Глава 18. Коварный бог поцелуев

Лиза

Есть теория, что самое важное о мужчине скажет первый поцелуй. Если так, у меня плохие новости: Даня тот еще доминант.

Хотя кому я вру! Новости прелестные. Обожаю властных мужчин и их неугомонную тягу захватить тебя, как трофей, и вытворять немыслимые штуки ртом, руками и… Наверняка есть еще штучка, которой он может меня удивить.

Я, конечно, понимаю, что наш первый поцелуй – скорее показательное выступление для зрителей позади. Но кто я такая, чтобы упускать этот прекрасный шанс?

Так что я пускаю свои руки гулять по широким плечам, позволяю пальчикам утонуть в непослушных кудрях на мужском затылке и с остервенением вгрызают в жесткий рот. Даня напал без предупреждения, но я давненько заготовила белый флаг. Жаль, что дальше силового приема он не шагает. Эй, алё, тут полная капитуляция, можешь захватывать территорию! Чтобы убедить его в серьезности своей позиции, поглаживаю плотно сжатые губы языком до тех пор, пока он не поддается и не раскрывается. Хватка на ягодицах, куда его беспардонные шершавые ладони полезли вопреки моей воли, становится крепче. Уф. Да.

Наши языки сплетаются, из меня вырывается пошлющий стон удовольствия, из него – какое-то ошеломленное пыхтение. Вкус клубничной газировки затапливает рот, и я с наслаждением утопаю в нем. Как виртуозно, оказывается, тихие доминанты владеют языком! Как умеют поедать тебя, ломая малейшую попытку призвать мозги.

К черту мозги!

Театрально целомудренный, хоть и нарочито страстный, поцелуй быстро перерастает в эмоциональную битву. Мы находим идеальный угол стыковки и погружаемся глубоко друг в друга: больше влаги, больше бесстыдных звуков, больше стыковки телами. Я жмусь к идеальному торсу, восхищаясь, как же мы подходим друг другу физически: как ключик к замочку. Кожа вспыхивает от пяток до шеи и жар медленно крадется по щекам к самой макушке. Я буквально пылаю. Еще пара таких зажигательных минут и в ладонях Дани будет не моя задница, а горстка пепла.

Ох, как он меня сжимает.

А потом одна неуправляемая ладонь ныряет мне в волосы и стягивает их так сладко, что за моим стоном почти тонет другой звук: захлопывающейся двери. Сердце трепыхается, обезумевшее от скачка адреналина, пальцы сами собой скользят вниз и нащупывают кте самые вкусные кубики. Очень, очень вкусные! М-м-м, кожа к коже. Восхитительно. Меня крепче сжимают в крепких руках, рискуя раздавить к чертям, тогда как поцелуй становится мягче. Этакая тягучая волна, легкие поглаживания, прикусывания, гортанные звуки, переливающиеся из моего рта в его и обратно.

Боже, этот поцелуй должен войти в каноны первых поцелуев.

Если не убьет мои звенящие нервные окончания.

То, что все заканчивается, я понимаю не сразу. Коварный бог поцелуев вводит меня в заблуждение: скользит жесткими пальцами вниз по бедру, рассыпая разряды по коже, переходит на талию, на мгновение сильно сжав ее пальцами. И лишь когда разжимает руку, крепко фиксирующую мой затылок, до меня доходит – он так прощается с моим телом. Я распахиваю глаза и еще успеваю запомнить его лицо с прикрытыми веками и полным отсутствия контроля на лице. Его губы – все же мягкие, да, жесткие, но такие мягкие – прощально запечатывают мои. Глаза распахиваются.

Какого там цвета они у него? Так вот, сейчас – это сплошная тьма. Никакого цвета, только огромный зрачок, делающий его взгляд почти безумным.

Три секунды. Три быстрых скачка сердца. Вот сколько Дане нужно, чтобы снова стать непроницаемой глыбой. Кинуть взгляд мне за спину, выпустить из своих рук. Буркнуть что-то типа «спасибо» и трусливо сбежать.

Что это еще за «спасибо»???

Я что ему тут благотворительная поцелуйная акция?

Дверь сзади снова хлопает. Я стою, примороженная к полу, руками хватаю воздух. Один шаг на подрагивающих ногах и опускаюсь на постель королевских размеров. А ведь стоило только подтолкнуть Даню, и мы оказались бы на ней вдвоем. Но я не такая, да. В доме его родителей, при свете дня, после первого же безрассудного поцелуя!

Хотя самоубеждение не работает.

Я еще какая «такая»! Полгода. Пора выходить уже из затяжной депрессии.

Откидываюсь спиной на мягкий матрас, протяжно выпуская сжатый легкими воздух, ногой задеваю сумку под кроватью. Черт, я же собиралась смыться из этой мыльной оперы и помахать сумасшедшему Дане ручкой. Но, кажется, планы изменились.

И я не прочь доиграть роль до конца.