Глава 15. Чудо японской анимации
Спорим, японцы именно так и придумали свои огромные анимешные глазюки? Просто одной девушке пришлось изображать неведомо кого и сбоку бантик, а потом еще и мнимую беременность.
Мне же не показалось, да? Даня намекает на… О, Господи.
Я пытаюсь заставить свои глаза уменьшиться до человеческого состояния и начать моргать. Но вот стоят на против меня незнакомые люди и лица у них – отражение моего.
Черт возьми, Данил совсем шизанутый! Права была Сонька. Выдумать такое… уму не постижимо! И главное: ни словом не предупредить, ни намекнуть! Заманил-таки в ловушку, из которой не выбраться. Надеюсь, в его заднем кармане нет наручников, чтобы приковать меня к кровати и исполнить то, на что он тут всем жирно намекает…
Хотя мысль безусловно имеет горячий подтекст, меня потряхивает вовсе не от возбуждения. Я в лапах у психа!
– Поня-я-ятно, – тянет сестра Дани, все еще выглядящая так, будто ее брови скотчем приклеили ко лбу, и опрокидывает в себя один из бокалов.
Я жадно прослеживаю взглядом, как прохладный розовый коктейль с клубничкой на дне исчезает в ней, и очень завидую. Серьезно, очень. Наверное, ром приятно щекочет язык и напрочь глушит звенящую в мозгу пустоту. А я, благодаря одному психически не здоровому человеку, теперь даже этого удовольствия лишена. Боже, ну кто шутит с такими вещами? У него совсем там что ли шарики за ролики заехали?
– Я Алена, кстати, – отрывается от опустошенного бокала девушка, шумно выдыхает и тут же присасывается ко второму коктейлю в своей руке.
Счастливая.
– Вот и познакомились, – крепче прижимая к себе напряженными пальцами, говорит Даня.
Кажется, с довольной улыбкой. Стукнуть бы его чем-то тяжелым. Жаль сумка в его руках.
– Пойдемте… в дом, – собирается с мыслями столь же шокированный, как и я, Филатов-старший.
– Пойдем, – тихо повторяет мой спутник, перемещая ладонь обратно на спину и подталкивая в поясницу.
Ноги передвигаются с трудом. Сопротивляются ситуации. В кои-то веке даже рот не открывается, губы слиплись от жажды и шока. Во что я ввязалась?!
Мы поднимаемся на широкое крыльцо, входим в дом. В просторном коридоре, сверху донизу отделанному зеркалами, в гробовом молчании разуваемся. Я ловлю на себе изучающий взгляд Алены и нервно улыбаюсь ей. Напряжение витает в воздухе удушливой волной. Два дня, боже, мне придется провести здесь два дня. Хоть бы все не кончилось кровавой резней, а то руки чешутся ее начать с высокого атлетичного мужчины с дикой фантазией. Нужно срочно написать Соньке!
– Эм, мне бы в дамскую комнату, – нарочито громко оповещаю я собравшихся, нащупывая телефон в кармане платья.
Все взгляды снова приковываются ко мне. Обычно я не против повышенного внимания к своей персоне, но сейчас чувствую себя, мягко говоря, неуютно. И тому есть виновник! И смотрит он сейчас на меня карим взглядом с таким неподдельным беспокойством...
– Тошнит? Укачало?
Ба! Да он актерище! Талант! Овации, друзья, так изображать заботушку за мое здоровье, не умеет даже родная мать.
– Слегка, – сухо отвечаю я.
А кого не затошнит о новости, что ты теперь еще и фиктивно беременна?
– Прямо и направо, – указывает мне направление рукой отец семейства.
Бедный мужик. За что Даня так с ним?
Я шлепаю босыми ногами по блестящему чистотой ламинату до конца зеркальной стены и сворачиваю в закуток направо. Толкаю единственную дверь и молюсь, чтобы там был замок изнутри. Мне срочно нужно ощутить себя в безопасном уединении.
Замка́ или худосочной защелки здесь не находится. Но хотя бы сама ванная комната просторная и светлая, и не давит стенами на нервы. Я присаживаюсь на край эмалированной ванны, включаю тонкую струйку холодной воды и споласкиваю разгоряченную шею. Достаю телефон и сразу лезу в переписку с Сонькой. Она, зараза, даже не посмотрела мое последнее сообщение с фоткой машины, на которой меня увезли.
А как громко кричала «пиши мне, все время пиши»!
Вот я и пишу:
«Можешь поздравить меня, я беременна»
И тут же добавляю.
«Фиктивно. Как бонус к фиктивным отношениям»
«Нет, ты представляешь, что Даня устроил!»
«Ау, мне нужен совет. Ты там?»
Я забрасываю ее сообщениями, но она, коварная, их не читает. Да телефон, наверное, прыгает уже на столе от периодичности моих смсок!
«Срочно напиши мне!!!» – виртуально психую я.
А, ладно, позвоню ей. У нее такая бронебойная песенка на вызовах стоит, что пропустить звонок невозможно.
Уже было подношу телефон к уху, когда дверь ванны тихонько распахивается и в комнату ныряет Даня.
Да черт!
Вырубаю так и не начавшийся вызов и прожигаю гневным взглядом этого товарища с извращенной фантазией.
– Ты как? – кивает на воду.
– Беременна, – язвительно сообщаю эту глупость, что он всем объявил.
– Да, прости, что всем сказал, – останавливается у закрытой двери и опирается на нее спиной.
– Ничего себе новость, Даня! Как ты вообще додумался…
– Надо было тебя предупредить, – потирает шею рукой. – На работе все знают. А я не собирался разыгрывать эту карту, но увидел счастливую рожу папаши и это его «Сергей», и…
– Стоп. Что?
За праведным гневом до меня не сразу доходит суть.
– На работе знают? Что? – непонимающе хлопаю глазами, все больше ощущая, как меня бросает в жар.
– О твоем положении, – кивает на мой живот, которого нет.
О, боги. Я вскакиваю с насиженного места и принимаюсь расхаживать по тесному пространству – шаг вправо, поворот, шаг влево, поворот. Ловлю воздух ртом, обмахиваюсь ладонями. Бред какой. У Дани точно того… острое расстройство. О каком положении все знают? Нет никакого положения!
И тут меня пронзает шальная мысль: так вот почему я ему «идеально подхожу». Он решил, что я беременна и с самого начала хотел использовать это в своих целях!
Я резко торможу и оборачиваюсь на Даню с кровожадной улыбочкой. Сейчас кому-то будет очень неловко! И стыдно. И так же, как мне, ужасно некомфортно.
– А я не беременна!
– Ну чё вы там застряли? – наперебой мне горланит за дверью неугомонная Алена, барабаня в дверь.
Даня закатывает глаза, оборачивается и распахивает дверь.
– Идем, – раздраженно бросает ей в лицо. И делает шаг наружу.
Стоп. Он что, ничего не услышал?
– Ну ты устроил, конечно, – идущая впереди сестра Дани шипит так, что кажется, весь дом слышит. – И когда успели? – оборачивается и окидывает меня взглядом.
Таким, из разряда «ну, подруженька, ты и развратная женщина». И помигивает.
А я нет. Вообще. Даже в голове толком поразвратничать не успела!
О, боже, боже, боже, кажется, земля начала вертеться быстрее и мне реально скоро понадобиться тазик. Бредовая ситуация. Нужно срочно сказать этому чурбану в свитере, в какую лужу он нас двоих засадил!
Тяну вперед руку и цепляюсь за его локоть, пытаясь притормозить. Даня снова одаривает меня непонятным взглядом, как тогда, у лифта, но в этот раз не шарахается, как от прокаженной, а делает ход конем: двигает мою ладонь ниже и перехватывает своей горячей рукой.
И тащит за собой с упорством танка.
Затылок начинает покалывать от неизведанного удовольствия. Его хватка крепкая и настойчивая, а вся моя рука покрылась мурашками. Я даже забыла, зачем цеплялась за него в этом тесном коридорчике, путаясь в шагах. Ах да, беременность, подстава, катастрофа!
– Даня, – делаю один большой шаг для человечества и шепчу ему в ухо. – Давай поговорим.
– Позже, – кидает он приглушенно, заворачивая вслед за сестрой в гостиную.
Позже будет поздно, упрямый ты баран!
Я до хруста сжимаю его пальцы в своих, пытаясь привлечь внимание, но на его лице даже мускул не дергается. Каменный Даня. Он резко тормозит, отчего я чуть не спотыкаюсь, и впивается взглядом в картинку перед нами: его отец тискает какую-то молодуху, а та звонко хохочет.
Я недоуменно пытаюсь переварить увиденное. Взрослая версия Дани зажимает молодую девчонку в своих огромных ручищах и покусывает шею, пока мы тут изображаем пару статуй. Она задорно хихикает, пытаясь переставлять посуду на столе и шутливо отмахиваться от него. Сдается мне, Даня еще пару деталей нашего грандиозного плана утаил.
– Папа! – привлекает внимание к нам Алена, заходя за барную стойку, разделяющую кухонную зону от гостиной.
Филатов-старший дергается и выпускает из рук хихикающую девицу. Та, в свою очередь, буквально отскакивает от стола и мужчины, с которым только что зажималась, и смущенно тупит взгляд в пол, хватая в руки полотенце со спинки стула. Я все еще напоминаю рисованную японскую школьницу и не знаю, как вернуть глазам нормальным среднестатистический европейский вид.
Что, к ёшкиной бабушке, тут вообще происходит?
– Даня, – вылетает из уст прелестного создания, поправляющего налипшую на лоб светлую прядь.
Она поднимает робкий взгляд на парня, сжимающего мою ладонь, и одаривает его таки-и-им взглядом. Данил каменеет и до боли стискивает мою ладонь. Господи-боже, если я вернусь отсюда не сдвинувшейся на всю голову, то точно травмированной! Кто-нибудь, вызовите пояснительную бригаду, мой мозг взрывается.
– Рина, – выдавливает из себя каменная глыба рядом.
Девчонка продолжает комкать в руках полотенце, пока на ее плечо не опускается рука Даниного отца. Она задирает голову вверх, чтобы заглянуть в его глаза и несмело улыбается, видя ответную улыбку. Какая… милота.
Но Даня явно так не думает. Я чувствую, как он напряжен, вижу каждую застывшую в надрыве мышцу, заостренные скулы и тяжелый взгляд. Мне хочется как-то ему помочь, вырвать из этого состояния. Ведь я здесь именно для этого, да? Кидаю взгляд на милующуюся парочку перед нами, для которой мы, очевидно, только мешающий фон, перевожу на Алену, поглощающую уже третий на моей памяти розовый коктейль. Черт, эта клубничка так и манит. И весь драматизм ситуации становится очевидным.
Новая мачеха не так проста.
Тишина затягивается, а я этого страсть, как не люблю. Всегда чувствую себя очень неловко в такие моменты. Хотя неловкость в этой комнате уже ложкой можно черпать и без затянувшейся паузы между родственниками.
Положение спасает Алена, громко стукающая пустым бокалом по столешнице.
– Уф, многовато рома, – строит кислую мину и тянется за клубникой в миске рядом. – Знала б, что все здесь такие беременные, молочных коктейлей наделала, – ляпает как бы между прочим.
По комнате прокатывается приглушенное «ах» из уст девчонки в объятиях отца Дани. «Мачехой» ее язык не поворачивается назвать. Она едва ли старше меня и на целую голову ниже. А уж эти ее картинный вздохи, глаза полные ужаса и ладошка, прикрывающая рот, и вовсе заставляют усомниться в возрасте. Я раздраженно закатываю глаза.
– Алена! – одергивает дочь Филатов-старший.
– Что? – непонимающе откликается та. – Все уже в курсах. Чего затягивать эту дораму. Давайте есть, а? Что у нас сегодня, Рин? – Алена тянется к прикрытой тарелкой посудине. – М-м-м, запеканка, – морщится она, возвращая тарелку на место.
– Я тебе сделала салат! – оживает девушка в объятиях отца Дани.
– Отлично, – Алена берется за бутылку рома и наливает себе новую порцию в бокал. – Буду закусывать травой, – бурчит себе под нос. – Лиза, – обращается ко мне. – Ты любишь яблоки?
Все взгляды падают на меня. Особенно интересным оказывается полный удивления взгляд Рины, словно она только что обнаружила меня в этой комнате. Она хлопает глазами, пытаясь меня рассмотреть. Я расплываюсь в самой доброжелательной улыбке на свете, показательно прижимаясь грудью к плечу Дани. Теперь на меня таращится два удивленных взгляда.
– Я скорее по мясу, – отвечаю Алене. – С кровью.