Глава 61

Дарья

Обожаю наши неидеальные дни: бессонные ночи, торопливые утра и стремительные обеды. Главное, что мы вместе. И больше не расстаемся. Ни за что — особенно не на долгие годы.

Ратмир возвращается после тренировки и застаёт меня в ванной. На лбу и висках блестит пот, а взгляд дикий и бесшабашный. Готова поспорить, большую часть времени он провёл у боксерской груши, яростно работая кулаками.

Я смотрю на него в отражении и млею от того, что Мир мой — неидеальный, взрывной, горячий, но еще понимающий и чуткий. Самый лучший мужчина на свете.

Иногда ради собственного счастья можно наступать на свои принципы. Это не значит предавать их, а просто смотреть на них с позиции того, кто ты есть сейчас, а не кем была раньше. Принципы помогают держаться на плаву, но порой стоит отпустить штурвал и позволить волнам нести тебя вперёд, ведь именно за границей привычного и постоянного скрываются настоящие возможности.

— Привет, — коротко целует меня в щёку Ратмир, избавившись от футболки и шорт. — Если есть желание, присоединяйся.

С этими словами он спокойно переступает за стеклянную матовую перегородку, сверкая крепкими ягодицами и широкой спиной. По плану Ромка должен уже проснуться, но я решаю рискнуть — стаскиваю ночную сорочку и иду следом за ним.

Тёплая вода струится по плечам, пар окутывает нас, создавая иллюзию, будто мы в тумане. Мир не сразу накидывается, но я вижу, как напрягаются его мышцы.

Я подхожу ближе и тихо выдыхаю. Пальцы скользят по твердым лопаткам и бокам. Хочется чувствовать его рядом. Всегда.

Ратмир поворачивается, и в его зрачках вспыхивает смесь возбуждения и радости. Вода стекает с тёмных волос, задерживаясь на ресницах. Я смотрю на него, улыбаюсь. Не могу налюбоваться. Мы стоим в этом густом и влажном коконе, чувствуя, как с каждой секундой ломается терпение, пока один из нас не делает первый шаг.

Мир опускает ладони на мою талию, прижимаясь крепче. Мгновение — и его губы касаются моих. Горячие и пылкие, от которых можно потерять голову и обжечься.

Влажный язык сплетается с моим. Мы стонем в унисон. В этом поцелуе есть всё — потребность, признание и обещание любить друг друга вечно.

На моем безымянном пальце красуется кольцо. Свадьба планируется скромной, для нас троих. Так вышло, что наши родители никогда не смогут между собой поладить, но это больше не страшит и не делает наши отношения нежизнеспособными.

Я отрываюсь от губ, целую подбородок и шею. Касаюсь груди, живота. Встаю коленями на кафель.

За грудной клеткой бахает, когда я беру в руку член и двигаю ладонью вверх и вниз, а затем медленно веду языком по головке.

Ратмир гладит мой затылок и путается в волосах. В последнее время у нас столько дел, что с ума сойти можно. Жизнь меняет вектор. Прежние планы и цели сыпятся по кирпичику, но мы упорно возводим новые — уже совместно.

Не выдержав, Мир мягко толкается между моими губами. Я смачиваю член слюной и беру глубже. Сама выбираю ритм и угол наклона. Смаргиваю капли воды с ресниц и поднимаю взгляд.

— Я сейчас кончу, Даш…

Голос низкий, хриплый. Я даже не сомневаюсь, что так и будет.

Высвободившись от захвата на локте, прогибаюсь сильнее и ласкаю член быстрее и глубже. Разлетаясь на атомы от прямого контакта глаза в глаза. Ощущая обжигающий терпкий вкус и глотая всё до единой капли.

Ратмир без доли брезгливости целует меня, поставив на ноги и вжимая в плитку. Кожа нагревается и плавится. Кровь кипит.

Настойчивые губы буквально везде — задевают шею, мочку уха, перемещаются к груди, облизывают сосок и втягивают его в рот с громким причмокиванием.

Я запрокидываю ногу на его бедро, и головка упирается между складок. Внутри все изнемогает, искрит и пульсирует, но в ту же секунду раздаётся истошный детский плач, который мгновенно возвращает нас к реальности.

— Так нечестно, — недовольно ворчу и проскальзываю мимо Ратмира, подхватывая ночную сорочку.

— Ночью рассчитаюсь, — улыбается он.

— Я обязательно учту. Не отвертишься.

После яркого пробуждения начинается обычный новый день, каких будет сотни. Возможно, я скоро привыкну к этим будничным вещам, но пока наслаждаюсь: вожусь с ребёнком, готовлю завтрак и провожаю Ратмира по делам. Он активно подыскивает помещение для бизнеса. Но, как оказалось, это не так-то просто.

Написав несколько статей Оле, я собираюсь на дневную прогулку. Беру с собой всё необходимое. Переодеваюсь в удобные лосины и широкую футболку.

Выкатив коляску на площадку, спускаюсь на первый этаж. Наши отношения с консьержем перешли на новый уровень. Теперь, увидев меня издалека, мужчина помогает придержать дверь или вызвать лифт. Здоровается уже не кивком головы, а громко и отчётливо.

— Благодарю, — говорю, проходя мимо. — Хорошего вам дня.

По дороге в парк для меня стало традицией зайти в кофейню, взять латте и свежую выпечку с корицей. Прогулявшись по аллее, занять скамейку напротив фонтана. Скрываясь в тени деревьев и прислушиваясь к пению птиц.

Я почти сразу замечаю знакомую фигуру на соседней скамейке. Обычно в это время в парке пусто, но женщина сидит по правую сторону и смотрит прямо на бьющий фонтан — капельку взвинченная и явно сомневающаяся.

Я тоже чувствую себя некомфортно. С одной стороны, хочу подняться и сбежать, а с другой — прокручиваю в памяти щемящие моменты из прошлого и… не могу.

Жду чуда. Первых шагов. Думаю, не подойти ли самой.

Хотя откуда мне взяться уверенности, что Ольга Игоревна здесь не случайно?

Может быть, её строгий костюм и туфли на тонких шпильках выдают, что она пришла сюда не для того, чтобы понаблюдать за голубями.

Покачивая коляску и напевая колыбельную, я глажу Ромку по волосам. Сердце работает навылет. Меня потряхивает. Сын сильно похож на отца. Наверное, Авдеевой интересно это узнать. Верю, что ей не всё равно.

Время тянется, но мать Ратмира сидит, не в силах посмотреть в мою сторону.

Я гораздо младше. Я не обязана быть мудрее и всепрощающей. Это не я прервала общение, не я захотела избавиться от них. Но почему-то поднимаюсь с места и снимаю коляску с тормоза.

Ольга Игоревна тоже встаёт, делая шаг мне навстречу и вешая сумку на золотистом ремешке на плечо. Наши взгляды пересекаются. Я смотрю хмуро и решительно, но воинственное настроение резко гаснет, стоит увидеть в глазах напротив накатывающие блестящие слёзы.