот-вот треснет от возбуждения.

— Хочу тебя, — говорю тихо. — Могу не только подержать.

Как только Ратмир наклоняется и целует меня в ключицу, резко становится жарче, даже в пот бросает. Я ахаю и чувствую щекотку, прилив желания и влажный язык на своей коже. Умираю от того, насколько мне хорошо и надёжно. Говорят, не каждой женщине суждено жить за каменной стеной, поэтому со временем она сама может стать, как камень. Сама себе стена, сама себе поддержка. Можно считать, что мне повезло. Я больше похожа на воск.

Мужские ладони оглаживают живот и комкают платье. На пустыре безлюдно, вокруг стрекочут сверчки и цикады. Секунда — и я упираюсь ладонями в капот автомобиля, ставлю ноги чуть шире и ощущаю вторжение. Плавное и медленное, но безумно долгожданное.

Каблуки ритмично отрываются от земли. Я тихо постанываю и расплывчато смотрю на полную луну и реку. Красота слияния наших тел завораживает. Хотелось бы полюбоваться на это со стороны.

Я дышу на полную грудь и усмиряю всех внутренних демонов своего мужчины. Лаской, отзывчивостью и покорностью. Им здесь не место.

— Не хочу, чтобы ты улетала, — сбивчиво произносит Ратмир, ведя губами по скуле.

— Я рядом.

Он кивает и ускоряется. Проникает сумасшедше остро, ударяясь бёдрами в мои ягодицы.

— У тебя всё будет, Дашка.

— Знаю.

— Всё, что только пожелаешь — доверяй мне.

Я хочу сказать, что доверять больше просто невозможно, потому что уже сделала это, родив сына и переехав в другую страну, но вместо этого поворачиваю голову и тянусь за поцелуем.

— Я тебя люблю, — грею дыханием кожу. — И всегда любила.

Губы твёрдые и сухие. Я смачиваю их слюной и облизываю нижнюю. Слегка оттянув, прикусываю.

Ратмир двигается во мне, как заведённый. Размашисто, часто. На всю длину. Подчиняя и доминируя. Сжимая талию и приближая наступление оргазма, чтобы взорваться одновременно: мучительными сладкими спазмами, синхронными вздохами, возбуждающими запахами и красочными искрами.

На следующий день, как я и думала, местные паблики распространяют наши с Авдеевым фотографии с вечеринки. В статьях нет никакого криминала. Меня называют милой (очаровательной/чудесной/обворожительной) спутницей молодого амбициозного политика. Это льстит и ненадолго усыпает бдительность.