Глава 19. Открытый космос между нами

Даня

В странном оглушенном состоянии понимаю одно: мне холодно.

Меня колотит.

Стою внизу лестницы и не помню, как здесь очутился. Ноги шли, а мозг не работал.

Состояние некой тревожности не проходит. Что это, дьявол побери, было? Кидаю взгляд на второй этаж, словно там в любую секунду может появиться силуэт девушки, вынесшей мне мозг.

«Мы так не договаривались» – звенит возмущенное в моей голове. И вторится вкусом сладкой газировки на языке.

Запускаю руку в волосы и привычным успокаивающим жестом прочесываю их назад, с удивлением отмечая, что рука дрожит. Та самая, что касалась обнаженного бедра, а потом… Она что, не носит нижнее белье?

Желудок скручивает. Нужно отдышаться. И пораскинуть мозгами, затвердевшими под натиском этой неуправляемой девушки. Нужен был просто поцелуй, картинный, показательный. А вышла сцена из «Декамерона». Пугающая своей реалистичностью.

Неизвестно как.

Хорошая новость – эта сцена не могла не убедить Аленку. Плохая… да черт его знает. Ничего не соображаю. Дыхание все никак не восстановится, словно стометровку бежал. Хотя может и бежал. Секунду назад был в комнате – и вот стою у подножия лестницы. Полуобнаженный.

От легкого воспоминания, как по коже скользили женские пальцы, снова охватывает волна дрожи. Замерз. Нужно одеться. Но вернуться в комнату слишком… странно? Нет, странно не должно быть. Должно быть нормально. Это же нормально, да?

Делаю шаг по ступеньке вверх.

Нормально испытывать какие-то эмоции от контакта с красивой женщиной.

Еще шаг.

Нормально, что она ответила.

Шаг.

Нормально, что вышло так…

Черт.

Оказываюсь перед дверью прежде, чем успеваю выстроить мысли в связный поток. Опускаю ручку, вхожу в комнату. Весь выстроенный поток снова летит к чертям в открытый космос. Нет ничего нормального от того, что в грудь врезается кувалда и дробит легкие от картинки перед глазами.

– Ты надела мой свитер? – сквозь разбитые кости выходит почти свистяще.

Потому что надела и танцует. Кто вообще танцует дома? А носит чужие свитера с улыбкой на лице? Чудная.

Лиза резко тормозит свое кружение по комнате, откидывает с лица налипшие пряди и смотрит на меня удивленным взглядом. Словно не ждала. А потом расплывается в еще более широкой улыбке. Красивой. Да чтоб тебя.

– Грела для тебя, – смеется, делая шаг на встречу.

Я бы отступил, но некуда, позади закрытая дверь. А ноги вросли в пол. И в глубине сознания проплывает одна едва уловимая мысль: не хочу. Хочу стоять и ждать, когда подойдет, смотреть, как снимает с себя мой свитер, наверняка насквозь пропитавшийся ее запахом горьковатой вишни. Хочу, чтобы снова застала меня врасплох своими проворными пальцами, а потом найти повод устроить еще один показательный поцелуй. Я бы уступил.

Иррационально и глупо.

Голова туманится от этого ее коварного прищуренного взгляда и задорной улыбки. И оттого, как легко она порхает по небольшой комнате, в долю секунды оказавшись передо мной. И как выскальзывает из моего свитера – точь-в-точь, как я представил всего мгновение назад. Легкая ткань платья немного задирается, обнажая спортивные бедра, и я с трудом втягиваю воздух через рот.

Это чувство сложно спутать с другим. Острое, ничем не оправданное влечение.

Взгляд скользит выше и меня, наконец, кидает в реальность. С размаху и без удовольствия. Потому что деталь, которую напрочь выветрило из моей головы, слишком существенная. Это, мать твою, важнее всего на свете.

И я не могу так обойтись с беременной девушкой.

Если бы мы оба были свободны…

– Спасибо, – перехватываю из ее рук джемпер и быстро его надеваю. Будоражащий запах ожидаемо бьет по рецепторам, но я заставляю тело заткнуться. Самое неподходящее время, самая неподходящая кандидатура.

Становится не по себе от того, что творилось в моей голове несколько мгновений назад, и я пытаюсь сгладить углы.

– Прости, что напал. Больше этого не повторится, – поправляю ворот свитера, отводя взгляд. – Поддался на провокацию сестры.

Тишина в ответ слегка напрягает и приходится взглянуть Лизе в лицо. Не заметить, как гаснет ее улыбка невозможно. Чувствую себя последним ублюдком. Но у нас же простой договор.

– Соглашение в силе? – спрашиваю аккуратно.

– Конечно, – преувеличенно бодро говорит она. – Меня же еще не прокатили на пони!

– Ты уверена, что тебе можно? – снова опускаю взгляд на ее живот. Это не кажется такой уж безопасной идеей.

– Ты намекаешь, что я слишком большая для бедной лошадки? – досадливо морщит нос, вызывая желание улыбнуться. Забавная. – Я же не полезу всерьез на пони! – восклицает, размахивая руками. – Выберу коня покрупнее и поспокойнее.

– Я скорее имел в виду…

– Бонапарт выглядел весьма приличным конем! И Рина его посоветовала. Кстати, о твоей бывшей подружке… – она отступает на шаг и поворачивается ко мне спиной. – Ничего рассказать мне не хочешь?

Рина.

– Зачем? Видимо вы уже достаточно сдружились, чтобы обсудить все женские секреты, – раздраженно говорю я. Не ожидал такой откровенности от бывшей.

– Мог бы и посвятить в семейную драму. Чувствовала себя полной идиоткой.

Она подходит к кровати и берет с нее свой телефон. Экран в ее руке загорается, но не увидев на нем ничего интересного, она его выключает.

– Есть еще что-то, что я должна знать? – оборачивается на меня.

«Меня к тебе влечет»

– Нет.

– Отлично. Так что, меня кто-нибудь прокатит на лошадке?